Love in the maze.

Пропуская омегу вперед, Юнги проходит следом, прикрывая за собой дверь. Помогая младшему раздеться, альфа вещает их вещи на вешалку, подталкивая смущенного Чимина в зал. У альфы оказалось очень даже чисто, хотя тут и проводились, наверное, самые масштабные вечеринки в их городе. — Не замерз? Я могу сделать тебе чаю, — видя как омега слегка ежиться, спросил Юнги. По идее, даже если Чимин откажется, он все равно пойдет и сделает. — Ну так что? — Давай, — присаживаясь на диван, Чимин слабо кивать, видя на лице альфы добрую ухмылку. Пока Юнги возился на кухне, Чимин любопытно осматривался по сторонам, удивляясь, когда находит много книг и каких-то фото, думая, что его альфа не такой уж и глупый, раз делает хоть что-то дома. — Вау, это что, тексты песен? Взяв в руки выглядывающие листов из-под диванной подушки, Чимин восторженно выдыхает, когда до него доходит, кто автор этих текстов. Ни одного текста про любовь, лишь мат и презирание других андеграундных реперов. У Юнги почерк очень ровный, красивый, а у Чимина врачебный, немного непонятный, но тоже читаемый. Омега в детстве мечтал стать ветеринаром, но где-то в шесть лет увидев по телевизору балет, быстро поменял свое мнение. Его без труда взяли в институт, посмотрев все его выступления, и большим плюсом было то, что большинство танцев поставил он сам. А как Юнги пришел к тому, что хочет быть продюсером? — Откуда ты их откопал? — удивленно вскидывая брови, спросил вошедший Мин. — Боже, этот текст я писал года… два назад, когда мне было скучно и нечем заняться. Хм, а вполне не плохо… — Ты молодец, хён. Когда-нибудь, твои песни могут спасти и помочь многим людям. А что я? Мои танцы приносят удовольствие только мне. Не думаю, что они кому-то помогают справится с депрессией или же просто в проблемами. — с грустной улыбкой смотря на листы с текстом, проговорил Пак. — Я бы с удовольствием послушал твои песни, когда мне будет грустно и одиноко. Юнги не знает, что и сказать. Он никогда еще не слышал от других людей, таких слов. Черт, а ведь мелкий прав, он ведь даже и не заикался про то, что пишет для тех, кто опустил руки и совсем уже заебался. Сейчас большинство рэперов и певцов пытаются вложить в песни и реп свою душу, то, что им помогало, когда они находились в трудной ситуации. Теперь Юнги чувствует себя тварью. Он пригласил Чимина с целью завалить на кровать, трахнуть и забыть, как и о предыдущих, но не может даже и взгляда поднять. Он понятия не имеет, что с ним происходит, почему запах омеги так привлекает, и какого черта он все ещё не взял его? — Чимин, тебе лучше уйти, — отворачиваясь от омеги, хрипит альфа, стараясь держать себя в руках и не взорваться от того, что совсем уде не понимает себя и никак не может в себе разобраться. Чимин удивленно вздыхает, а потом, когда видит, как Мин нервничает, сминая в руках листы, пододвигается к нему ближе, успокаивающе обнимая и что-то шепча. Второй медленно прикрывает глаза, вслушиваясь в ритм своего сердца, не зная, как правильно поступить. — Чимин-и… Не стоит так делать, иначе я… — Все хорошо, хён. Я не боюсь, — утыкаясь носом в шею альфы, тихо, но уверенно, шепчет Пак. Он уже не маленький мальчик, а зрелый омега, у которого каждый месяц обязательно есть болезненная неделя, в которую он безумно хочет альфу, и простые воображения мало чем помогают. Прижавшись к парню сильнее, Чимин прикрыл глаза, выдыхая. — Я все понимаю, хён, но я такой же, как и ты, я тоже человек. Мы уже не маленькие и вся это болтовня о том, что ещё рано, совершенно пустая в нашей ситуации. Я знаю, что ты мой альфа, но… чувствуешь ли ты, что я твой омега? Нахмурившись, Юнги плотнее сжимает губы, боясь сказать глупость. Он ничего не чувствует, кроме приятного запаха и странных покалываний в груди, когда он думает, что этот омега испариться так же, как и появился в его жизни. Альфа старше, но участвует себя тупее первоклассника, он, вроде как, ни раз пытался уломать особо желанных омег, а тут Чимин, милый и маленький Пак Чимин, которого не хочется уничтожать морально, его хочется обнять и спрятать от всего плохого. Но Шуга сам плохой. Он ничем не лучше других, он просто бесчувственный говнюк который видит в омегах только подстилки. Но, черт! Чимин… Его маленький Чимин-и… — Ты уверен, что хочешь этого? — поворачиваясь к омеге лицом, серьезно спросил Мин. У Чимина в глазах грусть, но он уверенно кивает, поддаваясь вперед, впервые решаясь сделать что-то первым в их неправильных отношениях. Он целует совсем невесомо, как будто бы губы Юнги целует лепесток розы, нежный и мягкий. Альфа таит, но боиться даже обнять Пака, боиться, что тот раствориться, увянет. Но младший делает все за него, аккуратно надавливая руками на его грудь, заставляя полностью лечь, сминая сильнее листы с нецензурными словами, снова целует и ждет, когда Юнги сделает хоть что-то сам. Юнги делает, но по своему. Грубо кусает его за нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, проникает языком внутрь, целует куда яростнее, чем Чимин. Омега думает, что его губ касается колючий терновник, разрывая нежную кожицу, заставляя из маленьких ранок капельками пускать кровь. Юнги совсем не нежный, но сегодня все же ведет себя намного спокойнее, оставляя лишь на губах жгучую боль. Чимин скулит, когда язык альфы проходиться по его шеи, но старший не расценивает это как за что-то подающее зеленый сигнал, он думает, что парню больно, резко отрываясь от груди и взволнованно смотря в затуманенные глаза. — Прости, я сделал тебе больно?.. Ещё не поздно остановиться, Чимин-а. — Нет, прошу, я так хочу тебя, — цепляясь за футболку альфы, Чимин прикрывает глаза, горячо выдыхая. Он так долго мучился, плакал, мечтал, все это сейчас кажется иллюзией, обманом, все чаще заставляя биться сердце омеги. Касания альфы оставляют невидимые ожоги, заставляя тело призывно выгибаться, просить большего. — Ну же, Юнги, прошу… Горячо выдохнув, альфа снова склоняется над Чимином, нежно ведя губами по скуле, аккуратно принимаясь за остальную одежду на омеге. Его сносит не по детски, когда младший начинает тереться пахом об его бедро, тихо скуля, наконец-то заставляя альфу действовать куда более раскрепощенно. — Прости, — видя на лице омеги хрустальные слезы, тихо шепчет Юнги, сцеловывая их с мягких щечек, заставляя сердце хоть немного успокоиться. Чимин смотрит так пристально, что Шуга чувствует ещё большую вину за все происходящее, потому что это неправильно. — Черт, прости, но я так не могу...