***
― Мы что, уже команда? Нет-нет, мы химическая смесь, что порождает хаос. Мы — часовая бомба.
Доктор Беннер знал, что говорит. Он видел людей вокруг себя и понимал, что если не сейчас и не сегодня, но бомба, которую представляло всё их разномастное сборище, рванёт и никому мало не покажется.
— Вам лучше держаться в стороне.
Фьюри устал. Сегодня всё пошло не по плану. Он прекрасно понимал, что держа поблизости неуправляемого, при этом вредного и импульсивного мага, может вылиться в проблемы, а также прекрасно отдавал себе отчёт в том, что справиться с ним своими силами не сможет. Всё-таки сильнейший маг Европы — это не простой соперник. Но Ник всё-таки рассчитывал на то, что Поттер не умыкнёт из-под носа возможную угрозу национальной безопасности. Захотелось с силой провести ладонью по лицу и выпороть мелкого паршивца. Скоро четвертый десяток пойдет, а он до сих пор ведет себя, как шестнадцатилетний юнец.
Мрачные мысли перебивает реплика Старка:
— От чего не дать доктору выпустить пар? — он нахально приобнимает Роджерса за плечи, но в глазах сверкает лишь живой интерес к ситуации. Он развлекается, играет. Не осознает всей глубины ямы, в которую сейчас радостно проваливается.
Вот ещё одно великовозрастное, притом опасное, дитё. Гениальное, но не приспособленное, ни к жизни, ни к войне, которая может начаться с часу на час. Ник изначально был против втягивания во всё это гражданского, но ему катастрофически не хватало кадров. Вон, даже Беннера из глуши пришлось тащить.
— Ты сам знаешь от чего. Вали к чёрту! — Кэп серьезен, у него нет времени на шутки.
Идеальный солдат.
Он получил цель и теперь в голубых глазах горит
жажда. Он скрывает её за веером светлых ресниц, в глубине голубых глаз, за ворохом идейных принципов, за всей этой показушной бравады символа нации, и отголоски этой жажды замечают только Наташа и Клинт*. Потому что, они тоже солдаты.
Бойцы.
Наемники.
Убийцы.
Ухмылка лезет на лицо Бартона.
«Сработаемся» — читает по ней, давно знавшая лучника, Наташа. С этим она согласна.
— Любопытно, кто меня заставит? — снова Старк.
Он проверяет границы дозволенного, терпение и выдержку окружающих его людей. При этом качественно прячет себя, показывая лишь любовно выпестованную броню из желчи, сарказма и высокомерия.
После его фразы, все почувствовали, как стало
опасно. Напряжение витало в воздухе. Казалось, за пределами комнаты всё стихло, время приостановило свой бег, а лампы стали гудеть как-то угрожающе, как будто натянули струну.
― Да, парень в бронированном костюме. А снять — кто ты без него?
Роджерс откровенно насмехается. В его глазах, Старк — лишь зарвавшийся юнец, ничего не смыслящий в этой жизни, но он сам забывает, что тот же Тони знает о мире вокруг намного больше капитанского. Да и яда в нем будет отнюдь не меньше.
― Гений, миллиардер, плейбой, филантроп.
Издевательски выгибая бровь, взгляд снизу, но в нём нет даже банального уважения. Только интерес: чего такого нашёл в объекте насмешки, давно почивший родитель.
Наташа дернула головой, признавая, что по сути Старк прав. Это его сюда притащили. Он не солдат, не агент, а по сути гражданский и
гений, миллиардер, плейбой, филантроп…, поэтому, по идее, должен воспринимать это, как приключение, по типу боевика, недавно вышедшего в прокат, как игру, в которой нельзя умереть. Так, развлечение на выходные.
Но к удивлению Романовой, Энтони прекрасно понимает: шансы, что затея с Инициативой выгорит и принесет плоды, стремятся к нулю. Не с такими взаимоотношениями и командной работой. Проценты того, что они сработаются ещё меньше, для понимания этого не нужно быть гением. Это видят все присутствующие — на примере Роджерса и Старка. Им хватило пары минут, чтобы разгорелся конфликт. Дай парочке час и от Хеликэрриер ничего не останется — снесут и не заметят. Слишком гордые, такие не гнутся, сломать их почти невозможно — только изнутри.
Стив прячется за моралью, мнимой идеальностью. Дружелюбен, но не подпускает ближе какой-то воображаемой черты, которую сам обозначил. Не дает стать
личным, тем, что так сложно терять.
Тони же закрылся в броню и не только железную. Прикрыл сердце очередной железкой, забаррикадировался в собственной Башне. Заставил себя поверить, что нет на свете дружбы, любви и
семьи. Научился выливать нерастраченную заботу на свои изобретения, ведь, никому из тех людей, которых с натяжкой можно назвать близкими, она не нужна.
― Я знаю простых ребят, которые в десять раз тебя лучше. Я видел в хронике — ты, ведь, сражаешься только за себя. Ты не из тех, кто пойдет на жертву: ляжет на колючую проволоку и даст через себя пройти другу.
Пытливый взгляд глаза в глаза. Оба уверены в себе, у каждого свои демоны, страхи, по своему сложное прошлое, проблемы с доверием и общением.
― А я эту проволоку вырежу.
Старк серьезен, но вряд ли Стив настроен воспринимать его всерьёз. Он уже повесил на собеседника ярлык, выстроил модель поведения, и не собирается её менять. Упрямец. Для него человек, а перед ним «Арлекин», пришедший поиграть и развлечься за счёт других. На него нельзя положиться. Совершенно не похож на умного и серьезного, ироничного Говарда.
― Умеет выкрутиться. — Злая усмешка на губах и на поверхности потемневшей, как грозовое небо радужки. Ядовитые слова срываются до того, как капитан успевает подумать о их правильности, но от своих слов отказываться он не привык, как и от мнения.
— Угрозой ты можешь и не быть, но брось прикидываться героем.
― Героем, как ты? Ты — лабораторный эксперимент, Роджерс, и вся твоя особенная удаль — родом из пробирки.
Наверно, всё закончилось бы банальный мордобоем если б, не хлопки раздавшиеся из угла. Там сидело что-то, неподдающееся гендерной идентификации. Одето «что-то» было в мягкий кофейный свитер под горло крупной вязки, простые синие джинсы и короткий лабораторный халат. «Что-то» имело длинные черные волосы, завивающиеся на концах, зеленые, почти кошачьи, глаза. В них плясали бесенята, а необычно яркие губы были изломлены в усмешке.
— Ник, а Ник… — «что-то» имело мягкий, вполне мужской тембр, ядовито протянуло. — На кого, стесняюсь спросить, ты собирался спустить своих «болонок»? Что это, Мерлин тебя подери, за цирк?
Он скосил глаза на Наташу и Клинта, тягуче кивнул.
Это был не самый плохой день в жизни Ника Фьюри. О, нет…
Он был просто отвратительный.
А потом маг улыбнулся.
— Не дрейфь. Парень, вывалившийся из тессаракта, спит сейчас у меня в гостиной. У них там в Позолоченном муть какая-то. Короче, отчёт завтра сдам. — Он соскочил со стола и подошёл к забытым спорщикам.
Стив напрягся. В глазах Старка промелькнула настороженность, тут же скрываясь в глубине иронии.
А волшебник улыбнулся.
Он улыбнулся
той самой улыбкой родом из детства. Той, которой, улыбался рыжему мальчику из бедной семьи. Мальчику, ставшему ему первым другом. Парню, кто спас его из глубин ледяной воды… Той самой улыбкой, с которой слушал девочку с непослушными волосами и самыми умными глазами. Девочку, которая, казалось бы, знала всё на свете. Девушке, которая осталась когда все ушли…
— Хариэт Певерелл. Можно просто Гарри.
Он улыбнулся.
Но не всем обязательно знать, что значит эта улыбка.
