Игра по правилам и без

Хана, словно завороженная, наблюдала за тем, как мяч, описав высокую дугу, летит прямиком в кольцо. - Правда, он великолепен? – тихо прошептали у девушки за спиной, отчего Судзуки подпрыгнула на месте. Обернувшись, она увидела усмехающуюся девушку, почти на голову выше ее. Но самое удивительное заключалось в том, что она была не в форме «Шутоку», на ней была одета форма абсолютно другой школы. А еще она была выше Ханы почти на целую голову. - Привет, - обворожительно улыбнулась незнакомка. Но в следующее мгновение, склонившись к уху Судзуки, она с угрозой прошипела: - Если еще раз так посмотришь на моего Шин-чана, я выпущу тебе кишки. Хана резко отстранилась от этой странной девицы, на губах которой как по волшебству вновь появилась дружелюбная улыбка. Хана хотела было сказать, что баскетболистами она сыта по самое горло, но девушка сама перебила ее. - Прости, - ореховые глаза засияли мягким блеском, - я так шучу. Или нет, - девушка задумчиво прикусила кончик пальца, - не знаю. Просто, когда дело касается Шин-чана, - неописуемая нежность зазвучала в ее голосе, - я немного слетаю с катушек. Так что не обращай внимания на мое, порой, неадекватное поведение. Кстати, я – Айда Изуми. - Судзуки Хана, - ответила рыжеволосая, окончательно расслабившись. Изуми, которая, судя по всему чувствовала себя в спортзале как дома, прошла дальше и села на свободную скамейку, бросив рядом свой плюшевый рюкзак. Обернувшись, она заметила, что Хана все также стоит у входа в спортзал. Поэтому она помахала ей, предлагая присесть рядом. Хана неторопливо прошла к своей новой знакомой и присела рядом, все еще неуверенная в том, а можно ли ей находиться здесь. Но Изуми вела себя так, как будто приходить на тренировки баскетбольного клуба – это само собой разумеющееся. - Послушай, ты ведь недавно в «Шутоку»? – спросила Изуми, вытаскивая из рюкзака бутылку воды и делая глоток. – Ты не удивляйся, я здесь частый гость и знаю каждую мало-мальски симпатичную девочку в лицо, - шатенка коварно усмехнулась, - но тебя ни разу не видела. - Да, я новенькая, пару дней как перевелась из «Ракузана». - Из «Ракузана»? – ореховые глаза Айды заинтересованно блеснули. – Тогда ты должна знать Акаши Сейджуро. Судзуки невольно передернуло. Рыжеволосую до сих пор бросало в дрожь, стоило ей услышать имя своего бывшего. Девушку накрыло волной воспоминаний, но самую острую боль приносило лишь одно. - Ты наскучила мне. Ты была прекрасной, будучи гордой и неприступной, теперь же, когда я заполучил то, что меня завораживало в тебе, - его тонкие музыкальные пальцы невесомо пробежались по острым девичьим ключицам, заставляя Хану судорожно вздохнуть. Сейджуро довольно улыбнулся, наслаждаясь своей властью над ее телом, а самое главное – разумом. Он сумел приручить ее, подавив ее волю и полностью подчинив себе. Это оказалось не так сложно, как он полагал в начале. - Я разочарован, - разноцветные глаза наполнились презрением. – Я считал тебя сильной и стойкой, практически равной себе. А вся эта смелость – это пустая показуха. Дерзость, вдохновлявшая меня, оказалась всего лишь маской, прячущей твою истинную суть. Ты слаба. Ты из породы вечно проигрывающих. И ты доказала это, сказав, что любишь меня. Краска стыда бросилась в лицо девушки, стоило ей вспомнить собственную оплошность. Девушка, полностью растворившись в грубых поцелуях-укусах, плыла на волнах блаженства. Связанные руки затекли, на запястьях уже появились следы от веревки, но Хана не обращала внимания на эту боль. Даже больше – она доставляла ей удовольствие. Но все чаще она мечтала о том, чтобы ее руки были свободны, и она смогла бы прикоснуться к нему, запустить пальцы в его шелковистые волосы, провести острыми ноготками по его спине. Но, увы, правила устанавливает Акаши, так что о развязывании рук не может быть и речи. Сейджуро покрывал поцелуями каждый миллиметр хрупкого тела Ханы. Раскрасневшаяся от возбуждения и дрожащая от животного желания – такую Хану он считал восхитительно прекрасной. Закушенная губа, которую так и тянет поцеловать, учащенное дыхание, хриплые стоны, слушая которые можно кончить, даже не прикасаясь к себе. И в это мгновение становилось неважно, что у нее практически плоская грудь, или то, что она излишне худа. В это самое мгновение на пике своего наслаждения она (по крайней мере для Акаши) – самая прекрасная женщина в мире, и даже Анджелина Джоли не стоит рядом с ней. Сейджуро, наслаждающийся этим великолепным зрелищем, внезапно слышит те роковые слова, которыми так легко разбрасываются пустоголовые слабаки. - Кажется, я люблю тебя, Сей-чан. Хана очень жалела, что произнесла эти слова, но в то мгновение ей это казалось настолько правильным, что слова, которые она не часто говорила своим маме и бабушке, так легко сорвались с языка. «Признав свое поражение, я могу выиграть намного большее, чем какое-то идиотское пари», - думала она в то мгновение, ожидая, что Акаши с энтузиазмом разделит ее чувства. Но все вышло абсолютно не так. Он не только не ответил на ее чувства, он просто раздавил их, растоптал в пыль, а ее саму превратил в сломанную куклу и выбросил на помойку, как ненужную вещь. Хана вздрогнула, когда почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Хана покачала головой, отгоняя болезненные воспоминания, и посмотрела в лицо Изуми, глаза которой выражали искреннее беспокойство. - Ты спрашиваешь, знаю ли я Акаши Сейджуро? – имя юноши далось девушке с трудом, но она сумела побороть эмоции, вызванные старыми воспоминаниями, так что ее голос звучал достаточно спокойно. – Так вот, я знаю Акаши Сейджуро настолько хорошо, что мне пришлось сбежать из «Ракузана», чтобы только забыть его.