Рождение скорпиона

Всю жизнь Адам боялся только одного, что когда-нибудь настанет день, и ему придется рассказать всю правду о себе и о своей жизни. Предисловие. Небольшой городок на юге Германии утопал в весенней зелени. Нет, так случалось не каждый год, но на этот раз апрель выдался по-летнему жарким. Марта Майер судорожно перечитывала письмо от своего бывшего мужа, Нортона Барелла, англичанина по происхождению и подонка по призванию, как она сама считала и ни раз признавалась в этом. Нортон писал, что никогда ее не забудет и ни в коем случае не оставит без внимания жизнь собственного сына. -Ты даже не помнишь, как его зовут. - Фыркнула в сердцах Марта, обращаясь к мужу, который никак не мог слышать слов ее возмущения. Она отложила скомканный листок бумаги, когда-то бывший сложенным вчетверо, и посмотрела на светловолосого карапуза, с увлечением возившегося в манеже с игрушками. Мальчику было от силы года два на вид. Пронзительные серо-голубые глаза горели умом и любопытством. Мать подошла к манежу и подняла мальчика на руки, прижимая к груди. -Ты никогда не узнаешь всей правды, Адам, никогда. Я сделаю все, чтобы ты не узнал. Глава 1. Четырнадцать лет - прекрасный возраст. Особенно, когда всю свою сознательную жизнь ты мечтаешь о чем-то, что по ощущениям вот-вот должно произойти. Светловолосый юноша прогуливался по тихим улочкам Мюнхена. Слегка потрепанная куртка и джинсы с бахромой по краям неровных хаотично расположенных разрезов придавали ему несколько неряшливый вид. Он шел ровным шагом и старался никак не выделяться из толпы. Свернув в узкий переулок, парень сделал пару шагов и остановился. Шума улицы отсюда почти не было слышно, зато прекрасно прослушивалось то, что происходило за стенами ближайших домов. Парень привалился спиной к стене одного из них и стал прислушиваться. Несколько минут напряженного ожидания и его терпение было вознаграждено. Высокий женский голос мелодичным эхом отражался от плотных стен внутренних комнат. Девушка стонала с легким надрывом, и было слышно, как ее голос срывается временами на судорожный хрип. Парень прислонился ухом к стене и тут же отпрянул. С расстояния в пару сантиметров слышно было на удивление лучше. Он постоял еще пару минут, по-юношески наслаждаясь звуками чужой страсти, и, оттолкнувшись от стены, направился прочь. -Я так редко вижу тебя, мой милый. - Причитала Марта, накрывая на стол. С тех пор, как их небольшая семья переехала в Мюнхен, прошло уже три года. Марта понимала, что ее сыну просто не выжить в провинциальной школе. Что его незаурядному разуму требуется куда больше внимания, чем могли предоставить ему и без того замученные преподаватели. Потому Марта волевым решением перечеркнула в один прекрасный день всю свою прошлую жизнь и, прихватив сына, переехала в крупный в ее понимании город. Пристроить выдающегося по способностям мальчика в престижную гимназию оказалось делом, хоть и хлопотным, но вполне осуществимым. Так что теперь фрау Майер с удовольствием подписывала каждую неделю превосходные по содержанию табели сына и не могла уже который год нарадоваться на свое чадо. -Да, мама, я понимаю. - Отозвался Адам, помогая матери расставлять посуду на светлую скатерть. - Уроки, занятия живописью... Все это отнимает так много времени. Но я обещаю тебе, в это воскресенье мы непременно будем вместе. - Адам положил на накрахмаленную салфетку вилку и нож и перешел к следующему прибору. -Не стоит отменять чего-то важного, мой милый, действительно не стоит. - Проговорила Марта, водрузив посреди стола большую миску с тушеной капустой. - Ты у меня и так умница, грех жаловаться. - Добавила она, выставляя на стол корзину с булочками. Вытерев руки о передник, женщина опустилась на стул и пригладила выбившийся из пучка локон. Ее мягкие карие глаза наблюдали за движениями сына, заканчивающего сервировку стола к ужину. -Я ничего не буду отменять, мама. Мы просто сходим в церковь, как обычно, а потом прогуляемся. - Адам посмотрел на мать и едва заметно улыбнулся. Светлые волосы спадали на лицо мягкими прядями, чуть прикрывая глаза. На все уговоры подстричься, мальчик только пожимал плечами и говорил, что ему и так неплохо. -В кого же ты у нас такой талантливый. - Вдруг вздохнула Марта и бросила беглый взгляд в соседнюю с кухней гостиную, стены которой украшали деревенские пейзажи в простых деревянных рамках. Адам проследил за взглядом матери и только усмехнулся. -Мы вряд ли сейчас сможем ответить на этот вопрос. - Философски заметил мальчик, расставляя стаканы по столу. Он легким движением опустил на стол графин с рубиново-красной жидкостью и поставил перед матерью округлый бокал. Сам же он сел напротив женщины и пристально посмотрел ей в лицо, стараясь встретиться с нею взглядом. -Да, сейчас мы это выяснить не сможем. - Повторила за сыном женщина, все еще рассматривая висевшие по стенам полотна. - В любом случае, это тебе не от меня досталось, мой милый, не от меня. - Добавила она, наливая вино из графина в бокал. - Прочти молитву. - Попросила она и опустила взгляд своих карих глаз на скатерть. Адам выпрямился на своем стуле, прикрыл глаза и, сложив смиренно руки, принялся возносить благодарственную молитву. Сказав последнее слово, он открыл глаза и посмотрел на мать. -Так уж ли важно, от кого я получил эти навыки? Не стоит об этом думать. Есть вещи куда более важные. - Мальчик всматривался в лицо сидевшей напротив женщины, которая уже успела пригубить бокал с вином и теперь спокойно смотрела ему прямо в глаза. -Ты прав, Адам, ты абсолютно прав. - Пробормотала Марта, принимаясь за ужин. Одна из центральных площадей пестрела многообразием гуляющих по ней людей. Здесь были и местные жители, рядовые мюнхенцы, и приезжие, и даже иностранные туристы. Адам шел неспешным, ровным шагом, ведя под руку свою мать. Марта вышагивала в своем видавшем виды пальто так, будто на ней было манто из драгоценного меха в сочетании с вечерним платьем. Но ее горделивость в походке и осанке была вызвана иными ценностями. Рядом с ней шел ее сын - главная гордость и надежда всей ее жизни. Марта холодным взглядом рассматривала попадавшихся им навстречу прохожих и мягко улыбалась, встретившись взглядом со знакомыми. Адам шел рядом с матерью и просто наслаждался ее близостью. Эта хрупкая невысокая женщина казалась ему еще более уязвимой в последнее время. Он уже был на голову выше ее и даже немного смущался собственного роста, который обещал не останавливаться на достигнутом. Но в тот момент это было совершенно не важно. Адам вел свою маму через площадь, намереваясь посидеть с ней в каком-нибудь уютном кафе и поболтать ни о чем, просто наслаждаясь ее обществом. Внезапно мальчик встретился глазами со стройной высокой девушкой, такой же белокурой, как и он сам. Она шла, чуть опустив голову, в сопровождении высокой женщины, как две капли воды похожей на нее саму, только явно бывшей ее старше, и мужчины, который возвышался над своими дамами не меньше чем на голову. Девушка едва заметно улыбнулась, поймав взгляд Адама, и, когда они поравнялись, чуть наклонила на бок голову. Анна Барелл запомнила эту встречу на всю жизнь, а ее отец, Нортон, зарекся когда-либо снова путешествовать с семьей по Европе. Адам же после этой встречи несколько ночей провел, ворочаясь без сна. Марта видела, что с сыном происходит что-то неладное, и даже понимала, в чем причина его беспокойства, но не спешила поведать мальчику всех тайн. Она уже успела встретиться с Нортоном и высказать ему в очередной раз, теперь уже в лицо, а не письмом, как она "счастлива" его видеть. Они крупно повздорили, но в конечном счете сошлись на том, что больше никогда не встретятся, и поклялись не дать этому случиться во что бы то ни стало. Глава 2. Адам собрал отросшие до безобразия волосы в куцый хвост и поклялся себе, что дойдет до парикмахерской в ближайшие дни. Его преподаватель живописи уже недвусмысленно намекал ему, что пора бы привести прическу в порядок. Адам отмахивался от мужчины, все же понимая, что тот прав. Его пятнадцатилетие грозило ознаменоваться персональной выставкой, потому Адам хотел выглядеть на ней мужчиной, а не растрепанным мальчишкой. Кроме того, его работы вызывали у него самого приступы паники. Голубоглазая блондинка, которую он видел в прошлом году, прогуливаясь по городу, смотрела теперь с одного из полотен, будто укоризненно склонив голову на бок. Адам и сам не понимал, как нарисовал портрет девушки. В глубине души он уговаривал самого себя, что лицо на холсте просто похоже на то, что он теперь видел частенько в своих снах по ночам. Он стремился доказать самому себе, что никогда раньше с этой девушкой не встречался, но прицокивания его матери каждый раз, когда она являлась в мастерскую и видела этот портрет, напоминали ему об иллюзорности его доводов. -Мама, что такого в этом полотне? - Спросил он как-то у Марты в очередной ее визит. - Ты каждый раз смотришь на нее и каждый раз хмуришься. Думаешь, она плохо написана? Не стоит ее выставлять с остальными? -Нет, что ты. - Марта присела на край большого куба и сложила аккуратно руки на коленях, всматриваясь в обсуждаемую картину. - Просто эта девушка... Откуда ты вообще взял этот портрет? Ты ее знаешь? - С легким испугом в голосе спросила женщина. -Нет, мама, не знаю, но очень хотел бы узнать. - Признался парень, проводя кончиками пальцев по контуру нарисованного на полотне девичьего лица. Визит в парикмахерскую пришлось отложить. Марта слегла с тяжелой формой пневмонии, и Адам почти месяц не отходил от постели матери. Когда она пошла на поправку, парень уже не мог точно сказать, осталась ли она прежней Мартой Майер или же перед ним был ее бледный призрак. Но при каждом взгляде на бледное лицо матери сердце Адама сжималось в тугой ком, норовя разлететься на тысячи кусочков. Потому, войдя в выставочный зал, парень первым делом поспешил приготовить удобное место для своей матери: небольшое кресло вдалеке от софитов и толп критиков было бы идеальным вариантом. Адам усадил Марту в кресло и нежно поцеловал в щеку, будто извиняясь за то, что ему нужно было сделать. Марта понимающе потрепала его по руке и жестом предложила ему заняться делом. Гости уже собрались, и почтенная публика ждала вступительного слова от автора. -Никогда не думал, что кто-то захочет взглянуть на мои работы. - С улыбкой произнес Адам, глядя на собравшихся. Около тридцати человек, знакомых и не очень, смотрели на него, не отрываясь, стараясь не пропустить ни единого слова из того, что он скажет. -Все мы собрались сегодня здесь, чтобы отметить рождение чего-то прекрасного. Это нечто призвано привнести в наш мир частичку добра, толику счастья, крупицу истины. - Адам вздохнул и снова улыбнулся. - Только все перечисленное возможно ощутить, увидеть, пережить, лишь при условии, что вы откроете свои сердца этому новому, необузданному и непредвзятому знанию, что я стремился передать вам в своих работах. - Он перевел дыхание и чуть обернулся, посмотреть на свою маму, ища у нее поддержки. Марта улыбнулась сыну, оставаясь в остальном неподвижной. -Что ж, я приглашаю вас взглянуть на мир моими глазами и получить от него ровно столько же хорошего и доброго, сколько получил я. Парень сошел с импровизированной сцены, жестом приглашая собравшихся пройтись по галерее. Около полусотни его работ были развешены в ней по стенам, плавно перетекая из одной тематики в другую, из одного стиля в следующий. Адам не стал с кем-либо вести разъяснительную беседу, предпочтя вернуться к креслу, в котором сидела его мать. Марта протянула руку навстречу сыну, и он принял ее, с удовольствием сжав хрупкую ладонь в своей. Адам переживал за мать, боялся неизбежного, не желая верить. Врачи вынесли вердикт: Марте оставалось жить не больше полугода. Адам уже начал писать ее портрет, но боялся не успеть, потому каждую секунду, каждое мгновение, проведенное с нею рядом, он старался запечатлеть в собственной памяти, чтобы потом воспроизвести ее образ на холсте. Марта напомнила Адаму о себе, чуть сжав его ладонь в своей. -О чем ты думаешь, сынок? - Спросила она, едва заметно улыбнувшись. Ее сероватые губы были лишь слегка подкрашены бледной помадой, от чего едва заметная желтизна кожи становилась только ярче. -О нас, мама. О том, как все будет теперь. -О том, что скажут о тебе люди? - Спросила Марта, ожидая услышать, что сын переживает из-за реакции общества на его работы. Но Адам отрицательно покачал головой. -Нет. Их мнение меня мало волнует. Даже, если они признают все мои работы ничтожными и никчемными, меня это вряд ли остановит. - Он пристально всматривался в пространство, будто ища чего-то, но ни на что конкретное при этом не глядя. Марта снова сжала его ладонь в своей. -Ты так взволнован, но вместе с тем спокоен и сдержан. - Отметила она. - В чем причина твоего беспокойства? Адам взглянул на мать своими яркими глазами. -Я волнуюсь за тебя. Боюсь тебя потерять. - Признался он. Его глаза на мгновение наполнились печалью и тоской. -Это бессмысленно. - Проговорила Марта, отводя взгляд. -Что бессмысленно? - Непонимающе спросил Адам, накрывая хрупкую ладонь матери, зажатой в его собственной, второй рукой. Он пристально вглядывался в ее изможденное лицо и никак не мог понять, что же она имеет в виду. -Бессмысленно оплакивать меня и хоронить себя вместе со мной. - Пояснила Марта, проводя свободной рукой по волосам сына. Он так и не успел подстричься и теперь выглядел немного взъерошенным, будто насупившийся птенец. Адам вздохнул, но ничего не сказал на слова матери. Он ощущал внутри разрывающуюся на части боль, сравнимую разве что с болью уже свершившейся утраты. Но где-то на подсознательном уровне он понимал, что эта боль не его собственная, что она принадлежит кому-то еще. Как такое могло быть, Адам не знал. Он даже не совсем понимал и верил в то, что ощущал. Боль в груди разливалась волнами, но, казалось, была вполне сносной. Марта полулежала в постели и всеми силами старалась обуздать собственный дар. Она понимала, что не стоит питать ложных иллюзий. Понимала, что Адам просто обязан был унаследовать от нее и ее мужа то, чем наградила их природа. Марта вздохнула и облегченно привалилась к спинке кровати, опустившись на ворох подушек. Сына дома не было, но он мог вернуться в любую минуту. Марта подняла взгляд к потолку, стараясь представить, сообразить, какими словами сможет рассказать сыну о том, о чем умалчивала всю его жизнь. В голову ничего не приходило. Женщина потянулась к небольшой тумбе, стоявшей возле кровати, и взяла оттуда тонкую тетрадь. Вырвав из нее лист, женщина принялась ровным убористым подчерком писать одну за другой строки. "Дорогой Адам. Я понимаю, что для тебя подобное известие может показаться невероятным, но мне не хотелось бы уносить эту тайну с собой в могилу. И я, и твой отец, которого ты никогда не знал, поклялись, что правда будет открыта тебе только в самом крайнем случае. Боюсь, что подобный случай настает именно сейчас. Нортон всегда говорил, что я должна рассказать тебе все, но я боялась, боялась, что ты не поймешь и не простишь нас. И что еще страшнее, не примешь себя таким, каким создала тебя природа. Прежде, чем я объясню, в чем тут дело, я хочу, чтобы ты знал, мы с папой всегда тебя очень любили и никогда не желали тебе зла. Адам, с вероятностью в девяносто процентов ты унаследовал от меня и отца некие силы, способности, которые были даны нам богом и природой. Не знаю, в чем заключается сила твоего отца, но я всегда умела читать в душах людей. Не их мысли, но их чувства всегда были для меня открытой книгой, читать которую способен и ты. Мы никогда не говорили с тобой об этом, но, возможно, ты уже ощутил первые приливы чужих эмоций, первые попытки твоей силы обрести свободу, начать самостоятельное, открытое существование. Адам, знай, этот дар дан тебе, чтобы выделить тебя из масс. Им нельзя пренебрегать, нельзя его игнорировать или пытаться от него избавиться. Он настигнет тебя в любом случае. Накроет неконтролируемой волной, удержать которую не будет в силах никто. Имей это в виду и держи себя и свой дар в руках. Когда-нибудь он станет для тебя ужасом и благословением свыше. И еще, сынок, никогда не забывай меня. Я всегда буду любить тебя, наблюдать за тобой, поддерживать. С безграничной любовью и нежностью любимому сыну от любящей матери." Марта перечитала небольшое письмо и, скомкав его, попыталась разорвать его в клочья. Уж больно сумбурными показались ей ее собственные слова. Но сил ее хватило лишь на то, чтобы надорвать лист. Ощутив разрывающую на части боль под грудиной, Марта почувствовала, что задыхается. В глазах стремительно темнело, горло сжималось, воздуха не хватало. Ее рука, все еще удерживавшая до этого момента лист бумаги, беспомощно скатилась с кровати, выпуская послание. Марта забилась в судорогах на подушках и, издав хриплый стон, затихла, навсегда уходя из мира живых. Глава 3. Адам перечитывал письмо матери каждый день со дня ее смерти. В ровных строках было все и не было ничего. Парень силился понять, что она имела в виду, рассуждая о каком-то даре. Адам ломал голову над ее словами и никак не мог найти ответа на множество своих вопросов. Однажды он прогуливался бесцельно по городу и ощутил мягкое дуновение ветерка. Оглянувшись по сторонам, он заметил миловидную брюнетку, жадно пожиравшую его глазами. Девушка наблюдала за ним несколько минут, и ему на мгновение показалось, что он чувствует ее вожделение на кончиках собственных пальцев. Адам решил пойти напрямик и подошел к столь интригующей особе. -Доброго вам дня. - Поздоровался он и взглянул в зеленый омут глаз незнакомки. -Жаклин. - Протянула ему навстречу тонкую ладонь девушка. - Я давно наблюдаю за тобой. Сейчас не часто можно встретить такого интересного молодого человека, да еще и с грустным взглядом на прекрасном лице ангела. Адам понимал слова девушки не без труда, поскольку та говорила на ломанном немецком то и дело срываясь на французский. -Адам. - Отозвался он, нежно касаясь губами руки девушки. Почему он решил поздороваться с ней таким не самым традиционным способом, он и сам не знал. Но тогда ему показалось это правильным. -Очень приятно. - Просияла Жаклин, чуть смутившись. - Сколько тебе лет? - Вдруг спросила она. Адама этот вопрос немного смутил. -Пятнадцать. - Отозвался он. Девушка чуть повела изящными плечиками и едва слышно фыркнула. -Понятно. - Протянула она и отняла у него свою руку. - Что ты знаешь о паранормах, Адам. - Спросила девушка, больше не улыбаясь. Адам отметил, что ее взгляд теперь казался чуть более жестким, каким с самого начала не был. -Ничего. - Признался он, отвечая на вопрос девушки. -Что ж, тогда вернемся к этому разговору, когда тебе исполнится шестнадцать. - Отозвалась она, снова улыбаясь. Адам так и не понял, что Жаклин имела в виду. Но в тот момент ему было на это откровенно наплевать. От девушки веяло чем-то притягательным, будто дорогими духами, которые окружали ее невидимым ореолом. Адам вдыхал этот изысканный, ему одному понятный аромат и старался не разрыдаться от переполнявших его чувств. Девушка, которую видишь впервые, не должна вызывать подобной бури эмоций. Адам умом это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он всматривался в тонкие черты ее лица, точеные скулы, большие, обрамленные пушистыми ресницами, глаза. Ее чуть пухлые губы казались ему просто восхитительными и ни с чем другим несравнимыми. Адам на мгновение задержал взгляд на темных локонах, окружавших пенным водоворотом лицо девушки, и едва смог сдержать судорожный вздох. Жаклин почему-то показалась ему невероятно, нереально красивой. Адам отстранился от девушки, продолжая ее изучать. -Ты такой забавный. - Усмехнулась она, чуть тронув его за плечо. Адам инстинктивно отшатнулся. - Ты на меня так смотришь... - Продолжила девушка, вдруг умолкнув, будто подбирая нужные слова. - Как змея смотрит на свою жертву. - Заключила она, все так же улыбаясь. Адам не знал, что ей ответить, потому просто молчал. -Мы можем пройтись? - Вдруг спросила Жаклин, не гася улыбки. Адам нервно сглотнул, понимая, что не может ей отказать. -Можем. - Кивнул он, тем не менее делая шаг в сторону от собеседницы. Жаклин рассмеялась мелодичным, полным авансов смехом. Адам посмотрел на нее так, будто вновь впервые ее видел. Девушка вдруг стала казаться невероятно привлекательной. Стройная фигурка была обтянута трикотажным платьем цвета осенней листвы, на ногах красовались замшевые сапожки. Тонкая талия была стянута поясом-лентой из мягкой кожи. Через изящное плечико был перекинут ремешок небольшой сумочки. Адам сделал над собой усилие и подошел к девушке поближе. Она приятельским жестом взяла его под руку и повела вдоль улицы, в начале которой они все это время стояли. Адам машинально переставлял ноги, но мысли его были очень далеко. Волнами его сознание окатывали эмоции, глубокие чувства, происхождение которых он не мог внятно объяснить. Он точно знал только одно: весь этот эмоциональный водоворот не принадлежал лично ему. Дома сменялись один за другим по обеим сторонам улочки, а Адам все не мог никак понять, откуда вдруг в его душе, которая даже смерть матери переживала сухо и отстраненно, вдруг возникла целая радуга чувств. -Кто ты? - Вдруг спросил Адам, резко развернув спутницу к себе лицом. В свои пятнадцать он был ростом и сложением со среднего мужчину, хоть и не терял мальчишеской стройности и некой хрупкости в фигуре. Со стороны могло показаться, что они с Жаклин давно знакомы и просто продолжают очередное свидание. -Я - Жаклин. - Тихо произнесла девушка, все так же улыбаясь. Французский акцент исчез, будто его никогда и не было. Она говорила на ровном немецком, с легкостью подбирая слова. - Тебе не все ли равно, кто я и откуда? Давай просто погуляем. Неужели для тебя это так сложно? - Она вдруг провела свободной рукой по его щеке и улыбнулась какой-то загадочной, манящей улыбкой. Адам отстранился от ее прикосновения, будто оно причиняло ему боль, и выпустил девушку из довольно жесткой хватки. -Что тебе от меня нужно? - Холодно спросил он. Очарование девушки исчезло так же внезапно, как и появилось. -Ничего. - Отозвалась она, улыбаясь. - Просто ты мне понравился. Я хотела погулять с тобой, выпить кофе, поболтать. - Пояснила девушка, чуть опуская взгляд и прикрывая глаза кружевом ресниц. Адам внезапно снова ощутил прилив эмоций, на этот раз смущения и некой страсти. Теперь он точно знал, что чувствует эмоции девушки, стоявшей рядом с ним. Но почему? Как это получается? Он понять не мог. -Итак... - Жаклин взяла Адама за руку и потянула за собой, увлекая в небольшое кафе, которое они только что миновали. -Два кофе. - Бросила девушка, проходя мимо стойки, и устроилась за одним из столиков. Адам нехотя присел напротив нее. В его голове шла судорожная работа, мысли старались сложиться в логически верную цепочку. Вдруг вспомнилось письмо матери. Она называла это даром, припомнил Адам. Он немного растерянно взглянул на девушку и ощутил новый виток чувств. На этот раз от нее веяло любопытством, нервозностью и даже страхом. -Почему... - Адам облизнул пересохшие губы. - Почему ты меня боишься? - Вдруг спросил он, глядя в глаза спутнице. Жаклин немного смутилась, но все же ответила после минутной паузы. -Потому что ты эмпат. Ее слова ничего не дали Адаму. Они не отвечали на его вопрос так, как ему того хотелось. -Что это значит? - Переспросил он, желая докопаться до правды. -Это значит, что ты можешь читать эмоции, можешь их навязывать другим людям. - Сдержанно пояснила Жаклин, и вдруг Адам ощутил нечто вроде стены, которая, как по волшебству, выросла между ним и девушкой. -Что это? - Удивленно воскликнул он, уставившись туда, где эта стена должна была бы быть, будь она хоть сколько-нибудь материальной. -Это защита от эмпатии. Ею владею я. - Пояснила Жаклин. - Знаешь, Адам, видит Бог, я не должна была тебе об этом сообщать. Твои мама и папа должны были рассказать тебе все сами. На худой конец это могли бы сделать в скором времени Охотники. Но раз уж так получилось, я расскажу тебе, что представляет из себя мой, наш с тобой мир. Адам недоуменно уставился на девушку. Она продолжала говорить загадками, даже не пытаясь с ним считаться. -Я - паранорм, как и ты. - Начала она. - Я работаю на Бюро. Мне сорок пять лет. - От этих слов по спине Адама побежали мурашки, потому что он видел перед собой юную девушку, никак не похожую на сорокапятилетнюю даму. Удивление на его лице было настолько сильным, что Жаклин поспешила продолжить. - Это еще одна моя способность. В сущности, я владею защитой от телепатии и эмпатии, управлением сознанием, телепортацией. - Девушка пожала плечами. - То, что ты сейчас видишь - это я, но двадцать лет назад. Слушая ее, Адам с каждой минутой все меньше и меньше ей верил. Но, тем не менее, спросил: -Ты назвала мою способность эмпатией. У тебя их три. Какими еще владею я? Какие они вообще бывают? Жаклин вновь пожала плечами. -Их великое множество. Насчет твоих я ничего не могу сказать. Но о своих я знаю все. - Она улыбнулась, видимо, стараясь подбодрить Адама. Тот боролся с желанием выбежать вон или заорать, что все ее слова - одна лишь ложь. -Когда тебе исполнится шестнадцать, Бюро пришлет за тобой Охотников. Они проводят тебя в закрытый колледж, где тебя научат управлять твоими способностями. - Добавила в заключении Жаклин и с легкой улыбкой посмотрела на Адама. От этого взгляда парню стало не по себе. Верить девушке он не желал, но и не верить тоже. -Докажи. - Потребовал парень. - Докажи, что ты обладаешь теми способностями, о которых говоришь. -Подойдите, пожалуйста к нам. - Попросила Жаклин официанта. Когда тот приблизился к их столику, девушка чуть прищурилась и улыбнулась ему. - Сколько мне лет, по-вашему, молодой человек? - Спросила она. -Не слишком ли неприличным будет отвечать на ваш вопрос, фрау? - Поинтересовался мужчина. -Вы не оскорбите меня, если ответите на него честно. - Парировала девушка все с той же улыбкой. -Вы выглядите чудесно, фрау, но вам уже явно больше сорока. - Чуть смущенно отозвался он и, поклонившись, вернулся к стойке. Жаклин удовлетворенно вздохнула и перевела взгляд обратно на Адама. Тот был немного шокирован и не произнес ни слова, пока рядом был мужчина. Теперь Адам об этом уже пожалел, понимая, что все могло быть заранее подстроено. -Я вам не верю. - Зло бросил он. -И зря. - Отозвалась Жаклин. Она приподнялась и, взяв лицо парня в ладони, поцеловала его в губы. Адам замер. Ему даже показалось, что он перестал дышать. Но тут на сознание обрушилась волна чувств. Его глаза удивленно расширились. Он смотрел на Жаклин и никак не мог понять, откуда взялись все эти чувства и эмоции. -Я просто перестала ограждать себя от твоей эмпатии. - Бросила девушка, возвращаясь в прежнее положение. Она скрестила пальцы, глядя парню в глаза. Адам чуть смутился. -Похоже, что ты не солгала мне, и что теперь мне придется обращаться к тебе на "вы". - Произнес он, стараясь не выглядеть таким уж ошарашенным. -На "вы" не обязательно. - Успокоила его Жаклин. - Иначе мне сложно будет ощущать себя такой же юной, как ты сам. Адам был окончательно выбит из колеи, потому даже не пытался что-то ей возразить или о чем-то ее спросить. Жаклин хохотнула теплым грудным смешком и, протянув руку, скользнула кончиками пальцев по лежавшей на столешнице руке Адама. Взрыв эмоций, что охватил его на этот раз, был его собственным. Парень не знал, как реагировать, не понимал, что именно чувствует, боялся сделать что-то не так. Жаклин, похоже, его растерянность была по вкусу. Она расслабленно поглаживала его руку и смотрела призывно ему в глаза. Тонкое, хрупкое девичье тело в его объятиях оставалось таким же хрупким и аккуратным, когда Жаклин прекратила воздействовать на его разум и вернулась к своему естественному образу. Разница между Жаклин двадцатилетней и Жаклин сорокапятилетней была небольшой и состояла в основном из нескольких едва заметных морщинок в уголках глаз. Адам смотрел в эти невероятные глаза и утопал в их зеленом омуте. Он не знал, не понимал и не желал понимать того, что с ним внезапно начало происходить. Он просто держал в объятиях эту невероятную женщину и покрывал поцелуями ее лицо, шею, линию груди в вырезе платья. Никогда раньше он не был близок настолько с женщиной, никогда раньше женщина не была готова отдать ему всю себя. Но Адам понимал, что, ни в этот раз, ни в какой другой он не пойдет до конца. Не сейчас, не с ней. Адам вынырнул из очередного поцелуя, как выныривают ловцы жемчуга, побывав на изрядной глубине. Сердце билось загнанной птицей в самом горле, ладони были влажными, дыхание прерывистым. Рядом с ним, прижавшись к нему почти на всю длину своего хрупкого тела, стояла Жаклин. Она смотрела на него своими невероятными зелеными глазами, в которых читался вопрос. -Прости, но я не могу. - Пробормотал Адам. Он выпустил ее из своих объятий, и случайно пролившаяся слеза медленно сбежала по его щеке. Жаклин растворилась в плотном тумане и пропала из его жизни той же ночью. На душе у Адама скребли кошки. Дело неумолимо шло к его шестнадцатому дню рождения, и теперь он его даже боялся. Не сильно, но все же страх обуревал его, не давая здраво размышлять. Глава 4. Жаркий день «бабьего лета» был переполнен ощущениями и предвкушением чего-то необычного. Шестнадцатилетние - это всегда событие. И не важно, хочет именинник делать из этого нечто значимое или нет. Адам ждал этого дня и не удивился, когда посреди улицы возникли двое мужчин. Высокие, но вместе с тем почти неприметные, они ровной походкой поравнялись с ним. -Адам Барелл? - Спросил один из них. Парень утвердительно кивнул и заглянул ему в глаза. Но так ничего в них и не смог прочесть. Напротив, он ощутил плотную, непроницаемую стену, которая была возведена между ним и его новыми знакомыми. "Значит, они пришли именно за мной. Все, как и говорила Жаклин." Подумал Адам, вручая себя Охотникам. Он безропотно последовал за ними, без единого слова сел в машину, дверцу которой для него любезно распахнули. Его даже не удивил самолет, что ждал их на небольшом аэродроме где-то в пригороде. Адам был готов абсолютно ко всему, что могло предложить ему Бюро. Потому всю дорогу до колледжа парень просто молчал, вспоминая те уроки, что успела преподать ему Жаклин. Он очень надеялся, что эти навыки ему помогут. Самолет приземлился с едва ощутимым прыжком. Адам посмотрел в окно и увидел только водную гладь, блестевшую на солнце. Выйдя наружу, он смог разглядеть по другую сторону от взлетной полосы нагромождение жилых домов и лесополосу где-то вдалеке. Все так же без единого слова он сел в машину и постарался ничему не удивляться. Дорога от аэродрома шла в объезд жилой зоны по живописному побережью, а следом по довольно густому лесу. Парковая зона кончилась внезапно, открыв изумленному взору молодого человека невысокое здание, выложенное в классическом стиле из красного кирпича. Адам вышел из машины и поднялся по массивным ступеням крыльца. Он не знал, что может ждать его за дверями этого заведения, но пообещал самому себе, что удивляться особенно не станет. Да и как может что-то удивить, размышлял он, после того, что он видел в исполнении Жаклин. По мнению Адама, это было просто невозможно. Парень последовал указаниям охраны и поднялся в нужный кабинет на третьем этаже. Чуть хмурая девушка в брючном костюме встретила его сухими фразами приветствия и предложила присесть. Адам послушно сел в предложенное кресло и принял бумаги, которые девушка мгновенно ему вручила. Он поставил свой витиеватый росчерк на всем, на чем его попросили. Он пролистал правила и договор, найдя последний настоящим бредом. Но все это его не очень удивило. Самым поразительным стал электронный ошейник. Адам никогда раньше с техникой не имел дела, потому был безумно удивлен и заинтригован гладким приспособлением, которое, по словам принимавшей его женщины, могло удержать его в периметре острова, на котором они сейчас находились. Проверять на практике те свойства, которыми обладал ошейник, Адама не особенно тянуло. Надев его, он будто перекинул выключатель. Принимавшая его дама вдруг стала невероятно доброжелательной и пожелала ему примерной и интересной учебы, отправив сразу же на поиски его комнаты. Адам несколько минут блуждал по коридорам незнакомого здания, натыкаясь временами то на студентов, то на преподавателей. Последние вызвали у него очень противоречивые эмоции. Одни выглядели очень странно, совершенно неординарно, другие, напротив, на первый взгляд ничем не отличались от обычных людей. Адам был немного шокирован этим своим открытием. И даже пропустил нужную дверь. Его комната ничем не отличалась от нескольких десятков точно таких же. По крайней мере, так утверждало руководство. Проверить на собственном опыте было на первых порах невозможно. Адам твердо решил, что будет следовать правилам Колледжа, в которых в том числе было прописано, что студентам запрещается входить в чужие комнаты. Еще там было несколько пунктов, осмысление которых Адам решил оставить на потом. Например, пункт о том, что студентов могут брать под опеку преподаватели. Формулировка была пугающе туманной. Адам осмотрелся, когда наконец-то вошел в помещение, которое должно было стать для него на ближайшие годы домом. Узкая кровать, заправленная покрывалом темного оттенка коричневого, была деревянной и стояла вдоль стены. Вся комната будто вытягивалась из-за этого. Адаму даже на первый взгляд показалось, что комната слишком маленькая. Но, когда он припомнил правила и, не найдя противоречий, переставил кровать к самой двери слева, комната стала выглядеть намного лучше. Еще тут был стенной шкаф для одежды и письменный стол у окна. Адам с тоской посмотрел на комнату и уселся на кровать, размышляя, как можно будет сделать это унылое помещение с бледными стенами хоть немного уютнее. Еще его беспокоил свет. Но это, как оказалось, было дело поправимое. Пара светильников, которые без проблем ему купили по его просьбе, и удивительные, как оказалось, окна, которые в ясную солнечную погоду заполняли комнату мягким светом, решили проблему с освещением. Адам был просто счастлив. Теперь он мог снова рисовать. И даже писать. Надзиратели были не против. Это его утешало. Правда, в стенах Колледжа он был единственным человеком, настолько одержимым живописью. И, если карандаш и бумага на первое время нашлись без проблем, то с остальным было сложнее. Мольберт пришлось заказывать в местном магазине, но Адам был счастлив, что ему не запретили и дальше рисовать. Он так же был рад возможности изредка играть на фортепиано, которое было в специально оборудованной музыкальной комнате. С друзьями Адаму патологически не везло. Он не понимал, зачем они нужны, потому что никогда их не имел. Зато остальным обитателям колледжа это казалось странным. Объяснить им свою позицию Адам вразумительно тоже не смог. Потому предпочитал ни с кем особенно не общаться. Он уходил в свою комнату в перерывах между лекциями и практическими занятиями и рисовал. Остальные студенты были настолько шокированы невниманием с его стороны, что несколько раз пытались завести разговор сами. Адам был не приклонен. Он виновато улыбался, ссылался на занятость и быстро уходил. Ему самому это казалось ужасно глупым, ведь он понимал, что начинать общение когда-нибудь все равно придется. Но сейчас, на этом этапе, ему больше хотелось уединения. Мыслями он снова и снова возвращался к матери, к ее потере. И к встрече с Жаклин. Она дала ему столько информации, как он теперь понимал, но при этом не сказала ничего. Например, она могла бы рассказать, в какое именно место он попадет. Адам задавался вопросом, почему Жаклин не открыла ему всего, но тут же сам находил ответ: она не хотела его отпугнуть. Он пришел в Колледж по доброй воле, и ему все стремились помочь, угодить в мелочах. Но Адам видел и тех, кто заставил Охотников побегать за собой. Их приносили обычно прямо в жилые комнаты в бессознательном состоянии. Охранники вели себя с ними грубо, надзиратели были постоянно на стороже и тоже не горели симпатией. И таких студентов-бунтарей здесь было большинство. Адам спрашивал себя, как бы он отреагировал, если бы ни его встреча с Жаклин? Он стал бы сопротивляться посторонним людям, которые пытаются его куда-то увезти? Однозначно стал бы. Он это понимал. Несмотря на мягкий характер и покладистость, Адам четко осознавал, что все равно не дал бы себя спокойно увезти незнакомым людям. Но Жаклин знала реалии этого места, потому-то и предупредила его, чтобы он не удивлялся и не сопротивлялся. Теперь Адам был ей за это очень благодарен. Те, кто бунтовал еще до того, как попасть в Колледж, как правило, продолжали бунтовать и после. Адаму было непонятно, зачем? Он не видел повода бунтовать. Ему даже нравилось первое время находиться здесь. Он наслаждался спокойствием, которое ему было даровано. Еще в Мюнхнее, после смерти матери, Адаму пришлось побороться за собственную свободу. Он был несовершеннолетним. По закону ему грозил приют. Но Адаму и тут повезло. Его агент подписал бумаги об опеке, и Адам, благодаря своим выставкам, остался в их с матерью квартирке. Он мог бы оплатить очень и очень многое, но не решался говорить об этом со своим агентом. Он немного робел, радуясь уже тому, что ему не нужно будет переезжать в приют, бросать школу и живопись. Теперь ему даже было интересно, что же будет дальше с его квартиркой, его работами, с его агентом? Что ему сказали? Как объяснили его исчезновение? Или его прямо сейчас ищут? Вот на эти вопросы Адам никак не мог найти ответов. Но, в конечном счете, его это не сильно и волновало. Сейчас ему явно было хорошо. Потому он и не стремился с кем-то еще общаться, наслаждаясь умиротворением и одиночеством. Девушка с бледным лицом и белыми волосами привлекла внимание Адама почти сразу, но он никак не мог понять, чем она его привлекает. "Необычная внешность", - подумал парень, успокаивая себя. Девушка подошла и села за его столик в столовой. Адам едва заметно занервничал. В его жизни уже была такая же активная барышня. -Привет. - Тихо проговорила она, смущенно улыбаясь. - Ты тут новенький? Я тебя видела пару раз на занятиях. Слышала, ты рисуешь? - Спросила она, все так же смущенно и очень мило, как показалось Адаму, улыбаясь. -Привет. - Поздоровался он. - Рисую. Я, Адам, кстати. - Бросил он, стараясь говорить как можно небрежнее. -Алина. - Проговорила девушка, отводя взгляд. - Покажешь? - Вдруг спросила она. -Что? - Переспросил Адам и сразу же почувствовал себя идиотом. - А, рисунки... Конечно. - Отозвался он, чувствуя, как лицо заливает краска. Алина допила свой сок и поставила стакан на поднос рядом с уже пустой тарелкой. -Я забегу к тебе вечером, хорошо? - Она улыбнулась и поднялась из-за стола. Адам проводил взглядом ее стройную фигурку, пока девушка относила поднос и шла прочь из столовой. Вечер не заладился с самого начала. Появилось сообщение о каком-то турнире, и тут же к Адаму подвалил один из тех ребят, что пытался с ним дружить в первые дни его пребывания в колледже. Вызов прозвучал почти оглушительно, так что Адам даже не успел понять, что произошло. Он просто одурело моргал по сторонам, соображая, что случилось. -Это плохо. - Пробормотал прямо у него над ухом знакомый голос. Адам обернулся и увидел Алину. Девушка стояла посреди коридора и обеспокоенно наблюдала за ним. Адам чуть более непринужденно, чем собирался, улыбнулся девушке и повел плечами, мол, все будет в порядке. Хотя сам он в это категорически не верил. -Пойдем, покажу тебе свои работы. - Проговорил он, жестом приглашая девушку в свою комнату. Она вошла и удивленно ахнула. В общем-то было от чего. Адаму иногда его комната напоминала филиал Лувра или просто картинную галерею. Некоторые полотна, например, портрет матери, он слезно вымолил у надзирателей, которые связались с его бывшим агентом и забрали у него картины, которые еще оставались при нем, некоторые были написаны уже в колледже. Адам даже немного расстроился, что большую часть его работ выкупили. Но руководство Колледжа заверило его, что все, вырученное за картины и унаследованное им от матери, останется при нем, когда он закончит обучение. Эмпата немного отпустило после этого известия. Не сказать, что он задумывался о том, что будет делать после Колледжа, но мысль о том, что его хоть что-то ждет, если он захочет вернуться в свой прежний мир, его радовала. -Они... -Великолепны? - Поинтересовался Адам дежурным тоном. -Да... - Выдохнула девушка, явно оказавшаяся под впечатлением от его работ. Она ходила по комнате и с упоением разглядывала полотна. -Это... -Невероятно. - Продолжил за нее будничным тоном Адам, подходя к ней поближе и переставляя картины "лицом" к свету. После смерти матери его агент устраивал ему по выставке в месяц минимум. Старался выбирать галереи в разных концах страны, чтобы юному Адаму было чем заняться и не думать о бренности этого мира. Потому он и выучился настолько «заурядно» реагировать на комплименты. -Да... Это я и хотела сказать. У тебя настоящий талант. - Проговорила она, чуть смутившись. Адам отставил очередную картину в сторону. -У меня была пара выставок, но в сущности ничего особенного. - Бросил он, чуть нахмурившись. Ему показалось, что, если он расскажет, как было на самом деле, это будет выглядеть хвастовством. -Все равно я считаю, что ты прекрасно рисуешь. - Отозвалась Алина. Адам посмотрел на нее пристальным, изучающим взглядом и вдруг сделал то, чего от себя никак не ожидал. -Давай дружить? - Предложил он девушке. Алина улыбнулась и кивнула. -Давай. После взаимных улыбок и волны счастья, которую Адам ощутил от девушки, ему пришлось спешно выставить ее из комнаты. Близилось время очередной проверки. Прожив в Колледже пару недель, Адам точно знал, что правила можно и нужно нарушать. Но делать это надо по-тихому. Ведь, раз не пойман, то не вор. Потому он и позвал Алину к себе, особенно не опасаясь о том, что их поймают. Он прекрасно знал, что пока студенты не наглели в своих нарушениях, надзиратели на многое закрывали глаза. И на «хождение в гости» в том числе. Занятия в Колледже проходили по следующему принципу: сначала шли уроки для всех паранормов, разделенных по степени владения способностью на курсы, а потом индивидуальные занятия. Во время групповых занятий студентам рассказывали обо всех способностях, последовательно их классифицируя, объясняя, почему важно уметь их контролировать, чем опасны различные способности для определенных паранормов. Какие бывают сочетания способностей, и чем-то или иное сочетание чревато. Адам рассеянно слушал общие лекции, потому что большая часть способностей оказалась очень и очень заурядной. Некоторые, на его взгляд, были вообще бесполезными. А некоторые были настолько «не боевыми», что и подумать было страшно. «И как же мы будем состязаться на турнире?» Задавался вопросом эмпат. Кроме лекций о способностях были занятия единоборствами, физподготовка, стрельба в тире. И для тех, кто располагал после всего перечисленного свободными минутами были на выбор кружки: музыка, пение, этикет, верховая езда, живопись, клуб книгочеев. До всего этого благолепия у Адама пока что руки не доходили. Не то, чтобы ему было сложно здесь учиться, но вопросов в его голове постоянно крутилось столько, что мысли о кружках в нее просто не помещались. Поэтому Адам до сих пор проводил свободные часы либо за рисованием, либо за размышлениями. В обоих случаях, в основном, делал он это в своей комнате. К тому же, до сих пор у него не было ни единого занятия непосредственно по его способности. Ему пояснили, что преподаватель временно отсутствует, так что он пока что может отдыхать. Адам этим и занимался. Но временами он ловил то в столовой, то на общих занятиях взгляды ребят постарше, которые были в Колледже уже некоторое время. И все они смотрели на Адама с каким-то странным молчаливым сочувствием. Парня это раздражало, но спросить у кого-нибудь, в чем тут дело, он не мог. Только лишь однажды он заикнулся при Алине о том, что, наверное, счастливчик, потому что пока что по способности его никто не обучает. Зато потом начнут. И Алина тоже как-то грустно улыбнулась его энтузиазму. -Что не так? – Не выдержал Адам ее взгляда. -Все хорошо. – Проговорила девушка. Она была на год его старше и этот год провела в стенах Колледжа. – Просто твой преподаватель эмпати… -Да в чем дело? Говори! – Адам почувствовал, как все внутри закипает. -Он очень… В этот момент в коридоре появилась та самая дама, которая принимала Адама в первый день и знакомила с распорядком и прочим. -Ваш преподаватель в скором времени вернется, мистер Барелл. А вам, мисс Морозова, давно пора на занятия. – Она строго посмотрела на девушку и направилась дальше по коридору. Адам нервно передернул плечами, слушая, как приглушенно стучат каблуки ее туфель о ковролин. Осенний день был сухим и солнечным, не в пример лучше, чем была неделя до него. Адам сидел на скамейке в парке перед колледжем и делал беглые наброски в небольшом альбоме, разложенном у него на коленях. К нему от крыльца колледжа бодрым шагом шел мужчина. Адам заметил его боковым зрением, но своего занятия не прекратил. -Добрый день, молодой человек. - Поздоровался мужчина, присаживаясь на скамейку рядом с Адамом. -Добрый. - Отозвался парень, не отрываясь от работы. -Я так понимаю, вы - эмпат? - Спросил мужчина. От его вопроса Адам едва заметно вздрогнул. Он боялся своей способности, потому всегда очень нервно относился к ее упоминанию. -Д-да, сэр. - Выдавил из себя Адам. Он, наконец, оторвался от альбома и посмотрел на подошедшего к нему мужчину. Ростом он был чуть ниже самого Адама, глаза бледно-серые, почти черные волосы коротко острижены. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, может, тридцать. Адам скорее склонялся к последнему. Знал точно, что таких молодых преподавателей не бывает, просто не берут. -Я ваш новый преподаватель по эмпатии, Кристофер Брайт. Для вас мистер Брайт. Не желаете ли приступить к занятиям прямо сейчас? - Поинтересовался мужчина, даже не взглянув в альбом Адама. "Не всем же любить искусство." Напомнил Адаму внутренний голос, который к тому моменту уже взял себе в привычку временами высказываться в тему и не совсем. Адам привычно отмахнулся от его замечания. -Если в этом есть необходимость... - Протянул Адам, надеясь в глубине души, что ему дадут дорисовать. -Неверный ответ, студент. Правильно будет "да, сэр, непременно, сэр!" - Мужчина встал со скамьи и посмотрел на Адама холодными серыми глазами. От этого взгляда у парня мурашки побежали по спине. -Д-да, сэр. - Отозвался он, поднимаясь следом за мужчиной. -Простите, но я не знал, что у меня сегодня в расписании есть эмпатия. - Попытался оправдаться Адам. -Это не имеет никакого значения, что у вас есть в расписании, а чего нет. - Холодно и резко отозвался Брайт. - Вас должно волновать только одно: сейчас у вас урок эмпатии. Вам все ясно? -Да, сэр. - Тихо отозвался Адам. Удар наотмашь по лицу был внезапным и очень сильным. Адам покачнулся и свалился обратно на скамейку. -Либо вы говорите внятно, либо просто молчите. - Рявкнул преподаватель и резким движением вздернул парня на ноги. - И я бы предпочел последнее. У Адама слегка двоилось в глазах, да и на ногах он удерживался только благодаря силе мужчины, который продолжал его держать за пиджак. -Следуйте за мной. - Приказал мужчина и направился в сторону колледжа, отпустив Адама. Парень покачнулся, но на ногах устоял, очень опасаясь нового удара. Он медленно направился следом за мужчиной, держась на почтительном расстоянии от него. Так состоялось знакомство Адама с одним из его самых жутких кошмаров. Глава 5. Турнир проводился раз в год по окончании первого семестра, чтобы проверить знания студентов, поскольку второй семестр заканчивался экзаменами. Адам, прочитав правила, порадовался, что бои идут не на смерть и даже не до первой крови. Его почему-то это немного утешало. Хотя на самом деле все обстояло немного иначе. Адам в первый же турнирный день обнаружил, что после дуэли вполне реально попасть в больничное крыло. Эта перспектива его ничуть не обрадовала. Он с предельной внимательностью следил за действиями остальных ребят во время дуэлей, с ужасом ожидая, когда придет его очередь. Первый его бой состоялся на третий турнирный день. Адам с ужасом пересидел урок эмпатии перед началом турнирных поединков, потому в зал вошел в настроении обреченного на смерть. Алина старалась его подбодрить, но все ее слова утопали в омуте страха, охватившего Адама с головой. Неприятных ощущений добавлял "оптимизм" Брайта, с которым тот наставлял его перед началом турнира. Адам и в мыслях не держал, что можно как-то навредить другому человеку. Воспитанный матерью, буквально напичканный идеалами и правилами морали, парень не представлял, как будет с кем-то драться. -Адам Барэлл против... - Раздался властный голос директора, объявляя следующую пару, которой надлежало выйти на дуэльную арену. У Адама на мгновение сердце остановилось, пропустив пару ударов. Он сам не мог потом вспомнить, как вышел на арену и встал лицом к лицу со своим противником. Бой был недолгим. Адаму с его эмпатией светило однозначное поражение, ведь его противником был паранорм, владеющий телекинезом и управлением стихией земли. Парень почти зажмурился от страха, когда в него со всех сторон ворохом полетел песок, которым был устлан пол арены. Но в это самое мгновение что-то в его противнике изменилось. Адам смотрел на него во все глаза, а в голове билась только одна мысль: "Отвяжись от меня". Его противник сам объявил о том, что сдается. Адам недоуменно посмотрел на него, не в силах сказать ни слова. Брайт уже спускался неровной походкой к краю арены, что-то выкрикивая. Адам обернулся и посмотрел на своего преподавателя, беспомощно хлопая ресницами. -Щенок! Быстро ко мне! - Взревел преподаватель. Адама такое обращение немного отрезвило. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону мужчины и вдруг остановился. -Чего замер? Или хочешь продолжить бой? Не наигрался еще? - Язвительно поинтересовался мужчина, увидев некоторую нерешительность на лице парня. -Я вызываю вас, мистер Брайт. - Ровным голосом произнес Адам. Зачем ему это понадобилось, он и сам не знал. Очнулся от этого дурмана он только тогда, когда по толпе собравшихся пролетел гул удивленного вздоха. Почти все обитатели колледжа уже были наслышаны о горячем нраве нового преподавателя. -Что ж, ты только что подписал себе приговор, малявка. - Бросил Брайт, нервно сплюнув себе под ноги, и стремительно вышел из турнирного зала. Адам еще мгновение стоял в нерешительности, а потом все же двинулся к первому ряду стульев, что находились за пределами арены. Тяжело опустившись на один из них, он опустил голову до самых колен и сжал ее руками, без передышки повторяя тихим шепотом: "Зачем? Зачем? Зачем?". Габриэл, тот, кого Адам победил на турнире, с момента собственного проигрыша всеми возможными способами не давал парню прохода. Он со своими дружками отлавливал Адама в коридорах в перерывах между занятиями и принимался задирать. Адам, от природы спокойный и лишенный агрессивности, пропускал подначки задиры мимо ушей. Так было до того момента, когда тот перешел все границы, с точки зрения Адама, и назвал его "подстилкой Брайта". Адам одним быстрым движением вырубил обидчика. Удар в переносицу был сильным и точным. И неожиданным. Адам с удивлением смотрел на осевшее на пол тело и на собственную руку, все еще сжатую в кулак. Он и сам не мог поверить, что смог нанести настолько сильный удар. Собравшаяся вокруг них толпа уже начинала нервно перешептываться. Адам передернул плечами и продолжил свой путь в библиотеку. Брайт вырос перед ним, будто из-под земли. Адаму даже пришлось немного отпрянуть в сторону, иначе он бы точно налетел на мужчину. -За мной. - Строгим тоном скомандовал преподаватель, и Адаму ничего не оставалось, как подчиниться. Он послушно последовал за Брайтом в его кабинет, который как раз находился неподалеку. -Так-то лучше. - Проговорил с самодовольной усмешкой Брайт, защелкнув на ошейнике Адама карабин небольшой бирки. Адам недоуменно покосился на металлический прямоугольник. На нем было имя преподавателя-эмпата. По спине парня пробежала нервная дрожь. Перед глазами всплыл подписанный им в день поступления в колледж договор. Любой студент, нарушивший правила, согласно договора, должен быть наказан. Для исполнения наказания традиционно использовали обширный подвал под зданием. Сам Адам, на свое счастье, ни разу туда не попадал. Но те студенты, кто имел такое «счастье», были очень красноречивы, описывая то, что с ними там проделывали надзиратели. Строго говоря, последние могли наказать провинившегося на свое усмотрение, не таща жертву в логово ужаса и боли. Но команда надзирателей в этом году подобралась такая, что убирать после их игрищ было проще на нулевом. Немного иначе обстояло дело, когда студент оказывался на попечении кого-то из преподавателей. Тогда наказание он отбывал исключительно на усмотрение своего опекуна. Это мог быть так называемый «нулевой уровень» или же все, что взбредет в голову преподавателю. Тут у последнего была полная свобода выбора. Потому-то Адам теперь испытывал страх намного больший, чем страх попасть в лапы надзирателям. С его внешностью был шанс попасть под руку кому-нибудь из женщин. И тогда все кончилось бы банальным сексом. Он это отлично понимал. А вот что ему приготовит Кристофер Брайт, оставалось только догадываться. -За драку ты мне еще ответишь. - Зло бросил мужчина, пока Адам пытался собраться с мыслями и молча разглядывал ближайшую стену почти ничего не видящим взглядом. -Не думай, что я стану с тобой нянчиться. - Бросил вдогонку к предыдущей фразе Брайт, обходя парня и становясь у того за спиной. - А ты симпатичный. Наверное, пользуешься грандиозным успехом у женщин? - Размышлял вслух мужчина, уставившись в затылок студенту. -Почему молчишь? Так ничего и не скажешь? Может, хочешь оправдаться? Рассказать, например, почему нарушил правила и полез в драку? Адам боялся пошевелиться. Он судорожно облизнул внезапно пересохшие губы и постарался взять себя в руки. -Если позволите, сэр. - Пробормотал он немного нерешительно. -Позволю... - Протянул Брайт, делая шаг к своему новому подопечному. - Говори, я тебя очень внимательно слушаю. - Добавил он, проводя пальцами вдоль спины парня. -Я... Габриэл меня оскорбил. - Выдавил из себя Адам, чувствуя, как все его существо сжимается в тугой, испуганный комок под прикосновениями преподавателя. -Оскорбил? Вот как? И что же он тебе такого сказал? - Поинтересовался Брайт, резким движением разворачивая Адама к себе лицом. -Он... - Адам от такого поворота событий окончательно утратил остатки самообладания. Он посмотрел в глаза мужчине и судорожно сглотнул. Страх и какой-то суеверный трепет перед этим суровым и непредсказуемым человеком был с его стороны очевиден. -Он назвал меня "подстилкой". - Прошептал Адам, чувствуя, как от страха дрожат губы. - Вашей "подстилкой". Услышав последние слова, Брайт расхохотался. Адам вздрогнул от этого звука, эхом отдававшегося от стен кабинета. В животе сжался тугой ком, норовивший задушить его изнутри. -А ты интересный экземпляр, Адам Барэлл. - Протянул Брайт, непринужденно проведя пальцами вдоль лица парня, откидывая с него непослушную светлую прядь. -И что же, настолько плохо быть моей подстилкой? Настолько оскорбительно для тебя? - Поинтересовался мужчина с ироничной усмешкой. Адам только и смог, что выдавить из себя какие-то путанные оправдания о том, что он не интересуется мужчинами и не готов выслушивать подобные обвинения от своих сверстников. Брайт снова рассмеялся, от чего у Адама перехватило дыхание. -Не интересуешься, значит, ну что ж, посмотрим... - Протянул Брайт, всматриваясь в черты лица парня. - Можешь идти. - Бросил он, обходя Адама и направляясь к своему столу. Адам почти всхлипнул, услышав разрешение уйти, и бросился к выходу. Уже оказавшись в коридоре, он схватился за бирку на своем ошейнике и попытался ее снять. Хитроумный карабин и не думал поддаваться. Адам зло выругался, решив при случае попробовать срезать бирку.