Эстетика для фотографа

— Здравствуйте. Нам один американо и, — старший продиктовал часть заказа, после взглянул на Има, 'спрашивая', что тот закажет. — Капучино, пожалуйста. — закончил младший. Официант сообщил, что ждать кофе придётся минут десять, после чего удалился. — Знаешь, — начал Кихён. — Я, кажется, стал замечать, что в осени и правда что-то есть. — договорил парень, поглядывая в окно. В этот момент Чангюн посмотрел на руку Кихёна. Прямо на шрамы, который он заметил ещё в день, когда пришлось бежать от охранника. Решается ли Им спросить о них? — Нет. — И что же именно? — Этого я описать не могу, я просто чувствую. То ли ностальгию, то ли ещё что-то такое, словно забытое, что приносит тёплые ощущения. Но... как бы странно ни было, ощущения, связанные не с прошлым, а с будущим. — высказал своё виденье этого Кихён. — Каждый чувствует или видит, что хочет. После того, как заказ принесли, Им сделал фотографию. — Для инстаграмма? — просто так поинтересовался старший. — Да нет. Просто это всё выглядит вполне себе красиво, так что может выйти даже очень приятный этюд. — объяснил Чангюн. — Кстати, покажешь мне, как ты рисуешь? Ну, необязательно сейчас, а воообще в любое время. — Думаю, я смогу сделать это, если ты хочешь, — ответил Чангюн сначала, а потом понял, что последние слова были немного лишними.       Ещё Им хотел показать свои наброски и небольшие работы, которые у него прямо сейчас с собой. Он как раз вчера сделал новые эскизы для будущей работы и хотел спросить чужого мнения. Но Чангюн просто боялся раскрывать все карты: как, к примеру, объяснять точь-в-точь одинаковые со снимками старшего зарисовки? Будет явно немного неловко.       Вопрос, который в этой вселенной задал бы любой, абсолютно не переживая, это вопрос по теме соулметов. Вот только Чангюн, даже долго думая, не решился спросить об этом у старшего. Потому что боится услышать, что Кихён уже занят? — Вовсе нет. А в чём же дело?       Он, как раз, боится услышать, что Кихён свободен. Ведь тогда Гюн не сможет сдерживать свои чувства, которые, как боятся многие, будут в итоге разрушены из-за появления "настоящей родственной души". Да и в обществе не особо приветствуется то, что человек любит того, кто не предназначен судьбой. Уж кто, а Чангюн об этом уже знает. Да что вообще значат эти общественные устои?       Для Има они всё ещё что-то значат. Что-то ненужное и непонятное. Для Кихёна, как ни странно, не значат ничего вообще. Он просто никак их не воспринимает. Хотя все должно быть наоборот, ведь главный реалист здесь — Кихён.       « Пропущенный вызов от абонента...», — прочитал на экране телефона Чангюн и, предупредив Кихёна, отошёл ненадолго.       Промежуток времени отсутствия Има состовлял минут пять. Но один из двоих за эти пять минут вспомнил об изредка, но всё же иногда присутствующей в голове теме, и приобрёл небольшую проблему. Даже забыл ненадолго о своём положительном настрое. А другой стал, в какой-то степени, счастливее. У второго этот день удался точно. Сегодня вообще эти двое будто поменялись местами. Что же могло произойти такого за эти несчастные пять минут?       Пусть и Чангюну всего семнадцать, он уже испытал на себе достаточно "любовных" драм. Ли Чжохон — имя, которое Им всё ещё вспоминает без улыбки. Ведь с ним был первый раз, когда тот любил. Да и его тоже. Но когда кто-то узнавал, что те двое не являлись настоящими соулами — шло много негодования со стороны. Мало кто никак не реагировал.       Казалось бы, ну и жили бы сами себе вместе Чангюн и Чжухон счастливо. Но нет. Вскоре, у второго нашёлся соулмейт. И обо всём, что было, пришлось забыть, как о страшном сне.       Боли тогда было много, но Чангюн списал всё это на то, что сам виноват и больше не намерен повторять таких ошибок.       Конечно, сейчас Чангюн совсем ничего не испытывает к Чжухону. Просто сегодня ему явно пришлось вспомнить о произошедшем. Да и кое-что не укладывалось в голове: — Привет, Чангюн. Я и Чжухон (мой соул) устраиваем вечеринку в честь годовщины. Кихёна, Вона и других некоторых близких друзей я также позвал. Так что... Ты же придёшь? — Чангюн с не самым весёлым видом слушал Минхёка и думал, какой ему дать ответ. Отказать? — будет не очень по-дружески, да и, всё-таки, для Минхёка это праздник.       Но что он будет делать, если кто-нибудь узнает о их прошлом с Чжухоном? Будет сложно. Что подумает, если вдруг, Минхёк или даже Кихён?       Но деваться некуда. Чангюн отвечает: „Конечно, приду“, — с еле натянутой улыбкой.       Вернувшись, Им понимал, что настроения у него сейчас совсем нет. И, видя радостного, практически светящегося Кихёна, Чангюн говорит старшему о том, что у него появились неотложные дела. Он совсем не хотел портить своим настроением чужое.       Возражать Кихён, конечно, не стал и решил, что чем заняться есть и ему. Пожелав друг другу хорошего оставшегося дня, оба разошлись в разные стороны. Правда, один шёл с никаким лицом, а второй с улыбкой, притом совсем не скрываемой.       Перво-наперво, чтобы хоть как-то расслабиться от своих мыслей сейчас, Чангюн садится рисовать. Открыв сборник с набросками и другими небольшими работами, он сразу же чуть не закрыл его обратно от смущения, а, может, и стыда: видимо, Кихён любит брать чужие вещи, причём без стеснения, и даже ставить свою подпись в уголке.       Чангюн лишь надеялся на то, что Кихён всего лишь посмотрел рисунки и уж точно не додумался ничего читать. Да, Чангюн, надейся...