Трахни меня, папочка

-Доброе утро, — мурлычет Чимин, протирая глаза от сна. Как только последний сон покинул его, он понял, что альфы уже рядом нет. Снова в студии. С самого утра сидит над текстом. Или не с утра… Ложился ли он вообще? Досадно вздохнув, Пак встал с кровати и тихо, на носочках подобрался к двери в студию. Из комнаты доносился монотонный стук ручки о стол. Снова что-то не получается, то ли рифмы нет, то ли эпитет не такой. Резкий громкий мат, звук удара кулаком о стол и мнущейся бумаги. Лучше туда не заходить. Омега снова вздыхает и плетется на кухню, чтобы заварить чай. Юнги уже месяц трудится над этой песней, прерываясь на редкие вылазки в туалет, по дороге назад перехватывая что-нибудь съедобное. Чим скучает, очень. Он даже не помнит, когда тот последний раз обнимал его, не говоря уж о сексе. Подходить к нему не стоит, если ранимый омега не хочет услышать злобное «пошел нахуй отсюда». Нет, Юн любит своего малыша, но когда он в студии, то к нему лучше не подходить. Он работает там в свое удовольствие, а что остается Паку? Лишь покорно ждать, когда его возлюбленный наконец закончит работу, подойдет к нему, обнимая со спины, прошепчет тихое «мой малыш» и оставит жаркий поцелуй на шее омеги. Заварив себе чай, Чимин сел за стол и, подперев голову рукой, стал размешивать в чашке сахар. Какое-то непонятное чувство внутри. Ах да, похоже у нашего Чима началась течка. Ну что ж, здорово, занятой альфа и скучающий, истекающий смазкой, омега. Понимая, что началась течка, Чимин скулит, знает ведь, что Юнги освободиться не скоро. А проводить течку без альфы сплошная пытка. Юнги сутками зависает в студии, не спит почти. Пишет и пишет, а вечно что-то не получается. Он устал. Еще и этот чертов Пак-сама-сексуальность-Чимин, который то и дело заходит проверить как там дела с песней. Ходит в шортиках, обтягивающих его упругие ягодицы, футболке, открывающей обзор на подкаченные руки, а эта его привычка облизывать губы. Да, возможно делает он это без всякой задней мысли, но вот уходя, за собой оставляет сладкий аромат шоколада и нехилый стояк альфы. В таких темпах у него на ладонях скоро уже мозоли будут. Тут еще эта течка… Во время течки альф тянет к омегам в разы сильнее обычного. Допив свой чай, Чим ополоснул кружку и стал думать, чем бы заняться, чтобы отвлечься от мысли которая билась в его голове «Мин блять Юнги, трахни меня наконец». Ничего лучшего, чем прибраться дома, в его головушку не пришло. Но вот проблема в том, что дом был в идеальной чистоте. Омега осмотрел каждый уголок, но ничего так и не нашел. День у Чимина явно «удался». На протяжении часа — полтора он еще как-то пытался усмирить свой зад, который так и рвался на поиски приключений (читать как 'члена Юнги»). Но все было тщетно, против природы не попрешь. Некогда скромный омега, который не мог даже произнести слова «секс», теперь решил идти в наступление. Не спеша омега подошел к двери и припал к ней ухом. Вроде тихо. Осторожно открыл и вошел внутрь комнаты. Ходить незаметно Пак никогда не умел и поэтому, стоило только ему зайти в комнату, как блондин повернулся к нему, одаряя усталой улыбкой. Ну что ж, пора действовать. За несколько шагов Чим преодолел расстояние до рабочего места Мина. Одним движением парень чуть отодвинул стул от стола и впился в губы Юнги, усаживаясь на его колени. Обратного пути уже нет, либо сейчас они переспят, либо Чимин отхватит так, что потом будет обходить альфу стороной. Не ожидая такого напора со стороны омеги, Юн приоткрыл от удивления рот, тем самым облегчая задачу Чиму. Почувствовав, что сопротивления нет, омега набрался смелости — углубил поцелуй, перекинув одну ногу через ноги альфы, оседлал его бедра. Опомнившись, Мин ответил на поцелуй, положив руки на бедра младшего. Это окончательно дало Паку зеленый свет. Он заерзал бедрами по паху старшего, чувствуя как член твердеет, наливаясь кровью, простонал в поцелуй. От стонов Чимина у альфы просто крышу сносило, а после такого воздержания и тем более. Резко схватив младшего за попу и сильно сжимая ее, Юнги встал со стула. Идти до спальни слишком далеко, долго, а сдерживать себя у Юна плохо получается. Хочется поиметь его прямо здесь и сейчас, входя как можно глубже, чтобы тот выгибался и стонал как последняя сучка. — мой малыш, — шепчет на ухо альфа, покрывая шею мокрыми поцелуями. Губы Юнги всегда являлись для Чимина слабостью. Устоять против них не возможно, хочется кончить лишь от того, как они касаются кожи. Оба уже на грани. В штанах стало слишком узко. До спальни слишком далеко. Да и кому нужна кровать, когда рядом стоит такой удобный, заваленный бумагой, стол. Не долго думая, альфа усаживает Пака на стол, попутно сбросив на пол все листы. Времени на нежности уже нет, но есть огромное желание. Юнги мокро целует омегу в губы, поцелуй получается горячим, пошлым. Руки старшего тянутся к брюкам Чима, снимая их. Затем на пол отправляется и нижнее белье, а широкая ладонь Мина накрывает член младшего, лаская его. Первый стон вырывается из груди Чимина. Он скулит, ему мало. Он хочет, хочет поскорее ощутить член парня в себе. Юнги растегивает ремень и ширинку на своих брюках, наблюдая за этим Чим облизывает, пересохшие от возбуждения, губы. Парень выдыхает, наконец освободив колом стоящий член от штанов и нижнего белья. Он переворачивает младшего на спину и подвигает к самому краю стола. Уже не в силах терпеть, омега обвивает торс Юна ногами, прижимаясь попой к его члену. Тот ухмыляется, ему нравится видеть желание в глазах младшего, нравится то, как он идет на встречу, лишь бы поскорее быть оттраханным. Нужно бы растянуть парня, подготовить, но им уже не до этого, оба возбуждены до невозможности. И поэтому он входит, резко, грубо и до самого основания, заставляя Пака вскрикнуть, что есть мочи зажмуривая глаза. Больно. Юнги сразу начинает двигаться внутри омеги, от чего из глаз ссыплются искры, а из груди раз за разом исходят стоны, такие сладкие и желанные. Воздуха катастрофически мало, Чимин хватает его, как рыбка, ртом, сильнее сжимая ноги на талии альфы. Толчки с каждым разом все сильнее, быстрее и чаще. Стоны громче. Слишком горячо. Они так долго этого ждали. Юн находит нужный угол и толкаясь, проходится головкой по простате, получая от Чимина громкий стон -Аах, Юнги~яя Юнги моментально меняется в лице, делает грубый толчок, сильно сжимая бедра. Омега понял. -Аах, папочкааа, — доносится до слуха альфы после следующего толчка. Он ухмыляется, делая толчки быстрее, снова попадая по нужной точке, наклоняется и смазанно целует в скулу. Челка блондина, мокрая от пота, падает на глаза, что придает ему еще больше сексуальности. Вот таким, горячим, измотанным, он еще больше нравится своему омеге. -мой малыш, — хрипло шепчет на ухо Юнги, от чего по телу младшего проходят мурашки. Омега содрогается, прикрывая глаза, прогибается в спине -папочкаа, — протяжно простонав кончает. Альфа делает пару глубоких толчков. С рыком кончает внутрь младшего. Сцепка. Еще не прийдя в себя, оба ничего не понимают. -бляять, — тянет Чим, понимая суть произошедшего. Юнги довольно улыбается, берет того за бедра и делает толчок, заставляя болезненно простонать и смеется с его реакции — не дай бог наш ребенок будет таким же,как ты