Fake Love

      На перекрестке двух улиц ютилась давно всем известная пиццерия. Она была знаменита своими индивидуальными рецептами, которые делали это заведение исконно корейским. Здесь нельзя было найти неострую пиццу, в которую бы не положили всеми любимый острый перец или кимчи. Славилась пиццерия и абсолютно молодым составом рабочих и просто моментальной доставкой в любую точку города. Здесь с недавних времен стал подрабатывать Хосок. Ему сразу природнилось это местечко. Люди тут добрые, общительные и веселые. Будто бы Хосока здесь ждали.       Для него готовка не составляла труда, наоборот — навевала добрые, старые времена, когда его семья Чон ходила в гости в ресторанчик семьи Ким. Безо всякого труда им удавалось пробраться на кухню и отведать чего-то вкусного, а повзрослев, их друг Сокджин учил основам варки отменного рамёна троих ребятишек Чон. Тогда Хосок хотел быть похожим на их взрослого друга Джина. Так же хорошо готовить, быть самостоятельным и таким же высоким. Но Чон старший восхищался молча, поглядывая только со стороны, а вот самый младший, Чонгук, восхищался Сокджином с широко разинутым ртом. Он то и дело умудрялся вставить пару словечек, какой же Сокджин-хён классный. Тогда Хо сильно ревновал. Ведь Гуки было сложно заставить даже в более уважительной форме обращаться к старшему брату, что уже говорить о старшей сестричке. Доходило до того, что Хосок закрывался у себя в комнате и не шел ни к кому в гости, включая музыку погромче, наслаждался битами и танцевал.       Много времени уже прошло. Детская обида и ревность прошла. А восхищение Чонгука Сокджином осталось, и, впрочем, Хосок понимал это и сам восхищался Джином, но только не в том же, что и его младший брат. В другом. Он даже по-доброму завидовал Киму. И поражался, как можно так долго и умело скрывать от родителей отношения. Хосок всегда мечтал встретить родственную душу, влюбиться раз и навсегда. И он встретил. Парня.       Мысли сами сводились к одному единственному человеку, стоило Хосоку отвлечься от раздумий и переживаний о Чимине. Чон уже и детские воспоминания перерыл в голове, а все равно пришел мыслью к Чимину.       Хо задумался опять, и внезапно рядом оказавшийся менеджер спугнул облака, в которых витал Чон, а миска с помидорами полетела из рук на пол. На белом кафеле даже рисунок незамысловатый появился. И в нем Хосок увидел связанное с Чимином. В день их первой встречи Мин был в футболке примерно с таким же размазанным принтом.       — Чон Хосок! Да что с тобой не так? Ты пиццу уже около двадцати минут сделать не можешь! А я ведь за тобой слежу. Ты до этого заказ целых сорок минут делал! Ты ставишь под сомнения нашу… Ох, да что я распинаюсь. Иди, проветрись, а потом принимайся за дело! В следующих раз таких поблажек не жди. — Менеджер был заметно раздражен, и если бы это был не их лучший работник месяца, то любой другой уже лишился бы работы.       Хосок не перечил. Он понимал, что думает совсем не о работе, отчего руки наотрез отказывались слушаться.       Выйдя на улицу через черный вход, Чон приметил сотрудника пиццерии по кепке и куртке с логотипом, как и у самого Хо на фартуке. Но не стал ничего говорить при встрече взглядами. Голова у парня была забита парнишкой на несколько лет его младше, который еще днем ему отписался и замолк.       В дело пошли звонки. Хосок звонил Чимину раз, два. На третий парень не выдержал и с еле слышным характерным стоном опустился на корточки, что-то собираясь написать в смс.       Юнги работал в пиццерии уже третий год. Это единственная его долгосрочная работа. Обычно Мин вылетал с работы уже как максимум на первом месяце. А доставка пиццы казалась парню довольно простым занятием за такую приличную сумму месячной зарплаты. Неподалеку его съемная квартира, Юнги не приходилось тратить деньги на проезд. Он создал для себя комфортный мирок на одного и никак не рассчитывал на вмешательство в свою жизнь пришедшего совсем недавно на подработку в пиццерию Чон Хосока. Не думал Мин, что чертов профиль парня, его тонкие и длинные пальцы, подтянутое тело и растрепанные вечно волосы так сильно засядут в памяти и каждую ночь будут являться во снах. Он благодарил богов за удачное распределение должностей, отчего Хосок с Юнги за день практически не пересекались.       Мин украдкой наблюдал за работой парнишки с улицы в маленькое окошечко, и обычно это был обеденный перерыв. И этого Юнги вполне хватало. Он не хотел связывать жизнь с кем-то, такой он человек. У Юнги был один хороший друг, с которым он переписывался пару раз в месяц, и этого было достаточно. Он в любовь не верил, но сердечные удары о грудную клетку усиливались, били сильно, когда в окне виднелся профиль парня… Юнги стоял у черного выхода заведения и втягивал в легкие сигаретный дым, когда дверь резко открылась, а следом выскользнул тот самый, от которого дым застрял в горле, обжог сильнее обычного и заставил Мина подавиться. Закашлялся он, но постарался внимания не привлекать.       Юнги прокашлялся и только затем заметил, что Хосок чем-то был встревожен. Его пальцы слегка подрагивали, когда он пытался что-то напечатать, но тут же стирал, телефон ставил на блокировку и губы поджимал. Юнги это не понравилось. Он сделал пару шагов в сторону Хосока, хотел спросить в чем дело, но вовремя себя отдернул. Они незнакомы. И вряд ли Хо захотел бы рассказывать незнакомцу о своих проблемах. Но ноги Юнги будто стали сами по себе.       Мин рядом подсел на корточки и затянулся, после спрашивая в чем дело, дым в лицо Чону выдохнул. А Хосокова голова слишком была занята мыслями, чтобы спрашивать кто этот парень и зачем он к нему подсел. Он видит на парне кепку с логотипом пиццерии, и это для Хо показалось зеленым светом.       — Мог бы ты не курить хотя бы в мою сторону… Противно. — Хосок заговорил с Юнги, будто те знакомы уже давно, отчего у второго случается второй мини-приступ. Его герой мокрых снов — а такие случались у Мина даже в его весьма сознательном взрослом возрасте, и всё из-за этого парня, —наконец заговорил, дополнив список фетишев Юнги еще одним пунктом — голос.       Зависший Юн кивнул и вновь сделал затяжку, и, выпустив фразу Хосока из головы, заговорил, вновь выдохнув в лицо Хо дымом.       — Так, кто тебя так… Прости… Сильно игнорирует? — Мин поспешно выкинул сигарету, поняв, что пока перед ним Хосок и с сигаретой между своими пальцами, он не в состоянии прекратить успокаивать себя дымом в легких.       И Хосок поделился своей историей, заодно они познакомились между делом. Чон на время убрал телефон в карман джинс, решив отвлечься разговором. Юнги всё старался внимательно слушать собеседника, а узнав всю историю, его охватила злость, ревность и даже несвойственная для Мина обида. Он понял, что случилось с Хосоком и понял, что парень не понимает, что это никакие не отношения, а та ночь, проведенная с неким Чимином, — всего лишь страсть одной ночи, вспыхнувшая между двумя. И Чон сильно заблуждается.       Юнги попытался объяснить всё по-честному, а Хосок согласился и выдал то, после чего Мину стало тяжело дышать. Его захлестнула смесь ядовитой ревности с желанием присвоить Чона.       — Пусть даже так… Он нравится мне? А может, я уже влюбился в него… Ха, я хочу, чтобы мы были вместе. Он милый…       Юнги чертыхнулся бы, если бы можно было. Но на деле ему пришлось, стиснув зубы, хмыкнуть, предложив альтернативу: выпивка — лучшее лекарство отвлечься, забыться и принять решение, как считал парень. И Хосок было уже согласился, но его прервал телефон, который вдруг завибрировал, издав характерный звук уведомления. Чон моментально забыл, что рядом кто-то находился, ведь он наконец дождался ответа от Чимина:

«Прости, что не отвечал. Мы можем встретиться сегодня вечером после твоей подработки?»

***

      Еще немного и Чимин бы разревелся, как пятилетний мальчишка. Его поймали за делом, которого он не совершал. Он подтвердил догадки Чонгука, которые были неверными. Чимин не мог и звука издать, боялся. Но на помощь пришел неожиданно Чонгук. Он не хотел сейчас разбираться с Намджуном. Чон просто не верил в увиденное. Младший из троих смотрел на Кима, будто тот призрак, будто так совсем никак не могло случиться.       Чонгук схватил за запястье Чимина, дернул, чтобы тот поднялся, и вышел из-за стола, а сам он не отрывал взгляда от Джуна.       — Пожалуйста, хён, одумайся… Срочно уходи. Уходи, пока я не передумал… Пожалуйста, хён, вспомни о Сокджин-хёне, — как мантру молвил Чон, сильно сжав тонкое запястье Мина, отчего тот пискнул едва слышно, постарался отцепить руку Чонгука, который вжался смертной хваткой, не отпускал.       Чонгук был услышен Намджуном. Старший тут же поднялся с места и быстро скрылся за пределы заведения. Чон еще стоял неподвижно, осознавал происшедшее, пока Чимин не всхлипнул, ударив парня слабо по плечу кулачком.       — Ч-чонгук-и, мне больно… отпусти.       — А моему брату, думаешь, больно не будет, когда он всё узнает? — Чонгук вновь дернув за руку Чимина и, заставив его рухнуть на стул, прижал старшего к спинке. Он склонился к нему, смотрел в глаза, и Чимин дрожал рядом с этим парнем. И не скажешь сейчас, что Пак старше на пару лет Гука.       — Ты скажешь Хосоку всё сам, слышишь? — Парня переполняла злоба, он всем сердцем ненавидел Чимина. Наверное, если бы не общественное заведение при колледже, Чонгук без зазрения совести врезал хорошенько Мину, да так, чтобы тот больше не посмотрел и не подумал в сторону семьи Чон. Но приходится сдерживаться.       — П-прошу, по-слушай меня, Чонгук. Ничего н-не было. Нам-мджун… — Чи начал запинаться в словах, что сильно начинало бесить Чона. Он схватился за плечи старшего и встряхнул хорошенько, отчего привлек к себе много лишнего внимания. Чонгук шикнул, оглянув помещение кафе и множество пар глаз, что уставились на них. И Чону пришлось уйти вместе со старшим. Но у дверей так не вовремя оказался Тэхён.       — Что? Чимин? Что вы… — Ким хлопал своими длинными ресницами и потянулся к лучшему другу. Он увидел слезы, отчего инстинкт старшего брата, защитника у Тэ моментально сработал. Но по рукам его хлопнул Чонгук, он не хотел давать огласке разборкам, а остановивший их Тэхён только и делал, что привлекал внимание.       Разговор Чонгука с Чимином и теперь еще с Тэхёном продолжился, когда они ушли из людного места. Чимин сидел на скамье, Чонгук стоял напротив, а Тэхён был между ими двумя, придерживая Чона, чтобы тот не сорвался на беззащитного Пака. Тэ успокаивал Чонгука, настаивал разобраться спокойно. Наконец дали слово Чимину; он всё еще боялся поднять взгляд, отчего видок в общем был жалким.       — Вы всё не так поняли… Между нами с хёном не было ничего. Он не так понял меня, я не хотел… Я просто хотел, чтобы со стороны Намджун-хёна был хороший отзыв насчёт меня учителю…       — Да, и поэтому ты решил раздвинуть свои ноги перед ним или что там еще, а? — Чонгук не сдержался, резко скомментировав, но продолжить ему не дал Тэхён.       — Нет… я ничего не имел такого в виду… Чонгук, я не использую твоего брата… Да, тогда мы повели себя глупо… не подумали, я повелся на твоего брата…, но Хосок и я… ох. Я пытался всё разъяснить с ним, но он меня не слушал.       — Так, почему ты не можешь ему сказать отстать от тебя? Перестать с ним водиться и, блять, перестать тра… — Тэхён вновь вмешался в разговор двоих, но уже резко ладонью закрыв рот Гуку, не дав тому договорить.       — Я-я не знаю! — подскочил Чимин и продолжил: — Я запутался… Я не знаю, что к нему чувствую! Чонгук, почему ты меня обвиняешь в бездействии, когда сам… сам ничего не предпринимаешь и заставляешь страдать Т-тх... — ошалевший Тэхён благо на половине предложения понял, о чем говорит его друг и заткнул в самый подходящий момент Чимину рот. Он стоял между двумя огнями, вытянув руки в стороны. Тэ чувствовал, как у двоих губы горят, а тело пульсирует и по коже удары их сердец по кончикам пальцев проникают под кожу Тэхёна. Он зажмурился и крикнул:       — ЙАА! Вы, два придурка, заткнитесь! Захотелось правды? Захотелось справедливости, да?.. А всех ли вы спросили, хотят ли они этой правды?! — Ким посмотрел на каждого и, ругнувшись, послал двоих на три буквы и с места сорвавшись, убежал.       Секунды три прошло после побега Тэхёна, и Чимин понял, что практически сболтнул лишнего. А Чонгук понял — да он и сам это хорошо знал, — что именно не дал Тэхён сказать Чимину. Он склонил голову виновато, остыл.