Самое ценное

Немного позже, после позднего завтрака, что можно было назвать ранним обедом, Мустанг стоял в прихожей со своим небольшим чемоданом. До отбытия поезда в Централ было почти два часа, однако офицер сослался на то, что идти, всё-таки, неблизко. Уинри побежала на кухню, завернуть ему с собой яблочный пирог, а Ал сослался на то, что хочет ей помочь. Не то, что бы в этом деле нужна помощь, просто решил дать мужчинам поговорить наедине. Всё-таки первого из старой жизни Эд увидел именно генерала, а теперь он уезжает. Мустанг стоял с лёгкой улыбкой, смотрел на блондина. Тот выглядел немного насторожено. — Помни, Стальной, ты дома, так что расслабься, — решил напомнить мужчина, заметив, что тот напрягся. — Не называй меня так. Даже если это моё прошлое прозвище, сейчас я не алхимик. Мне и к имени сложно привыкнуть, — так привычно для него буркнул Эдвард. — И то правда, — подметил Рой усмехнувшись. Он был уже такой взрослый. Язык не повернётся назвать его ребёнком или неконтролируемым подростком как раньше. Вновь повисла лёгкая пауза. Эдвард явно не мог собраться и сказать что хотел. В голове он оценивал, на сколько будет это уместно, однако Мустанг оказался первым. — Не волнуйся, мы ещё увидимся. Как только я смогу взять пару выходных, навещу вас. Это скорее было ложью, ведь за три года, хоть он и обещал, но Ала с Уинри так и не навестил, поэтому мужчина решил сказать более очевидный вариант. — Или, может, ты приедешь в столицу. После последней фразы юноша сразу вспомнил их недавний разговор с Альфонсом. Увидев брата и Рокбелов он не мог представить что тут может быть не так. Неужели и правда есть причина, по которой он может почувствовать себя здесь не на своём месте? От дальнейших сомнений его спасли Уинри и Ал, что вышли с кухни. Девушка вручила свёрток с несколькими кусками пирога, а Альфонс подал руку офицеру для рукопожатия. — Ещё раз спасибо, что вернули мне брата. — Ты немного преувеличиваешь, мне просто повезло его случайно встретить. После рукопожатия с младшим, уже старший сделал шаг вперёд и крепко пожал мужчине руку. — Спасибо, — тоже сказал Эдвард и это было искренне. Мужчины на пару секунд больше приличного держались за руки, стараясь напоследок заглянуть друг другу в глаза. Мустанг ослабил хватку первым, ещё раз кивнул всем с лёгкой улыбкой, и вышел из дома. Хоть он желал Эду жить здесь долго и счастливо, как тот раньше и мечтал, но чуйка говорила ему, что они рано или поздно ещё увидятся в столице. И Рой с нетерпением будет этого ждать. После спокойного обеда, троица друзей уселась в гостиной и решили начать с истории Эдварда. Тот рассказывал о том как очнулся под большим ветвистым деревом. Как встретил старика и девочку, семья которых приютили его. Немного рассказал о людях, что были ему как приёмная семья. Так же было несколько забавных историй, например о том, как Эдвард впервые пошёл за покупками и из того что действительно было в списке взял только муку. Как оказалось, у него какое-то время были проблемы с чтением. Он вроде мог читать, но в голове значения прочитанных снов путались. Так же было и с математикой, всё казалось знакомым, но когда нужно было подсчитать, он надолго зависал, пока та же девочка с ним не начала повторять всё с самого начала. Уже за пару месяцев у него больше не было проблемы ни чтением ни с вычислениями. Альфонс отметил для себя, что для возвращения в памяти, возможно, нужно во всём идти по порядку. Ещё одна история была о том, как он помог выгнать из заведения одного агрессивного клиента. Хоть тот был выше Эдварда и крепче, но юноша быстро уложил незнакомца, не до конца понимая как он это сделал. В экстренной ситуации движения оказались автоматические, а Ал вновь подметил для себя, что механическая память у него хотя бы частично, но осталось. Так ребята какое-то время говорили, смеялись. За окном надвигались сумерки, когда основные истории уже закончились. Эдвард даже смог расслабиться возле них и действительно чувствовал себя спокойно. Повисла небольшая пауза. Пинако сидела на кресле ближе к открытому окну и привычно курила свою люльку. Она так же слушала их детские истории, иногда улыбаясь, но не встревая в их беседу. Смотря на братьев, женщина невольно вспоминала их матерь и думала: «Как жаль, что ты не видишь их сейчас». В какой-то момент она заметила, как Альфонс пытался собраться со словами и догадалась почему. — Уинри, — позвала бабушка, поднимаясь с кресла и опираясь на трость, с которой не так давно пришлось познакомиться. — Завтра должен прийти Хэнкен на замену пластины в ноге. Нужно всё подготовить, а то у него как всегда дома полно роботы и будет проситься, что бы всё сделали побыстрее. Девушка немного удивлённо посмотрела на бабушку, ведь у них и так всё обычно готово к плановым приёмам. Она уже приоткрыла рот, что бы озвучить эту мысль, пока не заметила, как переглянулись братья. — Ах, да. Как я могла забыть. Девушка почти вскочила с дивана, улыбнувшись и, бросив Элрикам "не скучайте", ушла вместе с бабушкой в другую часть дома. — Альфонс, — решил начать старший, а второй невольно вздрогнул. Всё ещё не привык вновь слушать голос Эда, будто это голос с прошлого. — Я хотел тебя кое-что спросить. Ни Рой ни Риза не смогли ответить, хоть явно знали ответ. Что случилось с моей ногой и почему я пошёл на службу будучи ещё ребёнком? Ал всё это время одновременно ждал и волновался за этот вопрос. Он начал с самого начала. Об их семье. Сначала о том какая была мама: каштановые волосы, нежная улыбка и заботливые руки. Коротко об отце: хоть сам Ал почти не помнил его, однако, что бы плутать хронологию, пообещал в другой раз рассказать о нём больше. Как одним утром ушёл отец. Как пришла эпидемия в деревню и мама умерла, когда им было всего пять и шесть лет. На тот момент они уже начали изучать алхимию и, сидя в очередной раз у могилы матери, они решили, что хотят её воскресить. Рассказчик не стал уточнять, кто именно это предложил. Братья начали работать. Они постоянно учились, даже нашли очень талантливую учительницу и пару лет учились у неё. Вернувшись домой, они начали готовиться к исполнению своей мечты. Формулы, расчёты и ингредиенты. От последнего слово Эдварду стало немного не по себе, ведь они говорили о человеческом теле. Жаль, что им никто не сказал о том что это с самого начала было невозможно. Альфонс рассказывал то, что видел он. Отдача, белый свет, огромные врата и истинна. Когда очнулся, брат лежал без руки и ноги, истекая кровью. А сам Ал был теперь душой, прикованной к доспеху. Только благодаря бабушке Пинако и Уинри Эд стался жив. Казалось, что надежды на будущее нет и они навсегда прокляты за свою жадность, но тогда пришёл полковник Мустанг. Он предложил армейскую службу в обмен на возможности для поисков способа вернуть их тела, чем они и занимались следующие четыре года. На этом юноша решил остановить свой расказ, понимая, что это всё ещё нужно осознать. Во время рассказа Эдвард сидел на диване и держал руки в замке, оперевшись локтями о колена и немного насупивши брови. Нельзя сказать, что он хоть что вспомнил. Скорее это было похоже на некую эмпатию. Он чувствовал то грусть от смерти матери, злость от ухода отца. Но сильнее всего — вина за то, что он сделал. Хоть Ал не говорил, но Эдвард чувствовал, кто именно предложил воскресить маму. Ещё одним важным моментом стало воспоминание о белом пространстве и огромным вратам с неким рисунком. Кажется совсем недавно у него было такое видение. После небольшой паузы, старший из Элриков решил рассказать об этом — Когда мы ехали сюда, Мустанг мне показал алхимию, но она у меня вызывает.. ужас, что ли.. А после, когда я задремал, видел себя в белом бесконечном пространстве. Там было нечто. И там были врата. Я сказал.., — юноша чуть напрягся, вспоминая, — что эти врата, это моя плата. Они даже начали рассыпаться. Исчезли. Но потом Тот усмехнулся и двинулся ко мне, говоря что этого ему мало. Было ощущение, будто позади что-то появилось, а Оно всё близился ко мне, пока я не проснулся. Альфонс подорвался со своего места, шокирован услышанным. — Что?! Если ты впервые за эти года услышал об Истине, это... не может быть совпадение. Юноша сел обратно серьёзно задумавшись. Вполне может быть, что это твои воспоминания о Том дне. Ты хотел отдать свою алхимию. Как же это логично. Ничего себе, я даже не думал что такое возможно. Странно, что Истине этого было мало, ведь это и вправду большая плата. Эдвард на это лишь пожал плечами, не зная, что может тут сказать. Он всё ещё ничего не помнил, а алхимия для него казалась чем-то совсем неведанным. Братья ненадолго замолчали, думая каждый о своём. В єтот раз первым нарушил тишину Ал. — Ты сказал, что врата исчезли. Но, потом ты почувствовал, как что-то появилось за твоей спиной. Как думаешь, это значит что ты всё ещё... — Прости, но я не хочу к ней прикасаться, — твёрдо ответил Эдвард, понимая к чему клонит брат. — По вашим рассказам я был искусный алхимик, но я не слышал пока о ней ничего хорошего. Если я правильно понял, мы всё же искупили свою вину и она мне больше не нужна. Поэтому если оно их забрало вместе с моими умениями, пусть так и будет. — Братик... — только и ответил Альфонс, наблюдая как тот поднялся. — Давай на сегодня закончим, — предложил Эд. — Лучше спросим у Уинри и бабушки, нужно ли что-то сделать. Мне надело просто так сидеть. Ал невольно улыбнулся, смотря на брата. Хоть у того забрали память, но он остался тем же. Вечно прячет свои эмоции без надобности и ищет как быть полезным. А чем заняться и правда было. Альфонса попросили помогать на кухне, а Эдварда наколоть и принести дров. Физическая работа в тишине была как раз очень кстати, ведь юноше нужно было о многом подумать и унять свои чувства. Он узнал лишь часть своей прошлой жизни, а уже чуть не пожалел, что приехал сюда. Лучше такое никогда не вспоминать. Но в конце концов Эд всё же пришёл к выводу, что они всё исправили. Тем более его тут ждали все эти три года. Набрав дров в охапку под обе руки, юноша направился к остальным и от увиденного невольно вспомнил слова Мустанга. Эдвард шёл не спеша, отчего его шаги были еле слышны. На кухне шумела сковородка, приглушая посторонние звуки. Когда парень показался в проёме, его не сразу заметили. Альфонс с Уинри стояли перед столом спиной на две третьих к дверям. Юноша нарезал на доске овощи, девушка что-то мешала в миске, пока Пинако, стоя на маленьком стульчике, следила за сковородой. Как раз, когда Эд заглянул в комнату, он успел заметить, как рука Ала какое-то время лежала на руке Уинри, но через пару секунд она аккуратно её убрала, еле слышно шепнув: «Эд сейчас вернётся». Странным для старшего было именно то, что они прятали свои нежности. Если младший брать и подруга детства хотят быть вместе, почему старший должен быть против? Может у него с Уинри что-то было? Мало вероятно, ведь тогда она бы совсем по другому его встретила. Эдвард подождал пару секунд, прежде чем войти на кухню, скинув в указном месте дрова и сделал вид, что ничего не видел. Немного позже он просто спросит об этом у брата, а пока нечего их лишний раз смущать. За ужином и какое-то время после него Рокбелы и младший Элрик рассказывали много разных детских историй. Эдвард искренне смеялся над детскими шалостями, что они творили. Троица даже не заметила, как быстро шло время. Только Пинако, подмечая как новоприбывший иногда зевал или тёр глаза, напомнила, что уже пора идти спать. — И то верно, братик, за последние сутки ты же лишь немного в поезде поспал. У нас ещё будет много времени. Пойдём я покажу тебе твою.. нашу комнату. Они поднялись на второй этаж. Там было несколько комнат, среди них комната Уинри, Пинако, дополнительная мастерская и комната, где ещё в детстве жили братья. Она была средних размеров, где-то четыре метра на пять. По бокам от окна стояло две кровати. У стены возле двери стоял увесистый шкаф для вещей и большой стальной доспех. Возле стены напротив по другую сторону комнаты стоял письменный стол и шкаф с многими книгами. — После той ночи, — начал Альфонс, проходя в комнату, — бабушка Пинако взяла нас к себе, так как в том состоянии мы не могли сами о себе позаботиться. Сначала ты был в комнате для пациентов, а позже они переделали комнату погибших родителей Уинри для нас. Первое, что бросалось в глаза, это, конечно же, доспех. На первый взгляд не понятно, как он мог стоять, ведь он был значительно повреждён. Если подойти ближе, то видно много маленьких железных крепежей, что придерживали его в стоячем положении. Отсутствовал кусок бока, не хватало фрагментов на руках и ногах, а так же на шлеме не было нижней части. Количество мелких порезов, вмятин вообще не счесть. Новоприбывший на автомате пошёл в сторону к этому доспеху и смотрел на него всё ещё снизу вверх. Он аккуратно коснулся правой рукой к нему, слегка соприкасаясь провёл по груди. Юноша ощущал под чувствительными пальцами каждый порез, каждый скол. Вид доспеха вызывал у Эдварда одновременно скорбь и тоску. Альфон стоял позади и решил пока ничего не говорить, ожидая подходящего момента. Он же смотрел на доспех с некой ностальгией, но в то же время с уверенным желанием больше никогда в него не попасть. — Кажется он мне знаком, — наконец-то начал старший из братьев, переложив руку на шлем доспеха. — Он кажется как... Родной. — Тут ты прав, — снисходительно улыбнулся Ал, подойдя ближе. — Именно к нему ты прикрепил мою душу, этим спас меня. Юноша указал на дыру в шлеме, через которую еле видно что-то красно-коричневое. Эд не сразу понял, куда именно тот показал, но когда его взгляд всё же нашёл эту точку, он вздрогнул. Он чувствует боль, невероятную сильную боль. Не только физическую, что пронзила его в ту роковую ночь, но и боль моральную от своей ошибки. Перед глазами во тьме он видел детскую руку, что рисует этот знак собственной кровь, пока из глаз текут слёзы. От нахлынувших эмоций Эд резко убрал руку и отошёл на пол шага назад. «Кажется это не то, что хочется хоть когда-то вспомнить». — Ты в порядке? — Альфонс встревоженно посмотрел на брата. Тот неуверенно кивнул и ещё какое-то время не мог оторвать взгляда от разрушенного доспеха. — Уинри давно говорила, что его нужно выбросить. Но мне как-то не по себе его выбрасывать. Хоть я несколько лет был в этой железной ловушке, всё же именно он держал меня в этом мире и помог двигаться дальше. Но с комнаты его, всё же, лучше убрать. Сделаем это завтра, если тебе он не помешает сегодня спать. Эдвард кивнул, решив переключиться на следующий элемент интерьера, что был по ту сторону комнаты. А именно, стеллаж с книгами. Он водил взглядом по названиям, и пытаясь найти хоть что-то знакомое или понять о чём большинство из них. Кажется, это были книги об алхимии, немного о медицине и часть даже о мифах. — Мы перенесли сюда те книги, что считали нужными для наших будущих поисков. С лёгкой ностальгической улыбкой рассказывал Альфонс и тепло смотрел на сокровище для каждого алхимика. Кончиками пальцев провёл по корешкам книг, задержавшись возле большой книги «Истоки алхимии. Мудрец из Востока», а Эдвард прошёл немного дальше. Стол был почти чист. На краю стояла стопка пустых листьев, а в стакане пару карандашей и одна авторучка. Было бы похоже на обычный порядок, если бы не слегка заметный слой пыли. Все вещи в этой комнате казали долгое время не тронутыми. Пока Альфонс расстилал свою кровать и что-то ещё рассказывал о жизни в этом доме, Эдвард напоследок окинул взглядом каждый элемент в этой комнате. Его не покидала мысль, что комнатой уже какое-то время никто не пользовался, хоть другой свободной спальни тут не было. Может это и было объяснением, почему доспех до сих пор тут, ведь спать одной комнате с ним наверняка сложно. Братья вскоре уже переоделись и легли в свои кровати. Эдвард смотрел в потолок, пытаясь очистить свои мысли от вороха информации и даже не заметил как уснул.