О взаимоотношениях

*** Хибари предвкушал спокойный вечер. Тишина, спокойствие, уютно сопящее ананасистое травоядное рядом. Чашка зеленого чая, можно еще немного данго. Или печенья с шоколадной крошкой, Мукуро их любит. Полное отсутствие остальных травоядных, стук содзу в саду камней, запах матиолы и ночной фиалки. Идеальное завершение тяжелого дня. Самое важное, что и ананасистое будет вести себя тихо — вот, уже засыпает в машине. Кея покосился на пассажирское сидение. Мукуро так мирно дремал, что завидно было. Ничего, хмыкнул про себя Хибари, еще полчаса, еще немного и… Рядом с особняком Вонголы стояло несколько незнакомых машин. Окно кабинета Тсунаеши на третьем этаже горело, несмотря на третий час ночи. Значит, прибыли какие-то жутко проблемные травоядные, с которыми зверек разбирается. Хибари не сдержался и выругался: это ведь и его припашут разбираться! — К нам гости? Оя-оя, а я так хотел поспать, — сонно пробормотал Мукуро, приоткрывая глаза. — Поспишь еще, — хмуро ответил Хибари, заезжая в гараж. — Если только Тсунаеши не понадобится помощь, — Мукуро вышел из машины, потянулся, вытянув руки вверх. — Эй, Ке, ты куда смотришь? — Никуда, — невозмутимо отвернулся Хибари. Полоска белой кожи, показавшаяся из-за задравшейся футболки его совершенно не волоновала. В особняке было тихо. В гостиной мирно сидел Такеши и незнакомая блондинка. Такеши улыбался, рассказывая о бейсболе, блондинка обаятельно делала вид, что ей это интересно. — Хибари, Мукуро, вы уже приехали, — им Такеши улыбнулся чуть радушнее. — Как прошло все? «Две зачистки, переговоры с угрозами и подстраховка другой группы зачистки в один день?» — Нормально, — Кея старался одновременно следить и за блондинкой, и за засыпающим на ходу Мукуро, который норовил облокотиться на него. Потом плюнул и покрепче ухватил Рокудо за предплечие — блондинка будет проблемой Ямамото, если что. -…Таким образом, я думаю, мы сможем достичь взаимопонимания и сможем решить все проблемы, — вещал Савада шатену с умным лицом, который шел за ним и благосклонно кивал в такт словам Савады. С возрастом Тсунаеши научился еще лучше пудрить мозги людям, благо, гипер-интуиция позволяла с полуслова понимать даже непостижимого логике обычного человека Рокудо Мукуро. И с полпинка направлять в нужное русло. Мягко, очень мягко — так, что люди принимали решения Тсунаеши за свои собственные и с радостью неслись их выполнять. Хибари считал, что им крупно повезло, что Саваду не волнует захват мира. Рокудо считал, что им в принципе крупно повезло с характером Савады и грешно жаловаться на такого босса. Но иногда потрепать ему нервы, пользуясь его добротой по отношению к своим долбодятлам Хранителям — это святое. Следом за шатеном шел внешне расслабленный сероглазый мужчина. Он смотрел спокойно, но Хибари подобрался — от него за милю веяло опасностью. Это человек, который убивал, который готов убить за свои идеалы, за то, что ему дорого. В этом он был похож на… Кея посмотрел на Мукуро, который продолжал покачиваться, будто готов упасть на ковер и заснуть прямо так. Но из-под густых ресниц сверкнул внимательный, совсем не сонный взгляд. «Ты это тоже почувствовал? Нашу схожесть с этим человеком. Это необычный гость». — Кея-сан, Мукуро, с возвращением, — тепло улыбнулся Савада, увидев их. — Мистер Ксавьер, мистер Леншерр, познакомьтесь, это мои Хранители — Хибари Кея и Рокудо Мукуро. Облако и Туман. Кея-сан, эти господа прибыли из Америки. Они выступают за права… — Мне плевать, — грубо перебил его Кея. — Есть что-то, о чем я должен знать? — Эти господа поживут с нами какое-то время, — как ни в чем не бывало продолжил Тсуна. — В дальнейшем мы надеемся на сотрудничество. Это означало, что ни Кее, ни Мукуро нельзя нападать на этих людей или пугать их какими-то особенностями своего характера. По желанию — общаться, показывать особняк, рассказывать о себе, объяснять, отвечать на вопросы… То есть, все то, что ненавидел Хибари, и что с натяжкой мог сделать Мукуро. Когда отдохнет. И если забудет о своем ехидстве и чувстве юмора. — Отлично, — фыркнул Хибари, легонько встряхивая Мукуро. — Травоядное, ты слышал? Вот этим гайдзинам кошмары не насылать. — Ммм, Кея-кун, да что ты говоришь? — Рокудо приоткрыл лениво глаза. — Этим? Ку-фу-фу, ну если ты меня попросишь как следует… — Тонфа в глаз? Сойдет за просьбу? — Мукуро, Кея-сан, — протянул Тсунаеши с непередаваемой интонацией. Что-то вроде: «Когда я смогу избавиться от этого детского сада?» — Ку-фу-фу, скучные вы все, — Мукуро театрально вздохнул. — И вообще, я устал. Артистично закатив глаза, Рокудо начал падать в обморок так, чтобы угодить точно на ковер. Хибари, мысленно посмеиваясь над лицами гостей и Тсунаеши, ловко перехватил Мукуро и поднял на руки, как принцессу. Тут же оживший иллюзионист заулыбался, обнимая Кею за шею. — Пойду отнесу этот ананас на грядку, — Хибари кивнул Ямамото и прикрывшему лицо ладонью Тсуне и покинул зал. Легкомысленно перебирающий его волосы Мукуро скривился, едва они отошли от зала на приличное расстояние. — Чертов телепат! — Эсперы? — нахмурился Кея, спускаясь в подвал — чтобы дойти до его японского уголка в этой обители недисциплинированных травоядных, следовало пройти через нижние этажы особняка Вонголы. — Они зовут себя мутантами. — Мукуро перестал дурачиться. Прислонившись лбом к груди Хибари, он начал медленно и глубоко дышать. — Тот, что был впереди… Ксавьер… пытался залезть в мою голову, пришлось обороняться. — Он успел… — Нет. Помнишь же, лучшая защита — это нападение? Я ему показал пару своих кошмаров. Думаю, сейчас ему весело. Хибари усмехнулся. Ананасистое в своем репертуаре. — А насчет второго… — Мукуро зажмурился, едва заметно улыбаясь. — Интересный. Он подходит нам… — Нет, — резко ответил Хибари, пинком распахивая дверь на свою базу. Кто-нибудь другой таким лихим пинком распахнуть ее не смог. Хитрая система реагировала ислючительно на его вид Пламени, сканируя на подходе ко входу. — Но, Кея… Хибари молча и не особо бережно сгрузил Мукуро на кровать. Затем направился на свою кухню за чаем. Заодно можно было бы прихватить и печенья, Кусакабе вроде покупал. Основной проблемой были их характеры. Мукуро не мог не подколоть и пошутить, а Кея не мог временами не избить кого-нибудь. И если сам Мукуро приноровился уживаться с такой особенностью Кеи, то Хибари был не в силах сдержаться в некоторых случаях. Их отношения постоянно были на грани. Их бросало из крайности в крайность — от невероятной заботы и нежности, до грубости и неприязни. Мукуро предположил, что они могли бы найти кого-то третьего. Кого-то, кто мог бы уравновесить их отношения. Их натуры. И в последнее время Кея все чаще и чаще задумывался о том, что это была бы неплохая идея. — Травоядное… Хм, — Кея остановился на пороге комнаты с подносом в руках. Мукуро, так и не сняв верхнюю одежду и сапоги, свернулся на кровати клубочком, прижав руки к груди. Неожиданно остро кольнуло в груди — круги под глазами, бледная до едва заметных голубоватых вен кожа, обветренные губы и спутанные волосы. Усталость спряталость в складках пропахшей битвами одежды, осела красной пылью на сапоги. Хибари бросил короткий взгляд на свое отражение в лакированной дверце шкафа. У него вид не лучше. Ужасно. Работа их не пожалела. Что ж, у Савады должны проснуться совесть и инстинкт самосохранения — Хибари намерен потребовать несколько дней отдыха. Может, даже неделю. Все равно нужно еще приглядывать за травоядными гостями, так почему бы не совместить приятное с полезным? Хм, учитывая, что один из гостей приглянулся Мукуро… Стоит и самому приглядеться к мутанту. Может, он им действительно подойдет? — Мукуро, просыпайся, — Кея погладил его по щеке. — М-м… — Рокудо сделал попытку закопаться под подушку, но его оттуда нагло вытянули за хвост — терпением Кея не отличался. — Давай, давай, ананасик, тебе нужно снять кожуру, — приговаривал Хибари, стягивая пиджак и сапоги. Затем с трудом содрал кожаные штаны, в сотый раз напомнив себе их сжечь. — Злой ты, Кея-кун, разбудил меня, — с укором сказал Мукуро, сев и потянувшись к чашке с горячим шоколадом. — Сам бы потом жаловался, что ноги в штанах запарились, — с усмешкой ответил Хибари, привалившись рядом с чаем. Рокудо бы ответил, но его рот был занят печенькой, вот беда. Мирно прихлебывая свой напиток, Мукуро думал, что вот такие моменты, как сейчас — с шоколадом и печеньками, с мягкой тишиной, с теплым Кеей под боком — самые драгоценные в его жизни. И кажется, что всю жизнь он страдал именно ради этого уюта и тепла. Только еще чего-то не хватает. Кого-то надежного. Устойчивого. Кто вытерпел бы их с Хибари заскоки, но при этом имел свои собственные — что за человек без заскоков? Мукуро едва слышно хихикнул над своими мыслями. Да, человек без тараканов в черепушке — не нормальный человек. Робот какой-то. «А если у Голы Моски тоже есть тараканы — хотя она вся какой-то сплошной заскок и глюк — получается, она почти человек? Выходит, Спаннеру удалось создать искусственный интеллект, практически такой же, как у человека?». Вот после этой феноменальной мысли Мукуро и понял, что пора спать. И в отпуск. И к Кее на коленки. Хибари не удивился прилегшему к нему на колени иллюзионисту, только вздохнул и начал перебирать его волосы, шутливо почесывая за ушком. Рокудо расщедрился на довольное «мур», и тут же нагло задрых. «Кошак ты, а не ананас», — тоскливо подумал Хибари. Спать ему тоже хотелось, но для этого нужно было встать, спихнув с себя Мукуро, растелить кровать, уложить ананас, улечься рядом… Слишком много телодвижений. Хибари слегка подвинул Мукуро, улегшись рядом. Мукуро быстро адаптировался к новому расположению, обняв Кею и уютно засопев ему в волосы. Хибари улыбнулся, собственнически закидывая ему руку на талию, и почти сразу же засыпая. *** Выползая утром на кухню, Мукуро искренне мечтал, чтобы там были кофе, еда и отсутствие других людей. Кея был злостным жаворонком не только по фамилии, но и по внутренним часам. Соответственно, вставал он в семь (несусветняя рань для иллюзиониста), пинками гнал Рокудо в душ, а затем бодрый, как кипяток, и грозный, как еж в темном лесу, Хибари Кея шел наводить порядок на вверенной ему территории. Мукуро мог бы завалиться дальше спать, если бы не дурацкое свойство организма: раз уж встал, то заснуть уже не выйдет. Так что пришлось вяло ползти на кухню за порцией бодрящего кофе. Вчерашний телепат здорово потрепал ему нервы. Всю ночь снилась всякая муть. Кровь, умирающие люди, свастики. Озадаченно хмурясь, Мукуро замер посреди коридора. Свастики? В жизни он со всяким сталкивался, но с фашистами? Фашистские лаборатории вели обычно далекие от гуманности опыты, но обладатели Пламени им не попадались. В Эстранео никакой нацистской символики не было и в помине. Значит, это не его сны. Он случайно подсмотрел сны кого-то из гостей. Кого? Телепата? Нет, не похож он на жертву лабораторий. В глазах нет того странного полубезумного огонька, что порой вспыхивал в глазах Рокудо. Любой, кто перенес на своей шкуре страдания, кто был подопытным кроликом, безвольной игрушкой, инструментом, навсегда отмечен сумасшествием. Разумеется, это касается тех, кто пробил себе путь на свободу через смерти мучителей. Телепат на такого не походил. А вот его спутник… Мукуро криво улыбнулся и пошел дальше, вяло переставляя ноги. Вот чьи кошмары он подсмотрел; как будто ему мало своих! Что ж, кажется, эти гости будут интересными. К идее Чарльза попросить помощи у обладателей Пламени Предсмертной Воли Эрик отнесся скептически. Да, он знал о таких людях. В Америки они не жили, а вот в Европе и Азии процветали так называемые мафиозные семьи, в которые и объединялись обладатели Пламени. Эрик ни разу не сталкивался с ними в бою и не знал, насколько велика их сила. Зато он отлично знал, что возможности мафии огромны. Даже не используя Пламени, они лихо управляли всеми сферами экономики и даже политикой. Что могли предложить им мутанты? Ничего, кроме себя самих. И ладно бы еще Чарльз обратился к какой-нибудь мелкой семье, нет! Он пришел к главе самой могущественной, «королевской» семьи — Вонголы. Савада Тсунаеши оказался юным, умным и неожиданно понимающим человеком. Он предложил достаточно выгодный договор о союзничестве, согласно которому мутанты под началом Чарльза и Эрика будут официально состоять в Вонголе. В свою очередь Вонгола будет оказывать им всяческую помощь и поддержку. Разумеется, в договоре была масса подпунктов, но суть… Суть Эрика устраивала. И даже то, что им с Чарльзом необходимо было прожить хотя бы недельку, дабы познакомиться поближе с миром мафиози, не особо пугало. Даже интриговало. Леншерр был отнюдь не против узнать побольше об их силе. Об Атрибутах Пламени он слышал: Небо — сам Тсунаеши, Ураган — его Правая рука, Дождь, Солнце, Гроза, Облако и Туман — странная парочка, которую они встретили после заключения договора. Возможности Пламени граничили с магией. Эрик поймал себя на немного детском желании увидеть чудо. Утром на кухне они с Чарльзом познакомились с Хранителем Дождя Вонголы — Ямамото Такеши. Веселый, улыбчивый парень с шрамом на подбородке готовил кофе и бутерброды на всю семью, рассказывал байки и анекдоты из жизни семьи и совсем не походил на мафиози. Но Эрик отлично чувствовал, что за улыбкой искусно спрятался убийца. «Кажется, мне здесь будет нескучно,» — подумал он, усмехнувшись. — О, Мукуро, доброе утро! Хибари опять так рано разбудил, да? — сочувственно поприветствовал вошедшего парня Такеши. Нет, вошедшего — неправильное слово. Рокудо Мукуро — Эрик вспомнил его имя — не шел, а буквально полз, еле перебирая ногами. Тяжело бухнувшись на стул напротив мутантов, он зажмурил немного приоткрытые глаза и глухо произнес: — Кофе. Печеньки. Убить Кею. — Ахаха, вы такие забавные по утрам, — заливисто рассмеялся Такеши ловко поставил перед Мукуро большую кружку с кофе и тарелочку с горкой печенья с шоколадной крошкой. Эрик поджал губы: на кружке была изображена очень, очень сонная сова. Очень похожая на растрепанного Хранителя Тумана, который, похоже, медитировал на запах кофе, постепенно просыпаясь. — Вы так сердце посадите, — мягко заметил Ксавьер, обращая внимание на размер кружки. «Четыреста миллилитров… А то и все пятьсот,» — Эрик понимающе улыбнулся краешком губ. Сам по утрам он просыпался легко, а вот Чарльз… Он не раз видел, как Рейвен стаскивала брата с кровати буквально силком. Просыпался Чарльз обычно, когда его окунали в холодную воду. Кофе он не любил. — Пересажу новое, — пожал плечами Мукуро, прихлебывая кофе. — Или создам иллюзиями. — Разве это возможно? — спросил Эрик. — С помощью Тумана реально создать любой орган. Моя ученица уже лет десять ходит с искусственными органами, — Мукуро зевнул, прикрыв рот. Растрепанные волосы закрывали глаза и лезли в рот. Но причесываться так лень… Хотелось куда-то прилечь и просто смотреть в пространство. Даже подшучивать над гостями не хотелось. — Мукуро очень талантливый, — похвалил его Ямамото. — О, Хибари, доброе утро! Чего ты так мучаешь Мукуро? Не буди его так рано. «На месте Такеши, я бы заткнулся, — подумал Мукуро, спинным мозгом чувствуя ауру раздражения, которую распространял вокруг себя Хибари. — Еще чуть-чуть, и он начнет буйствовать. Боюсь, перенести его вспышку гнева смогу только я. Нехорошо, Тсуна расстроится». — Кея-кун, ты чего такой злой? Травоядные замучали? — Мукуро чуть запрокинул голову. Хибари зло фыркнул. Положив ладонь на голову Рокудо, он резко, но осторожно наклонил ее к чашке. — Ананас, пей свою бурду и не отсвечивай. Меня выбесили зверек, курящее травоядное, твой ребенок и бесполезные травоядные, которые крутятся у нас по дому! Так что молчи и молись. Бешенные, прищуренные от злости стальные глаза обвели всех здесь присутствующих, намекая, что все вышесказанное как бы и их тоже касается. «Хибари выбесили Тсунаеши, Гокудера, Фран и рядовые. Или он имел в виду прислугу? Да нет, прислуга у нас тихая и незаметная, это он о рядовых. Печально». Мукуро не дергался, не выворачивался — Хибари удерживал его аккуратно и небольно. К такому он давно привык. Всем вокруг тоже пришлось привыкнуть к тому, что порой Хибари обращается с Мукуро, как с врагом. — На вот, выпей чаю и успокойся, — Такеши примирияюще улыбнулся, налив Хибари зеленый чай. Фыркнув, Кея отпустил Мукуро и сел рядом с ним. Отпив чаю, он принялся с ворчанием убирать с лица иллюзиониста волосы, ворчливо, но уже беззлобно обзывая его свинтусом и неряхой. Мукуро сидел спокойно, слабо улыбаясь и жмурясь. Видно было, что ему такое обращение нравится больше. Да, после того, как Облачко ударит, пихнет, как-то еще тронет Рокудо, он тут же принимался устранять «последствия» своих действий. Если ударил — обработает ссадину, приложит лед, поцелует больное место. Если сломал что-то — будет носиться с иллюзионистом, пока не снимут гипс. Да и потом тоже — пока не реабилитируется. Тсунаеши чуть не упал в обморок, впервые увидев, как Хибари нежно целует разбитые им самим губы Мукуро. И как Мукуро, чуть хмурясь от боли, гладит черные волосы своими отбитыми пальцами. Для них обоих боль не являлся чем-то страшным. Это было скорее свидетельство того, что они еще живы. Мукуро многое перенес, и побои Хибари для него были словно ласка. А Кея… Кея иначе не мог. Он всегда реагировал ярко и несдержанно на Мукуро — и когда они были врагами, и сейчас. Лучше всего ему удавалось выражать свои чувства в драке. Потому Хибари до сих пор бил Мукуро; а затем, словно безмолвно извиняясь, целовал нанесенные раны. И Мукуро, мягко улыбаясь, принимает эти раны, как драгоценные подарки, без отрицания или обиды. Отвечая на удары — сладкими поцелуями и теплыми объятиями. Это самая странная на свете любовь. И Тсунаеши считал, что ему крупно повезло однажды увидеть столь чудесное чувство. Жаль, что больше никто в Вонголе толком этого не понимает. Тсуна слышал, как Хаято ворчливо звал их: «садо-мазохисты несчастные!». Разумеется, Гокудера был совершенно не прав. Но что Савада мог ему сказать? «Ты не прав — они не садисты. Им не нравится причинять боль. Кея-сан любит сражаться, да и Мукуро тоже. Они не любят боль, но они так выражают свои чувства. Им не важны раны, синяки, переломы. Я отлично вижу, что за насмешками Мукуро и злостью Хибари скрывается их любовь — такая теплая и нежная, что мне хочется плакать». Гокудера покивает, согласится со своим Джудайме, но гипер-интуиция, грустно качая головой, сообщит, что подрывник ему не верит. Что он остался при своем мнении. Просто Савада — босс, с ним не спорят. Тсунаеши улыбается, заметив, как снова Хибари бинтует вывихнутое запястье Мукуро. Он улыбается и мечтает однажды посмотреть на кого-то такими же глазами, как они смотрят друг на друга. *** Эрик удовлетворенно вздохнул, удобно устроившись в мягком кресле. Негромкое потрескивание огня в камине, интересная книга, бокал отменного бурбона под рукой — что еще нужно в этом безумном доме безумно уставшему человеку? Леншерр с усмешкой покачал головой. В особняке Вонголы постоянно что-то взрывалось и рушилось, постоянно кто-то с кем-то дрался, кто-то кого-то пытался убить и кто-то старался взорвать сей многострадальный дом. А посреди всего этоо бедлама обычно стоял Савада Тсунаеши с ангельской улыбкой и чашкой ароматного чая в руках. Постепенно чаша его терпения переполнялась, чашка разбивалась вдребезги, а возмутители спокойствия разлетались в разные стороны, как кегли. И пока дебоширы приходили в себя, Тсунаеши успевал прочесть им исключительно проникновенную лекцию, которая сводилась к тому, что особняк Вонголы пережил девять поколений Семьи, и он, Десятый глава Семьи, не допустит, чтобы в его время особняк был развален до основания гиперактивными идиотами! Дебоширы покаянно опускали головы и клялись так больше не делать. Ближайшие пару дней. Усмехнувшись снова, Эрик покачал головой. Чарльза — вот кого напоминал ему Тсунаеши. Оба любили разлагольствовать и увещевать; разве что Тсуна был помягче и не такой разгильдяй. Одним словом, найти покой и уединение в этом месте мог разве что Хибари Кея — которого банально боялись все, кроме босса и Рокудо Мукуро. Эрик пристально посмотрел на диван напротив его кресла. Да, уединение в этом доме, кажется, непозволительная роскошь. — Хватит скрываться в Тумане, — негромко, но веско произнес Эрик. — Я тебя чувствую. Выходи уже. — Ку-фу-фу, — прошелестел знакомый смех. Воздух зарябил и соткался в худощавую фигуру в кресле слева от дивана. — Надо же, заметил-таки. Ты точно управляешь металлом? — Мукуро склонил голову набок. — Может, ты все же эмпат? — По части эмпатии и телепатии у нас Чарльз. — Да? Странно, но он меня не почувствовал, когда обжимался с Тсунаеши в его кабинете, — Мукуро постучал указательным пальцем по нижней губе. В разноцветных глазах плясали чертята. Эрик поперхнулся бурбоном, который опрометчиво решил выпить именно в этот момент. — Что? Шустро, однако. Интересно, это всерьез или как всегда? — Если бы было не всерьез — Тсунаеши отшил бы твоего друга. Моментально. Интуиция у него граничит с предвидением, ты уж мне поверь. Даже наши с Кеей шалости просекает на раз. Эрик предпочел промолчать. Савада взрослый человек, и все такое. А вот у Чарльза иногда ветер в голове гуляет, но тут даже Рейвен бессильна. — Ты убивал, — констатация факта, не более. — Ты тоже? — больше похоже на вопрос. Ибо хрупкое, озорно улыбающееся создание не похоже на убийцу. — Мафия, — Мукуро фыркает, смешно морщит нос. — Впервые я убил в семь лет. Надо мной ставили опыты… — Над тобой тоже? — невольно вырвалось у Эрика. Выходит, что мутанты, что обладатели Пламени — имеют одинаковые проблемы. — Я уже давно их всех убил, так что все в порядке. Эр-р-рик Ле-енш-шер-р-р, — мурлычет Рокудо, неспешно вставая. От столь откровенного тона и грациозных движений Эрик не сразу сумел среагировать на Мукуро, невозмутимо устроившегося верхом на его бедрах. Мягко улыбнувшись, иллюзионист провел ладонью по его волосам, погладил скулы, склонился чуть ниже. Леншерр смотрел на него спокойно. Он легко сможет убрать его от себя — вокруг есть металл. Настольные лампы, тяжелая каминная решетка, литые статуетки на камине. Серьги в ушах Мукуро, кольца на его пальцах. И пирсинг… — Серьезно? — Эрик выгнул бровь, красноречиво посмотрев на грудь Мукуро. Тот улыбнулся, закатив глаза. — Прихоть Кеи. Да, оба соска. И пупок тоже. Пупок он сам прокалывал, — Рокудо облизнулся, словно эти воспоминания обладали особым вкусом. — Вы любовники? Почему тогда ты сидишь на мне? — Эрик не пытался обнять или оттолкнуть Мукуро. Он уже успел понять — все иллюзионисты слегка двинутые. На их поступки в мафии смотрят издревле сквозь пальцы — что взять с тех, у кого мозги набекрень из-за Пламени? Так что случайная прихоть Мукуро была нормальной для него. Просто нужно было подождать, пока иллюзионист наиграется. — Ц-ц-ц, — поцокал недовольно языком Мукуро. — Мы любим друг друга. Давно, давно, еще с прошлых жизней, — поерзал, устраиваясь удобнее. — Тогда… почему ты сейчас?.. — Ты мне нравишься, — прошептал Мукуро, склоняясь еще ниже. Его волосы коснулись щек Эрика. В разноцветных глазах плясало адово пламя, и черти устраивали шабаш. — Что ты творишь, травоядное?! — злобное рычание прошлось морозом по спине Эрика. Это был Зверь — не синий и пушистый Хэнк, а стальноглазый и со смертоносно сильными руками. — Кея, а я тебя уж и заждался, — радостно вскинулся Мукуро, не обращая внимания на разъяренный взгляд. А зря. Рыча, Хибари схватил его за руку и рывком стащил с Эрика, сильно встряхивая. Едва слышно хрустнули кости. Зрачок в синем глазу резко расширился; Мукуро болезненно выдохнул, закусывая нижнюю губу до крови. — Сломал? — хмуро поинтересовался Кея. Он отпустил руку Рокудо и наблюдал, как тот морщась и шипя ощупывает пальцы. — Пару пальцев, не более, — вымученно улыбнулся Мукуро, опускаясь в свое кресло. — Фигня, срастется. Это вообще левая рука, а я же все-таки правша, мне не страшно… Хибари молча опустился перед ним на одно колено. Бережно взял в свои ладони пострадавшую руку. И нежно, трепетно начал целовать покрасневшие, уже начавшие опухать пальцы. Наблюдающий за этой сценой Эрик сглотнул. В этих поцелуях было столько нежности, столько немого обожания, преклонения перед Мукуро. Перед его драгоценными, священными для обоих ранами. И сколько же было счастья в покрасневших от сдерживаемых слез глазах Мукуро. Боль будто смыло дождем. Покусанные губы дрогнули, складываясь в улыбку… Эрик отдал бы многое, чтобы ему однажды так улыбнулись. — Легче? — тихо спросил Хибари, поднимая взгляд на Мукуро. — Намного, — Рокудо погладил его по волосам. — Пойду к Рехею — пусть подлечит. Хибари молча кивнул, помогая ему встать с кресла. Мукуро подмигнул Эрику и ушел, придерживая левую руку правой. Леншерр посмотрел на камин. Да, таких сильных и необычных чувств он еще не видел. При всей своей ненормальности эта любовь вызывает зависть. — Предлагаю один раз, повторять не буду, травоядное, — Хибари скрестил руки на груди. — Ты нам нравишься. Мы предлагаем тебе быть с нами. — Третьим? — иронично хмыкнул Эрик. — Да, — судя по каменному лицу, Кея иронию если и понял, то реагировать не соизволил. — Даю тебе срок на размышления — сутки. Согласишься — хорошо. Нет — уговаривать и бегать за тобой никто не будет. Леншерр криво усмехнулся. Да, вот так и надо предлагать встречаться. А то Чарльз, помнится, комплименты рассыпает, в чувствах неземных заверяет… — Втроем? Это ненормально, — Эрик откинулся на спинку кресла, насмешливо глядя на невозмутимиого Кею. — Что есть норма и кто ее определяет? — фыркнул он, раздраженно поведя плечом. Чуть прищурился. — Разве тебя можно назвать нормальным? — Меня — ни в коем случае. Как и ваши отношения, разве нет? — Отношения? — Хибари посмаковал это слово. Затем неожиданно тепло улыбнулся. — Мукуро обожает обниматься. Он может напасть на меня с объятиями в любых ситуациях, где угодно, не смущаясь никого и ничего. Но в то же время, он жутко смущается, когда ему делают комплименты или хвалят — от души, искренне. Он любит, когда я его связываю. И когда оставляю засосы в таких местах, где никак не скроешь. Мукуро ужасно ревнив — и истерит всякий раз, как на очередном приеме на меня начнут заглядываться. Я тоже ревнивый — но я просто молча кусаю его, до крови, сильно. Мы оба любим те моменты покоя, когда мы не ссоримся, не деремся, не выясняем отношения и не трахаемся. Когда просто сидим в обнимку под одним пледом. Или когда вместе готовим. Или даже когда вместе сражаемся — спина к спине. Из нас отличный дуэт… — Зачем ты мне это говоришь? — Хочу, чтобы ты нас понял. Нашу тягу к теплу. Нашу тягу к разрушениям — прежде всего, друг друга. Ты похож на нас, Эрик Леншерр, — Кея не растягивал и не мурлыкал его имя. Но все равно, оно прозвучало по-особенному. — Ты не постесняешься убить или просто ударить обидчика. Но ты так же и смог бы хорошенько ударить словом. Как Мукуро. — Вам просто нужен кто-то, кто будет буфером между вами? — Эрик задумчиво склонил голову набок. — Кто-то, кто не даст вам покалечить друг друга? — Нет, — Хибари покачал головой с легкой усмешкой. — Нам нужен кто-то, кого мы смогли бы любить, не причиняя боли. Кея быстро подошел к нему и почти невинно коснулся губами его губ. — Подумай об этом. Эрик коснулся пальцами своих губ. Разные? Противоположности? Эти двое одинаковы. По-своему, но они проявляют свою любовь похоже. Присоединиться к ним? Стать частью их странного мира? Забыть о мести — или же просто отложить ее — и просто наслаждаться чужой любовью? Одолженной из милости, подаренной на время. Ведь такое не может быть… навсегда? Эрик прикрыл глаза. Это стоило обдумать. И неплохо было бы посоветоваться кое с кем. *** — Я прошу прощения, синьор Савада… оу, — Эрик замер на пороге, с интересом разглядывая представшую перед ним картину. Савада Тсунаеши сидел на краю своего стола, обняв за шею Чарльза, стоящего между его разведенных ног. Чарльз же торопливо вытащил руки из-под рубашки Савады, стремительно краснея. — Эрик, это… — Мистер Леншерр, понимаете… — Так, стоп, — Эрик, уже вовсю ухмыляясь, поднял обе руки вверх. — Послушайте, я вам не мамочка, чтобы передо мной оправдываться. Если уж вы двое решили завести такие отношения — вперед. Однако, синьор Савада, должен предупредить, что Чарльз — человек с обилием различных заскоков, так что наберитесь терпения. — Как будто бы я людей с заскоками не знаю, — с улыбкой ответил Тсунаеши, полностью успокоившись. — У меня тут каждый третий псих, каждый второй со справкой, а остальные просто идиоты. Вы хотели со мной что-то обсудить? — Вообще-то да, хотел… — Я могу уйти, — Чарльз отошел от Тсунаеши, который соскочил со стола и невозмутимо принялся поправлять одежду. — Только недалеко, с тобой я тоже хочу поговорить. — Эрик проводил Ксавьера насмешливым взглядом. — Так что же вы хотели обсудить? — Тсунаеши опустился на диван, жестом приглашая присесть рядом. — Ваших Хранителей. Рокудо Мукуро и Хибари Кею. — Они вам угрожали? Запугивали? Оскорбили? Предлагали неприличное? — Тсунаеши не выглядел удивленным. — Хорошего же вы мнения о своих подчиненных, — покачал головой Леншерр. — Я просто их давно знаю, — Тсунаеши скорбно вздохнул. — Когда-то Мукуро и Кея-сан друг друга ненавидели и пытались убить. Вернее, агрессия исходила, в основном, от Хибари, а Мукуро просто было весело. Каждый раз, как они встречались, они затевали драку, в ходе которой разрушали все и вся вокруг. Когда же они стали парой, лезть к ним стало еще опаснее, а разрушений и убитых нервных клеток стало больше. Поверьте моему многолетнему опыту взаимодействия с этими двумя: если уж они взялись за кого-то всерьез, то остается только молиться. Все равно больше ничего не поможет. — Хм, — Эрик криво усмехнулся. Какая интересная характеристика. — Нет, они не угрожали мне. Они всего лишь предложили встречаться с ними обоими. — О-о-о, — протянул Савада. — Я что-то подобное предполагал. — Правда? — Да. — Тсунаеши встал и подошел к окну. Выглянул, зачем-то подергал штору. — Рано или поздно они друг друга поубивают. Вернее, Хибари не расчитает силу и однажды убьет в приступе ярости Мукуро. А затем… затем он уйдет сражаться с врагами Семьи. И будет сражаться, пока кто-то не ударит в его беззащитную спину и не прервет его жизнь. Так будет, — негромкий голос сочился горечью, будто рана кровью. — Если только не найдется кто-то, кто уравновесит их характеры и сумеет стабилизировать их безумие. Вы словно стальной стержень для Хибари и Рокудо, — Тсунаеши оглянулся через плечо. Улыбнулся краешком губ. — Решение за вами, мистер Леншерр. Но я буду рад видеть вас в нашей семье. Вместе с Мукуро и Кеей. Эрик закрыл за собой дверь кабинета Тсунаеши. Последние слова не желали уходить из его головы, постоянно звучали в ушах. Стержень? А кто бы его самого поддержал?.. — Нет, Эрик, — сказал позже Чарльз, которого он сумел отловить в библиотеке. — Ты не понял. Не только ты — но и тебя. Это обоюдная связь. Мне так кажется. Хотя я не могу читать их мысли, но я вижу, какими глазами они на тебя смотрят. — И какими же? — прищурился Эрик. Чарльз широко улыбнулся. — Я скажу глупо и высокопарно, но иначе не выйдет: словно ты — желанное и необходимое им сокровище. Ты им нужен. И вопреки своим собственническим характерам, они дали тебе выбор. Дали время. Решение за тобой, Эрик. Но я буду рад, если ты обретешь счастье. И узнаешь, что такое любовь. — Как ты? Что насчет Савады? — Он меня понимает. И эта не интрижка. Это настоящее, Эрик. Может, со стороны кажется, что мы торопимся, но бывают ситуации, когда сразу понимаешь, что поступаешь правильно, что так надо, что это — навсегда. Я нашел то, что мне нужно, нашел того, без кого больше не смогу. Тсунаеши, — светлая улыбка, сияющие глаза. — Хочу, чтобы ты тоже нашел свое счастье. Эрик, оставшись один, закрыл глаза, полностью расслабившись в кресле. Счастье? Эти двое? Глупо. У него в жизни другие цели. Но… — Глупый Кея, — тихий шепот, прохладные пальцы на лбу. Эрик усилием воли заставил себя оставаться расслабленным. Мукуро погладил его по голове, продолжая шептать: — Глупый… Так резко нельзя. Можно спугнуть. Такой категоричный. Это жестоко. Эй, Эрик, ты ведь не спишь? Открой глаза. Эрик быстро открыл глаза, ощупывая мысленно пространство. Металл есть, все в порядке. Мукуро, склонившийся над ним, грустно улыбнулся. — Я ее чувствую. Твою силу. Ты меня боишься? Считаешь угрозой? Мы тебя напугали. Нет, — Мукуро нахмурился. — Ты боишься не нас, а нашего предложения. Наших чувств. Не нужно, Эрик. Мы можем быть жестокими, безжалостными, но по отношению к тем, кто нам дорог — мы другие. Или ты боишься таких отношений? — Скорее, не считаю их необходимыми, — прохладно ответил Эрик, осторожно обхватив запястье Мукуро и убирая его руку от своей головы. Тонкое, одними пальцами переломить можно. Он весь такой — тонкий и хрупкий, в чем только душа держится. «Рано или поздно они друг друга поубивают.» И первый будет Мукуро. И его смерть убьет Кею. Эрик прикрыл глаза. Притянув к себе руку Мукуро, он невесомо поцеловал внутреннюю сторону его запястья. — Мы ведь можем хотя бы просто попробовать? Для начала, — улыбнулся Мукуро, наклонив голову так, чтобы волосы прикрыли его красный глаз. — Для начала, — согласился Эрик. *** Позже Эрик спрашивал себя не раз: что же именно подтолкнуло его к такому решению? И жалеет ли он теперь? Теперь, спустя почти две недели. Когда он узнал привычки Кеи и Мукуро. Их предпочтения. Их натуры. Их обыденную, домашнюю сторону. Ту, что надежно скрыта от посторонних взглядов. Мукуро был совой, а Кея жаворонком. Причем жаворонком весьма активным, который при пробуждении поднимал всех вокруг. Эрик подозревал, что он мучал такими побудками Мукуро просто, чтобы банально поумиляться сонным, зевающим, лохматым, старающимся прислониться или вовсе прилечь на кого-то теплого, достаточно мягкого. Например, на самого Эрика. Или Тсунаеши, который легко мог одной рукой пить чай, перебирать бумаги, а другой придерживать нагло дрыхнущего на нем иллюзиониста. Кея любил тишину и одиночество. Ненавидел, когда вокруг него толпились бестолковые травоядные. Исключения он делал только для Мукуро — которого любил и с чьим присутствием в своей жизни давно смирился — и для Эрика, авансом на будущее. Все остальные могли идти лесом, подгоняемые тонфа. Разве что босс успевал обычно сообщить очередное задание, прежде чем вылетал, как пробка с базы Хибари. Иллюзионисты обожали сладкое — а Мукуро не мог и дня прожить без горького шоколада. Такого горького, что у остальных скулы сводило. Хибари же только усмехался, прихлебывая такой же горький зеленый чай. А еще оба были безумно тактильны, в своем стиле, разумеется. Мукуро, не смущаясь, мог обнять любого из своих партнеров в любой момент. Обожал сидеть на коленках, тащился, когда его самого обнимали или гладили — когда первыми проявляли инициативу. Хибари же мог легко стукнуть за просто прикосновение на людях — но зато отрывался по ночам. Эрик в первую ночь просто наблюдал за ними, и был несколько удивлен выносливости Кеи, который отлюбил Мукуро до потери сознания. Пять раз — это сильно, подумал тогда Эрик, и решил не отставать. Мукуро жаловаться и не думал, умиротворенно улыбаясь обоим утром. Потому сейчас, ворочаясь на слишком большой для него кровати, Эрик скрипел зубами, вспоминая, что обычно происходило, когда Мукуро или Кея, или они оба были в игривом настроении. Сейчас же оба Хранителя умотали куда-то; как сказал Тсунаеши: «Они сказали, что им надо решить одну личную проблему». Интересно, какая это у них может быть личная проблема втайне от Эрика? Леншерр зло выдохнул, переворачиваясь на спину. Он им отомстит. Точно отомстит. Как-нибудь, он еще не знает, как отомстить не больно и чтобы приятно было всем. Но обязательно придумает. За дверью спальни послышался шорох. Кто-то упал, на него сердито шикнули. Что-то зашелестело, словно сброшенная на пол одежда. Послышалась тихая, но очень душевная ругань. Эрик быстро закрыл глаза, притворяясь спящим. — Тише ты, не разбуди его! — очень эмоциональным шепотом потребовал Кея. — Так не пихай меня, у меня же руки заняты, — Мукуро почти шипит, словно змея. — Зачем ты это волочешь? Я же тебе говорил, что это плохая идея! — Перестань, ему понравится. — Боссу нашему не понравится, если он узнает. — Ты думаешь, мы сможем скрыть это от Тсуны?! Ты что, это же… это же… это же Тсуна! У нас больше шансов от телепата утаить все, чем от него, — в голосе Мукуро слышалась непоколебимая вера в интуицию босса. — Ну все, хватит шептаться, я не сплю, — Эрик резко сел на кровати и включил торшер у изголовья кровати. Мукуро сразу же радостно заулыбался, а вот нахохлившийся Кея как-то виновато на него посмотрел. В руках Мукуро была большая коробка, с крупным красным бантом на крышке. Оба выглядели вымотанными и слегка потрепанными: у Кеи была разбита губа и ссадина на скуле, грозящая завтра перерасти в отменный фингал. А Мукуро просто был бледным, словно привидение, имел нездоровый блеск в глазах и неестественно стоял — совершенно не опираясь на левую ногу. — Вас где носило? — не слишком ласково поинтересовался Эрик, оценив их «шикарный» внешний вид. — Соскучился, Эрик? А мы тебе подарочек привезли, — пропел Мукуро, прохромав к кровати и плюхнувшивсь рядом. Протянул коробку. — Вот, держи! С днем рождения! — И как только узнали? — хмыкнув Леншерр, не торопясь открывать коробку. Ведь сперва нужно сполна насладиться странным ощущением, которое не посещало его с самого детства. Того забытого, далекого времени, когда родители были живы и каждый день рождения превращали в праздник. Когда ждешь чуда и гадаешь — что же, что же в этой нарядной коробочке? Коробка Мукуро была не нарядной. Обычная, пластиковая. Крышка явно не от этой коробки. Бант, кажется, держится на иллюзиях. Но там, в коробке, точно что-то ценное, что эти чокнутые с боем добывали. Это точно очень важная вещь. Маленькое чудо. Для него. — Чарльз сказал, — негромко объяснил Кея, стягивая пиджак и снимая перевязь с тонфа. Криво усмехнулся. — Я хотел ограничиться устным поздравлением и… устным отчетом, но Мукуро решил, что тебе будет приятнее наглядно удостовериться в том, что мы сделали. Эрик нахмурился — слова Кеи звучали странно, а лихорадочно блестящие глаза Мукуро и его дрожащие губы сильно настораживали. — Открой коробку, — Кея прищурился. — И все поймешь. Приподняв крышку и с долей опаски туда заглянув, Эрик сильно стиснул зубы. Открыв коробку полностью, он посмотрел на ее содержимое. В душе царило смятение. — Тебе нравится? — Мукуро осторожно, даже как-то робко коснулся его руки, заглядывая в глаза. — Ты же хотел ему отомстить, верно? Нам Чарльз рассказал твою историю. — Пришлось потрудиться, чтобы найти эту тварь, — Кея потянулся, зевнул. — Как же я устал… — О, наконец-то признал, что тоже можешь уставать, как обыкновенное травоядное? — Рокудо смазано ему улыбнулся, но тут же повернулся к Эрику. — Эй, Эрик, тебе нравится наш подарок? Леншерр молча закрыл коробку. Страшный подарок — голова Себастьяна Шоу. Страшный… и желанный. Он столько лет мечтал увидеть его мертвым, столько лет мечтал его убить. И вот — Шоу мертв. Его голову преподнесли ему в качестве подарка на день рождения. Эрик посмотрел на Мукуро и на Кею. Они старались… помочь ему? Сделать приятное? — Я… так хотел его смерти, — наконец произнес он, осторожно поставив коробку на пол. — Спасибо. Это прекрасный подарок. Но почему?.. — Разве ты не рад знать, что тот, кто причинил тебе столько боли, кто заставил считать чудовищем — мертв? — в глазах Мукуро полыхнул огонек безумия. А за ним таился океан боли, который не вычерпать и не осушить. Эрик обнял Мукуро. Не сильно, но достаточно, чтобы ощутить сердцебиение. — Спасибо, — прошептал на ухо. — Это действительно то, что было мне нужно. Спасибо… Мукуро успокоенно улыбнулся, закрывая глаза и положив голову на плечо Эрика. Хибари незаметно выдохнул — он опасался, что испугавшись такой стороны Мукуро, Эрик сделает или скажет что-то не то. Но кажется, он все понял. Можно расслабиться и наконец-то лечь спать. Они действительно очень хотели сделать приятный и полезный подарок. Хибари был резко против дарить какую-то бесполезную, пусть и красивую, ерунду, Мукуро хотел оригинальности. Затем допросили с пристрастием Чарльза, разузнав все, что телепат знал об Эрике. В том числе и о Шоу. Идея появилась у них обоих почти одновременно. Разве что Кея больше хотел просто сообщить Эрику, что они убили его врага, а его приспешников отправили куда подальше, зализывать раны и лечить свежие психологические травмы. Но Мукуро, невольно вспомнивший свое прошлое и поставивший себя на место Леншерра, захотел сделать такой жуткий подарок. Жуткий, да. Но желанный. Такое сложно понять, если не пережил на собственной шкуре. Сложно осознать такую сильную ненависть, всепоглощающую, выжигающую душу. Кажется, вот-вот и сам вспыхнешь от ненависти. Утолить такое чувство сложно. И Кея понимал, что Мукуро до сих пор не может забыть, не может отпустить. Возможно, убивая Себастьяна и отсекая ему голову, Рокудо убивал свои собственные кошмары. Кого-то другого напугал бы до чертиков и отвратил безумный смех, и запачканное кровью лицо, и счастливый взгляд, обращенный на отрубленную голову в руках. Однако, Хибари давно знал Мукуро и давно был знаком с его кошмарами. Они не страшили его. Это безумие было знакомым и почти родным. В конце концов, человек, который улыбается ему даже со сломанными его рукой пальцами, не может быть оставленным из-за такой мелочи. Мукуро довольно жмурился, прикорнув под боком у Эрика. Они с Кеей по обоюдному согласию запихивали Леншерра посередине, между друг другом. Самого Мукуро Хибари всегда отправлял спать к стенке. Ибо с края можно упасть, с краю лежать опаснее, так можно быстрее реагировать на опасность… Словом праздник параноика-перестраховщика. Иллюзионист тихо улыбался, слушая дыхание таких родных и нужных ему людей. И пусть с Эриком они знакомы всего ничего — это его человек, он это точно знает! Этот человек нужен им с Кеей, нужен как воздух. И они его любят, уже так сильно, так ненормально, что похоже на одержимость. Но так лишь для тех неразумных людишек, что зашорены и окутаны своими стереотипами и заблуждениями. А для людей свободных… Такая любовь прекрасна. И так приятно, что его подарок пришелся по душе!.. Мукуро засыпал с счастливой улыбкой на губах. Дарить подарки — так приятно, не правда ли?.. Приятнее только знать, что твоих демонов принимают так же открыто, как принимают приятные стороны натуры. И с улыбкой протянут руку, даже если ты будешь весь в чужой крови. Эрик снова привыкал к тому, что спит не один. Справа спал Кея, повернувшись к нему спиной. Он всегда так засыпал — лицом к потенциальной угрозе. Но потом, во сне, он обязательно переворачивался лицом к Эрику и закидывал на него руку и ногу. Собственник. Мукуро с другой стороны спал, удобно положив голову на его плечо и положив руку на грудь. Он спит спокойно, не крутится. Разве что иногда его дыхание становится тяжелым, а на лбу возникает испарина. Тогда Кея, даже не просыпаясь, берет его ладонь в свою руку. Этого обычно хватает, чтобы Рокудо успокоился. Сам Эрик просто обнимает его, мягко поглаживая по плечу. Ему не понаслышке знакомо такое состояние, когда липкий кошмар держит в своих лапах. И как приятно, что есть кому выдернуть из дурного сна ласковым прикосновением. Сам Леншерр спит достаточно чутко — пока не очень получается доверять. И привыкнуть, что его так надежно и крепко взяли в плен. Но это так приятно. И это понимание… В комнате пахнет кровью, завтра нужно будет сжечь голову Шоу, и вместе с ней сжечь свое старое прошлое. У него теперь ведь есть новое будущее. Мукуро подарил ему не просто смерть врага — Эрик получил в дар свободу от своего кошмара. И только за это Леншерр готов вечно отгонять кошмары Рокудо и смягчать буйный нрав Хибари. Он готов попробовать… Нет. Он будет их любить. Они будут счастливы. Эрик улыбается, приобнимая Мукуро и прижимая к себе чуть плотнее. Коротко коснулся губами макушки Кеи. Теперь все будет хорошо.