Метемпсихоз Фантома

— Что тебя тревожит? — раздался как всегда спокойный ровный голос. Мельком обдумывая собственные мысли, Куроко смотрел куда-то в сторону, а через несколько секунд озвучил мучащий его вопрос: — Нормально ли, что я испытываю все эти чувства к Сейджуро, учитывая, что теоретически я тоже парень? — румянец на щеках более чем красноречиво говорил о том, насколько эта тема смущает, но в то же время волнует парнишку. — Почему нет? — по-доброму улыбнулась девушка, посмотрев на несколько хмурого Фантома, но не встретилась с его взглядом и добавила: — Я всегда считала, что у любви нет пола, как бы банально это не звучало. Или у твоего вопроса иной смысл? Но если бы это являлось единственным поводом для крайней задумчивости Куроко… Всё такой же безрадостный баскетболист вновь спросил: — А что если он поведется только на внешность? Ты ведь такая красивая. Мичико понадобилось немного времени — и возможно терпения — для того, чтобы придумать более подходящую к данной ситуации фразу. Когда мысли сложились в подобие заготовленной речи в голове, то она осторожно накрыла руку Тецуи своей и, натянув лёгкую, будто беззаботную, улыбку, проговорила: — Мне, конечно, приятно, но не забывай, что как бы ты не выглядел снаружи, внутри ты всё тот же Куроко. Людей, выбирающих друг друга по внешности, рано или поздно настигнет разочарование. Акаши знает тебя давно, так? Это уже даёт большую вероятность, что ему важна далеко не внешность. Парень вновь погрузился в раздумья, почти не обращая внимание на звенящую в ушах тишину и выжидающий взгляд глаз цвета апельсина. — И как же узнать, что именно ему нужно? Чувствует ли он то же, что и я? — Время покажет взаимна ли твоя симпатия, — пожала плечами Рэй. — Чёрт, так глупо, — чертыхнулся Куроко, нервно взлохмачивая волосы. — Кажется, я уделяю слишком много внимания этому всему, в итоге накручиваю себя и усугубляю ситуацию. Теперь даже во сне не отдыхаю, голова постоянно болит… — Открою тебе секрет, — неожиданно твёрдо прервала его Мичико. — Если не хочешь здесь появляться, просто перестань думать об этом месте. Перед сном подумай о чем-нибудь хорошем, не нагружай себя размышлениями, приводящими к самокопанию. — Прости, я не то имел в виду, — подумав, что он обидел девушку, Куроко поспешил извиниться. Они молчали какое-то время, но тишину первой нарушила как никогда серьёзная Мичико: — А ты что, правда думаешь, что я здесь по своей воле? — Честно говоря, не уверен… — негромко ответил он. — Да если бы было возможно, я бы давно ушла, переместилась в мир иной, да куда-угодно из этой чёртовой пустоты! — вдруг сорвалась она на крик. Голос её стал похожим на голос того, кто слишком долго молчал о чём-то очень важном, чём-то, что изо дня в день мучило лишь сильнее, буквально ломало изнутри. — Ты вообще понимаешь, что две души для одного тела — это ненормально? Рано или поздно одному из нас придётся покинуть это место навсегда, иначе, мне кажется, подсознание просто не выдержит, и ты потеряешь контроль над телом, тогда мы оба в проигрыше. Так почему бы нам прямо сейчас не решить этот вопрос? Мне, кажется, я рассказала тебе всё, что нужно, и даже больше, а значит, с чистой совестью могу быть свободна, - решительный взгляд, да и вся, так называемая, тирада Рэй, мягко говоря, обескуражили Фантома. — Стой-стой-стой, я… — еле переваривая полученную информацию, Куроко с трудом удалось подобрать слова: — Покинуть? Но как? — удивление сменилось каким-то внезапным сожалением, и он сказал: — Я не хочу, чтобы ты… — То и значит, — резко и твёрдо перебила его Мичико. — Я знаю способ, как это всё прекратить, мне просто нужно знать, готов ли ты, Тецуя? — спросила она, и в её глазах отражалась та мольба, отказать которой, казалось, невозможно, но юноша то ли в силу своего шока, то ли поддавшись странному порыву эгоистичности мотнул головой в знак несогласия. К его удивлению, она не расплакалась и даже будто показалась и вовсе не расстроенной, разве что в её взгляде появилась… злость? Куроко опешил, подумав было, что зря он так поступил, Мичико ведь можно понять, как вдруг она серьёзно начала говорить: — А я ведь хотела по-хорошему, но ты, чёртов упрямец, думаешь только о себе, не оставляя право выбора мне, той, которая жила в этом теле все эти годы. Чем я заслужила такое?! — крикнула она и гневно взглянула на парня, который, конечно же, уже не только успел пожалеть о том, что сразу не согласился, но и ему стало стыдно за то, что он и вправду думал столько времени только о себе и своём благе. Чёрт, почему осознание ошибок приходит тогда, когда кажется, что исправить ситуацию почти невозможно? — Значит, будем по-плохому, — с этими словами у Куроко из-под ног будто выбили какую-либо опору и появилось неизбежное чувство, что он падает. Ужас, паника, бешеное волнение — всё это накрыло баскетболиста с головой, и он не мог заставить себя думать о чём-либо, помимо того, что вот-вот упадёт или просто случится что-то ужасное. Но вдруг темнота вокруг озарилась чем-то ярким, поначалу нечётким, но с каждым мгновением мелькающих мимо картин — быстро сменяющих друг друга изображений — становилось всё больше… Пытаясь всеми силами хоть как-нибудь перебороть всепоглощающий страх перед неизвестностью, Куроко стал всматриваться в то, что происходило вокруг, и спустя несколько мгновений понял, что окружают его сейчас не что иное, как воспоминания. Перед взором Тецуи проносилось множество воспоминаний, каждое стремилось привлечь своё внимание вспышками эмоций, которые сопровождали данные моменты из жизни. Свои, чужие, радостные, несущие невыносимую боль… Он… Или уже она? Не мог выдержать это. Хотелось выть и царапать подушку ногтями - настолько тяжело было пытаться разобраться хотя бы в некоторых воспоминаниях, стремившихся максимально правдоподобно накрыть юношу эмоциями, которые почему-то в большинстве случаев являлись не самыми положительными. Это была невыносимая мука, будто подстроенная кем-то ради того, чтобы Фантом страдал, и только спокойно-насмешливый голос прежней владелицы тела откуда-то шептал: — Всё можно очень просто прекратить… — Убирайся из моей головы! Убирайся! — зажмурившись, изо всех сил закричал Куроко. — Ты просишь, Тецуя? — издевательски проговорила Мичико, голос её раздавался словно ото всюду. — Умоляешь? — можно было с уверенностью сказать, что после этого она самодовольно усмехнулась. — Как только ты вновь почувствовал угрозу жизни, сразу стал на всё согласен. — В мгновение тон голоса вдруг стал твёрдым и властным, и она спросила: — Ты будешь делать то, что я скажу? — Да, только прошу, прекрати это! — воскликнул парень. — Твоя воля…

***

Закончится ли эта пытка или так закончится моя «вторая жизнь»? Эти воспоминания… Такие разные. Вон там маленькая девочка с ярко-рыжими волосами весело идёт в школу, вероятно в первый раз. Мимо проносится момент, где уже подросшая девушка плачет в туалете, неужели её унижали в школе? Верно, потому что я тут же чувствую накатившую волну грусти и безнадёжности. Ого, а в другой стороне совсем малютка ещё плачет в коляске, кажется, это один из самых беззаботных мигов, которые окружают меня сейчас. Хэй, а что вон там? Среди множества воспоминаний моё внимание в очередной раз привлекло что-то, где, кажется, мелькнула голубая макушка. Ох, это и вправду я? Точно, первый день в средней школе Тейко. Тихий, низкого роста и наверняка слишком безразличный для подростков такого возраста, я, направляюсь в спортзал. Не могу сдержать усмешку — решительности мне всё же не занимать. Несмотря на то, что было абсолютно очевидно, что меня не возьмут даже в третий состав, я всё же пошёл на пробную тренировку. И не сдавался даже тогда, когда у меня ничего не получалось. И откуда только такая воля, иногда поражаюсь я? Вдруг меня будто что-то отталкивает, а в следующую секунду появляется всепоглощающее чувство, от которого внутри всё готово разорваться. — Ты не узнаешь эту боль, Тецу, потому что это моя боль, — почти в ту же секунду холодно произнёс голос Мичико. Я бы мог ей ответить, но боль заставляет сжимать челюсти так сильно, насколько это возможно. — Но, знаешь, я человек не жадный, поэтому поделюсь с тобой, — от язвительности её слов мне стало противно, но это ничто по сравнению с силой воспоминания, под давлением которого я сейчас нахожусь. И давно ли она стала такой жестокой… Как долго она сдерживала всю эту ярость в себе, прикрываясь маской спокойствия и благосклонности? И кто из нас ещё Фантом, называется! Чёрт, нужно как-то… выбираться отсюда? Но как? Что мне сделать, чтобы разбудить себя? Или её? Если этим потоком мыслей и воспоминаний управляет Мичико, то нужно прежде всего, наверное, отвлечь её так, чтобы она потеряла контроль, тогда я возможно смогу заставить себя проснуться. Что бы такое придумать, чтобы она ослабила свою хватку… Новый «приступ» от смертельного воспоминания натолкнул меня на немного безумную идею. Если она может использовать моменты из жизни как способ заставить меня мучиться, то значит и мне это под силу? Поделиться болью, говоришь… Стоит рискнуть. В конце концов как можно умереть, находясь в подсознании, верно? Пытаясь максимально подробно представить тот самый день, когда я умер, спустя несколько секунд я увидел, как оно промелькнуло у меня перед глазами. Как же мне направить его к Рэй… — Так нравится смотреть на мои страдания? Не знал, что за милым личиком скрывается такая бессердечная стерва… — заговорил я в несвойственной для меня раздражённой и в то же время уверенной манере. — Как ты смеешь так говорить про меня?! Я всего лишь прошу о справедливости! — возмутилась и без того разъярённая девушка. — А что мне ещё делать? Продолжать унижаться перед тобой, прося о своей заслуженной свободе? Мичико, кажется, усмехнулась, сверкнув в темноте своими неестественно — буквально горящими — яркими глазами. — А это уже твой выбор, Тецу, — уже более размеренно произнесла она. — Что насчёт тебя? — не желая сдаваться, я продолжал провоцировать девушку, несмотря на то, что навязчивая от воспоминания боль и не думала уходить. — Так и будешь прятаться в тени? Неужели не хочется поближе взглянуть на то, как я мучаюсь, и потешить своё самолюбие? Ответом мне послужило молчание. Я уже было занервничал, что она меня раскусила и не повелась на всё, что я успел наговорить, как вдруг услышал: — А ты прав. Она вдруг в одно мгновение появилась буквально из ниоткуда, а дальше дело было за малым — мне нужно было всего лишь представить, как это воспоминание как бы овладевает Мичико, подчиняет её чувства против воли. Я уже стал сомневаться, что у меня навряд ли получится, ведь я, мягко говоря, мало что смыслю в том, как в такие моменты должно работать подсознание. Или может мозг? Чёрт, да я даже не понял, как так получилось, что одна из душ смогла остаться в теле только лишь по собственному желанию! Око за око, как говорится. Когда я на пределе сил почувствовал, что буквальное ощущение тока по всему телу начинает отступать, то последнее, что я увидел стал сначала удивлённый, а потом вновь наполненный злобой взгляд апельсиновых глаз.

***

Акаши переживал. Нет, не так. Акаши чертовски сильно волновался. В чём же причина такого поведения капитана? Мичико. Мичико и игнорирование с её стороны всех попыток друзей как-либо связаться с девушкой. Весь день, что он провёл в школе, его мысли то и дело возвращались к вопросу: «Что с ней случилось?», а потом размышления перетекали к теме, что ему как можно скорее хочется сорваться с места и проверить, что с Рэй всё в порядке, и он просто себя накручивается. Призрачная вера в оптимистичную версию произошедшего помогала Акаши удерживать самообладание — ничего хорошего не было бы, выйди он из себя. Ещё до того, как звонок с последнего урока оповестил о «свободе» учеников, Поколение Чудес договорились, что именно капитан сходит проведать Мичико. Конечно Акаши узнал адрес баскетболистки, и через час езды водитель уже привёз его к нужному дому. Веля уезжать домой без него, Сейджуро направился ко входу, пытаясь унять волнение, подбивающее сердце стучать всё быстрее. Дверь ему не открыли. Никого нет дома? — Мичико, это я, Сейджуро, — громко сказал он, но никакого ответа не получил. — Молодой человек, вы к нам? — раздался женский голос сзади. Резко и с долей испуганности от неожиданности обернувшись, Акаши увидел подходящую к дому женщину, по яркому цвету волос которой и схожими чертами лица он тут же предположил, что это мать Мичико, а мужчина, паркующий машину в гараж — соответственно, отец девушки. — Да, здравствуйте. Я Акаши Сейджуро, капитан баскетбольной команды, в которой состоит Рэй, и её хороший друг. У нас с ней совместный проект, она попросила меня прийти к ней, вы не против? — в своей вежливо-сдержанной манере проговорил юноша с лёгкой улыбкой, стараясь всем своим видом максимально внушить доверие. — Ох, конечно-конечно, — засуетилась женщина, начиная искать ключи в сумке. — Помню, Рэй рассказывала о вас, Акаши-кун, я рада, что у неё такие ответственные друзья, — с милой улыбкой женщина открыла дверь в дом и зашла, а за ней и подросток. — Правда, кажется, с утра она чувствует себя не слишком хорошо, отказалась от завтрака, сказала голова сильно болит, поэтому мы решили, что лучше будет ей сегодня остаться дома, — на пару секунд юноша даже готов был поверить в то, что здесь есть доля правды, но его всё беспокоило, что за весь день баскетболистка ни нашла ни минутки, чтобы предупредить друзей о том, что ей не здоровиться. — Поэтому если что не сильно нагружай её домашним заданием, хорошо? — попросила его женщина, поднимаясь по лестнице, как бы без слов прося гостя следовать за ней. — Хорошо, спасибо, — кивнул Сейджуро. Когда они подошли к нужной комнате, то мама постучалась, сказав: «Милая, к тебе тут друг пришёл». Ответа снова не последовало. Вздохнув, женщина ушла, а парень несмело потянул за ручку двери, надеясь, что та не заперта изнутри. Тут ему повезло. Стоило только ему открыть дверь и он застыл на пороге как вкопанный. К чему он не оказался готов, так это к тому, что увидит, свернувшуюся калачиком и плачущую, Мичико на полу. Все её тело дрожало, будто от холода или сдерживаемых рыданий, девушка выглядела такой маленькой, несчастной и беззащитной, что очень хотелось быстрее помочь ей. Наспех закрыв дверь, он подбежал и опустился на колени перед ней. — Рэй, что случилось?! — даже не скрывая свою взволнованность, спросил Акаши. Как можно осторожнее, боясь навредить, он взял её за плечи, приподнимая так, чтобы она оказалась хотя бы в полусидячем положении. Девушка всё так же продолжала плакать, а когда юноше удалось заглянуть в её всегда светящиеся радостью глаза, то он, к своему удивлению, встретился с аквамариновыми, плавно переходящими в оранжевые, омутами. Покрасневшие, опухшие, явно от долгих рыданий глаза смотрели на него с мольбой, так что капитану пришлось взять себя в руки, и следующим его действием стало — аккуратное обхватывание лица девушки и шёпот: — Это я, Сей…