Мы теряем высоту...

Возможно, у вас будет завтра и тысячи, миллионы дней. Но для кого-то есть только сегодня. И очень важно прожить его правильно, здесь и сейчас. И если понадобится, до бесконечности. – Это обычный рейс. Перестань волноваться и получай удовольствие,– моя подруга Лисса весело улыбнулась и ушла на посадку очередного рейса. Я осталась стоять возле огромного окна,с горечью разглядывая самолет рейса Боинг 935 до Лондона. Чувство,что что-то могло произойти,не покидало меня с самого утра. С чего вдруг ? Я никогда не боялась высоты и пошла поэтому учиться на стюардессу. Вот только...сегодня было что-то не то. Взяв чемодан,я прошла за подругой. Посадка начиналась. Люди рассаживались по своим местам, убежденные в безопасности своей жизни, а я волновалась. Мир вдруг стал замедляться: смех детей, перекидывания игрушек, разговоры взрослых, знакомства соседей, Лисса что-то спрашивает у пассажиров и мило улыбается. – Роза? Я повернулась на голос, который вывел меня из оцепения. Мир вернулся в норму,когда я осмотрелась. – Кристиан? – Дмитрий зовет тебя. Я кивнула и прошла в кабину пилота. Дмитрий проверял все приборы, а заметив меня, улыбнулся. Я попыталась выдавить из себя улыбку,но не получилось. – Роза? Что с тобой?– в его глазах было волнение. Он взял меня за руки и усадил на соседнее кресло пилота, беспокойно вглядываясь в мое лицо и ищя что-то,что поможет ему разобраться с причиной, изменившей мое настроение. Ведь, еще с утра все было хорошо. – Я в порядке, правда,– неубедительно. Слишком неубедительно. – Роза,расскажи мне. – Не знаю... Ощущениетакое странное,– я упорно не смотрела ему в глаза,разглядывая площадку для взлета за окном,– Будто... Что-то случится... Лететь не хочется,и волнение жуткое. – Роза, посмотри на меня,– попросил он, но не увидев моего подчинения, аккуратно повернул мое лицо к себе,– Все будет хорошо. Ты мне веришь?– я кивнула,– Мы столько раз совершали эти полеты. Все будет хорошо. Мне хотелось в это верить. Хотелось... Дмитрий улыбнулся и притянул меня в свои объятия. Я зарылась лицом куда-то между его рубашкой и шеей, вдыхая знакомый аромат,который успокаивал. – Все будет хорошо. Всегда. Он отстранил меня и поцеловал. Я пыталась забыться в этом поцелуе, утолить все тревоги и печали, я дышала этим моментом. Нас прервал Кристиан, который, как-бы невзначай, покашливал. Я нехотя отстранилась от Дмитрия и крепко сжала его руку. Он поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал, а потом прижался к ней,как кот. Я улыбнулась. – Ну все, достаточно,нам пора взлетать! – Не говори,что завидуешь,– усмехнулся Дмитрий, не отпуская мою руку,– У тебя с Лиссой все наладится. – Давайте заканчивать. Нам действительно пора взлетать,– вздохнул и тут же стал серьезным Кристиан. Я вышла из кабины, слыша,как Дмитрий спрашивает разрешение на взлет. Конечно его дадут. Как же по-другому... – Уважаемые пассажиры, вас приветствуют командир корабля пилот международного класса Дмитрий Беликов и экипаж на борту самолета Боинг 935, выполняющего рейс по маршруту Нью-Йорк– Лондон. Полет будет проходить на высоте 33 тысяч футов. Время в пути 6ч 50м. В полете вам будут предложены напитки, обед и магазин беспошленной торговли. Туалеты расположены в хвостовой части самолета. Курение запрещается во время всего полета. Просьба во время набора и снижения высоты отключить ваши телефоны. Спасибо, что выбрали нашу компанию. Желаем Вам приятного полета. Голос Дмитрия, звучавший из динамика, был таким спокойным и твердым. Дмитрий знал, что все будет хорошо, а я переживала. Ну что происходит? Почему именно сегодня? Почему? Василиса поприветствовала пассажиров, получила указания от Дмитрия, и уже,когда самолет вышел на взлетную полосу, усадила меня и пристегнула мне ремень. – Слушай, подруга, так дело не пойдет. Что с тобой? – Я не могу справиться с оцепением и волнением, которое приводит меня в ужас. Мы на пару минут замолчали. Самолет аккуратно набирал высоту, выравниваясь и, наконец, я перестала переживать о взлете, но... Когда мы набрали достаточную высоту, то стали разносить людям напитки и еду. Есть мало кто хотел, ведь уже ночь. Полночь. Некоторые тихо спали, кто-то читал, смотрел фильмы или слушал музыку. Свет в салоне был приглушен. Я села на стул в помещении для персонала и взяла яблоко. Покрутив его в руках, лишь тяжело вздохнула и положила на стол перед собой. Сложила руки и легла на них, думая о том, как хорошо было бы вернуться в утро. Сегодня – должен был стать для меня праздником, насыщенным днем, когда все близкие мне люди рядом. Знаете, почему я пошла в стюардессы? Когда мне было десять, моя мама, Джанин Мазур, погибла при крушении самолета. Она была стюардессой, повидавшей мир и рассказывающий мне о тех экзотических местах, где она смогла побывать. Я не смогла смириться с потерей и решила уйти в небо, стать как она. Отец был против и все время зарекался о том,что не может потерять и меня, на что я лишь усмехалась и говорила,что все будет хорошо. Попытка уйти в небо стала для меня чем-то, что помогало. Я думала, что так я ближе к ней, ведь мама любила летать. Теперь люблю и я. Вот только... В тот день, когда мама погибла, у меня был... – С Днем рождения тебя. С днем рождения тебя. С днем рождения, с днем рождения, с днем рождения, Роуз,– из двери ведущей в "кухню" вышла Лисса с подносом на котором был маленький торт и свечи. За ней шел Кристиан, Тара, Микки и Джейн. Девушки несли цветы и открытки. Мне пришлось сесть. – Загадай желание и задуй свечи. Двадцать одна. Двадцать одна свеча на торте. Я закрыла глаза и загадала желание.Задула свечи и улыбнулась, когда все дружно поздравили меня с днем рождения. – Тебе теперь двадцать один. Ты такая взрослая,– обнял меня Микки. Я обняла его в ответ. – Спасибо большое, ребят, но правда, не стоило. – Что значит "не стоило"?– наигранно удивилась Джейн. – Мы тут тебе подарки приготовили,– поддержала подругу Тара. – Ну, подарки... Подарки,так подарки. – Крис, тащи!– крикнула Лисса. Я смотрю, они помирились. Что ж, наконец-то,а то два месяца ходили словно кот с собакой. Это же надо было так поругаться, что даже проситься на другой рейс, но Дмитрий, благо, отговорил этих голубков от поспешных выводов. Хотя потом я стала жалеть о том, что они полетели с нами. И долго ненавидела себя за то, что позволила Дмитрию уговорить их лететь этим треклятым рейсом. Крис принес мне подарок, сказав,что это от них с Лиссой. В коробочке было прекрасное ожерелье в виде розочки, которое мне тут же надели на шею и сказали не снимать. Дальше были подарки от коллег, но что они дарили, я уже и не вспомню. Все исчезло. – И да, главный подарок ждет тебя в кабине,– шепнул мне на ухо Крис. Все благополучно ели торт и пили чай, я же оторвала у Тары кусочек торта отставила его в сторону. Для Дмитрия. Все же, поддавшись на искушение Кристиана, который ушел на свое законное место, я пошла за ним. Дмитрий встретил меня у входа в кабину пилота, и заключив в объятия, нежно поцеловал. – Идем. Моя очередь дарить подарки. Я последовала за ним. Мы вошли в комнату, принадлежащую первому классу. Я здесь была и не раз. Зная этот самолет от а до я за все то время, что я летала на нем, можно считать эту комнату лично моей. Так же, если учитывать, что компания, от которой мы летаем, принадлежит моему отцу,то я в праве заявить, то это мой самолет. В моих же силах обеспечить пассажирам комфортный перелет, благодаря которому они остануться живы. Дмитрий, как важный человек на этом самолете, всегда играет первую роль. Хотя я всегда брала на себя большую ответственность. Дмитрий усадил меня на кресло, а сам присел на корточки предо мной. Взял мои руки в свои и нежно поцеловал каждый палец. Я чуть наклонилась к нему, заглядывая в его глаза, которые так сильно любила. – Я знаю, для тебя этот день ужасно тяжелый. Знаю, сколько всего ты пережила и перенесла,– начал говорить он, крепче сжимая мои руки в своих,– Я так же знаю, что каждый раз, когда ты поднимаешься на борт самолета, ты чувствуешь нечто особенное, и мне всегда хотелось узнать: что именно? Я всегда пытался угадать твою эмоцию, жест, узнать, какое у тебя настроение с утра, когда смотрел на тебя. Ты всегда для меня загадка, которую я никак не могу разгадать. Кто же ты, Размари Мазур? Почему ты так сильно волнуешь мое сердце, заставляя чувствовать то, что чувствуешь ты? – Дмитрий, что ты хочешь этим сказать?– я не совсем понимала, к чему все это, не понимала я и того, зачем? Дмитрий опустил мои руки и встал, затем секунду замешкавшись, он вернулся в прежнее положение, но уже держа в руке какую-то коробочку. Мое сердце замедлилось. Я лишь прерывисто вздохнула. Почему-то я знала, что он хочет сделать. – Знаешь, ты для меня– мир. Целый мир, который я хочу узнать. Мне мало просыпаться с тобой по утрам, мало видеть тебя на работе, мне тебя слишком мало. И я хочу, чтобы мы были всегда вместе. Не важно, дома или на работе, на прогулке или на отдыхе. Мне тебя мало. И я хочу спросить... Согласна ли ты, чтобы и меня в твоей жизни было больше? Согласна ли ты быть той, кто навсегда останется лишь моей маленькой девочкой? Согласна ли ты стать для меня больше, чем просто девушка? Будешь ли ты моей женой? Я даже не знала, что такое может произойти. Я всегда была уверена,что жизнь стюардессы– полет в нескольких тысячах километрах над землёй. И лишь изредка– дом. О семье я не думала. И честно говоря, я боялась. Боялась, что могу оставить своих детей так же, как оставили и меня. Я этого боялась, но не раз мечтала о том, что когда-нибудь я буду не высыпаться не из-за полетов, а из-за маленького счастья, которое спит в соседней комнате. А потом я отгоняла от себя эти мысли, переворачивалась на другой бок от Дмитрия и плакала. – Роза? Даже сейчас я не заметила,что плачу. Плачу от переизбытка эмоций, которые противоречат друг другу. – Да, Дмитрий. Мой ответ, как и моя жизнь – твои. Я люблю тебя и говорю тысячу раз " да"! Дмитрий надел мне кольцо на палец и поцеловал, стирая мои слезы с лица руками. Я плакала. Дмитрий успокаивал. Все было так, как должно быть. Поцелуи переросли в нечто большее, и пусть это противоречит правилам, но кто нас выгонит? Мы нарушили кодекс, хотя в тот момент нам было плевать. Наши тела переплетались,а мне казалось, что я не могу насытиться им, единственным мужчиной в моей жизни. Прошло примерно полчаса, когда мы наконец смогли оторваться друг от друга и решили, что пора возвращаться. Мы оделись и вышли из комнаты. Дмитрий последний раз поцеловал меня и вернулся за управление самолетом, а я– к друзьям. Василиса заметив мой вид, тут же стала расчесывать мои волосы, приводя прическу в порядок. А я хвасталась всем тем, что они,как оказалось, знали заранее. Лисса так точно. Дмитрий просил ее помочь в выборе кольца и размера, а так же интересовался, когда лучше сделать предложение,на что подруга ответила, что в мой день рождения для того, чтобы этот день был наполнен не только грустными воспоминаниями,но и хоть немного чем-то светлым. – А вы идеальная пара,– усмехнулся Микки, облизывая ложку от какого-то пирожного. – Будешь подружкой невесты?– улыбнулась я. – А как же,– воодушевился Микки,– Мы подберем тебе идеальное платье. Ты будешь королевой. Твоя красота затмит даже меня,– наигранно вхлиплнул он. – Ох, что ты, Микки, твою красоту ничем не затмить,– засмеялась Лисса завязывая мне волосы в прическу,– Ну вот, готово. Прошло не менее десяти веселых минут прежде, чем по внутренней связи мы получили сообщение. Кристиан. Он отправлял борт-проводника Джейсона проверить богажное отделение. Меня, и не только меня, это насторожило, особенно учитывая,что никакого борт-проводника Джейсона у нас. – Он перепутал мое имя?– нахмурился Микки. – Нет, не перепутал,– ужас охватил меня, когда я поняла, к чему принадлежала эта фраза,– Эту фразу мы придумали, как код. – Для чего?– спросила Тара. – Для оповещения опасности,– ответила Лисса. Мы переглянулись с ней, и я увидела в ее глазах те же эмоции,что испытывала сама. – Уважаемые пассажиры, просим прощения за прерывания вашего сна, но мы входим в зону турбулентности, так что просим вас пристегнуть свои ремни безопасности. –Раздался спокойный голос Дмитрия по всему салону. – Я пойду узнаю, что там происходит,– взяв в себя руки, сказала я и направилась к пилотам. Я мялась у двери, не решаясь стучать, но все же пререборов себя, подняла руку и несколько раз ударила по двери. Дверь тут же открылась и вышел Кристиан, закрыв ее за собой. – Что происходит?– по его лицу я видела,что он взволнован. – В хвосте какие-то неполадки. Сначала мы предотвратили возможную проблему, но потом появилась другая,– он сжал губы в тонкую линию,– Дмитрий пытается связаться с ближайшими аэропортами, но нам говорят, что мы далеко ото всех. Пытаются помочь инструктажем, но Дмитрий и так знает, что ему делать. Я не могу оставлять его надолго. Иди к остальным и скажи, чтобы вели себя нормально. – Никакой турбулентности нет... Неполадки были и раньше,но я не придавала этому значения. Мы всегда так удачно совершали полеты... Что ты не договариваешь? – Просто вернись обратно. – Кристиан!– развернула я его к себе,когда парень хотел открыть дверь и вернуться обратно в кабину. – Что ты хочешь услышать, Розмари?– сдержанно спросил он, хотя гнев уже бурлил внутри и только ждал выхода,– То,что мы пытаемся вывести вас как можно скорее из риска смерти или то, что ...– договорить ему не удалось– самолет качнуло влево и я еле удержалась на месте. Кристиан лишь фыркнул и вошел в кабину, закрыв дверь на ключ. Как бы я не пыталась просить их открыть дверь, они просто молчали. – Роза!– звонкий голос Лиссы заставил повернуться. – Лисса? Что случилось?– я видела по лицу подруги, что что-то произошло. – Там... Мотор загорелся. Крыло просто превратилось в факел. Произошел следующий бросок влево. В этот раз я не удержалась и упала. Лисса помогла мне подняться, а я все твердила про себя: " Нет, только не сейчас. Нет! Не надо! Мамочка, не забирай!" Мы вернулись к пассажирам и стали их успокаивать. Мир для меня вновь замедлил движение. Люди пытались справиться с паникой, обнимали детей, плакали, кто-то кричал на персонал, всюду были расбросаны вещи и висели кислородные маски. Я медленно шла мимо вего этого, оглядываясь по сторонам и видя "кино" в замедленной съемке. Кто-то пытался спросить у меня что-то,я лишь уговаривала успокоиться и шла дальше. И тут, в одном из окон я увидела огонь. Левое крыло горело. Я смотрела на то, как огонь создает хвост,и чувствовала, как мы теряем высоту. Чувствовала, как наклоняется самолет влево, как паника овладевает всеми, слышала, как что-то говорил по громкой связи Дмитрий, как кричали люди, видела, как они доставали телефоны и писали последние смс семье, обнимали друг друга и прощались. А я будто под водой. Будто это не я и не со мной все происходит. Самолет качнуло влево и он стал кружить вокруг себя, стремительно падая кометой вниз. Я, падая, ударилась об кресло головой и на несколько мгновений потеряла сознание. Я не чувствовала, как меня перебрасывает из стороны в сторону, как пытается выбросить за борт, в образовавшиеся отверстие, когда оторвался хвост самолета, не чувствовала и падения. Я пришла в себя, когда все закончилось. Я оказалась прижата креслом, и мне было не выбраться. В ушах стоял звон, а голова болела. Ноги гудели, а левая рука, казалось была вывернута в другую сторону. Всюду разносится запах крови и гари. Ужасно воняет жаренным человеческим мясом, от которого тошнит. Я собрала свои последние силы и с великим трудом выбралась из под кресла. Прихрамывая, я вышла на улицу. Меня встретило яркое солнце, голубое море и желтый песок. Все было бы прекрасно, если бы не одно но: наш самолет упал! Я отошла на некотрое растояние от обломков самолета и рухнула на песок. Звон в ушах не проходил. Я перевернулась на бок и увидела весь тот ужас, что был. Когда слух стал приходить в норму, я услышала слабые крики знакомого голоса. Василиса. Она жива! Я еле встала и хотела бежать, но кто-то меня схватил и попытался удержать. В это же мгновение часть самолета, где находилась Лисса, взорвалась, отбросив ударной волной меня и того, кто меня держал. Меня вновь оглушило,но я встала и попыталась подбежать. Меня снова поймали, а потом я уже поняла,что кричу и плачу, вырываясь из крепких рук. – Нет! Нет. Нет, нет нет. Нееет! Сколько бы я не билась, меня не пускали. В конечном счёте я просто обмякла и опустилась на песок. Меня обняли и притянули к себе. Я плакала слишком долго, утерая слезы рубашкой мужчины. Слишком долго, прежде чем поняла, кто спас меня от смерти. Знакомый запах едва-едва просачивался через запах гари и топлива. Когда до меня дошло, я крепко обняла мужчину, заставляя себя радовался тому, что мы живы. Он жив. – Тише, Роза, тише. Все хорошо. – Она мертва! Я могла спасти ее! – Ты бы не успела. Перестань, ты жива, а это главное. – Лучше бы я умерла вместо нее. Лучше бы я,– шептала я, стеклянными глазами глядя в песок, пока крепко обнимала единственного мужчину в своей никчемной жизни. Мы выжили, а все погибли. Мы живы, а они– нет. Почему? Почему все так случилось? Все,чего я боялась сегодня– произошло. Вот теперь и не верь шестому чувству. Лучше бы я не позволила тогда Дмитрию уговорить их остаться, лучше бы они улетели на разных рейсах или остались дома, но Кристиан и Лисса были бы живы. Были бы. Почему жива я? Чем я лучше? Главное, что Дмитрий жив, и он сейчас, сидя на песке, обнимает меня крепко и пытается успокоить. А солнце уже давно встало за горизонтом. *** Нью-Йорк. 7:00 a.m. – Экстренные новости! Всеми известной авиакомпании М&Б Авиасто Боинг 935, вылевший вчера ночью из Нью-Йорка в Лондон, пропал с радаров в 2:22. Предположительно они находились посередине пути и затерялись в море. Что касается жизни людей – ничего не известно. По данным там находилось 7 членов экипажа и... Дальше уже никто не слушал. Ибрагим Мазур, известный бизнесмен, всеми любимый человек, уронил в это время кружку с горячим кофе. Его руки затряслись, а сам он сел в кресло, не в силах переварить и принять услышанное. Его дочь, Розмари Мазур, была в том самолете. – Роза,– только и всего, что он смог выдавить из себя. Его горе не знало границ. И все в один день, разницей в одиннадцать лет. Хотя он не мог поверить в то, что его дочь мертва, что-то подсказывало ему, что его девочка все еще дышит и даже разговаривает где-то на просторах океана. И этой призрачной надеждой он готов был свернуть горы. Так все и началось: бесчисленное количество времени он искал свою дочь,не упаская и малейшего шанса. Не мог смириться не мог поверить, когда все твердили об обратном. А он верил, верил и продолжал искать.