Куб

Было неловко. Один из злодеев, что в очередной раз напали на Юэй, заключил их в своеобразную ловушку — куб, не более полутора метров во всех трёх измерениях. Такой правильный, чёрный и непроницаемый куб. Сам Шинсо ничего не мог с этим поделать — не со своей своеобразной способностью, а Изуку… Изуку боялся задеть Шинсо и навредить ему. Да и было глупо предполагать, что причуда того злодея была столь уязвима. Вот так они и сидели в этом странном кубе — в разных углах, но всё равно соприкасаясь. Длинные ноги Шинсо упирались по бокам Мидории, в то время как ноги Изуку были согнуты в коленях и отделяли их друг от друга. Сами они были согнуты так, что их лбы почти соприкасались между собой. Изуку мило краснел, а Хитоши мог чувствовать его запах — смесь выпечки, мяты и геля для душа. Наклонись Шинсо чуть-чуть вперёд — и смог бы коснуться губами такой восхитительно бархатистой на вид кожи. Наверняка Изуку бы вздрогнул от неожиданности и покраснел ещё больше, нервно бормоча что-то себе под нос. Хотя, если предположить, что у него затекла шея… можно было бы положить подбородок на его плечо и беспрепятственно вдыхать такой приятный запах… Прокатит или нет? А ведь если подумать, это был его реальный шанс. Шанс прикоснуться, поцеловать, ощутить губами пульсирующую жилку на виске, почувствовать тепло желанного тела… Он мог бы взять его разум под контроль и осуществить все свои желания, почему-то связанные с этим конкретным человеком. Как давно он влюбился в Изуку? Шинсо не мог сказать. Да, однажды, привычно увидев зелёную копну кучерявых волос в общей столовой на обеде, он понял, как будто что-то перемкнуло, — он влюбился. Но как давно он начал искать глазами его макушку на обеде, как давно Мидория занял собою все его мысли? Этот улыбчивый, добрый Мидория… Нет, он никогда бы не стал использовать свою причуду на нём в таком контексте. Хотелось искренних чувств, чтобы его также любили в ответ, чтобы эти руки, все в шрамах, нежно прижимали к себе. Боже, поскорее бы их уже вытащили отсюда, не то он не ручается за себя. Во многом спасала маска равнодушия, которую Хитоши привык носить на лице, — за неё он не переживал, — но буквально чувствовал, как выдержка трещит по швам. Такой невинный и милый Изуку, который даже не представлял, что принимает участие в фантазиях своего невольного на данный момент соседа, видимо, почувствовал, что в этом кубе становится жарко. Нет, свежий воздух поступал, но неохотно, и вентиляции практически не было. Поэтому Мидория расстегнул ворот своего форменного для всех учеников ЮЭЙ синего комбинезона, застенчиво, будто извиняясь, улыбнувшись Хитоши. Шинсо сглотнул. Становилось действительно жарко. — Шинсо-кун, тебе не душно? Ты бы тоже расстегнулся, — обеспокоенным голосом посоветовал Изуку. — Ага, — согласился хрипловатым голосом Шинсо, но так и продолжил неподвижно сидеть. Мидория вздохнул и, наклонившись так, что их лбы всё же соприкоснулись, расстегнул молнию на вороте товарища по несчастию. Пока Изуку тянул бегунок вниз, то невольно прикоснулся пальцами к коже Хитоши. На удивление, несмотря на жару, пальцы были холодными и вызвали своим касанием волну мурашек, прошедшихся по самому позвоночнику Шинсо. — У тебя холодные руки, — сказал, чтобы хоть что-нибудь сказать, Шинсо. — А? Да, у меня они всегда холодные, — улыбнулся, будто извиняясь, Мидория. Хитоши немного посверлил руки Изуку своим взглядом, а затем взял одну из них и положил себе на лоб, накрывая поверх своей и удерживая ей же на месте. «Перегрелся», — сказал сам себе Шинсо. Изуку покраснел ещё больше и смущённо улыбнулся, но руку не убрал. Шинсо стал сверлить глазами глаза Мидории, но тот, продержавшись недолго, молча отвёл взгляд, на что Хитоши хмыкнул. — Какой милашка. Изуку резко повернулся назад, со странным выражением смотря прямо на Шинсо. На секунду даже показалось, что в зелёных глазах промелькнула какая-то надежда. «Чёрт, я что, сказал это вслух?» — задал мысленный вопрос себе Хитоши. Изуку приоткрыл рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но Шинсо среагировал быстро. Раз уж облажался, надо идти до конца, решил он. И в следующее мгновение накрыл своими губами рот Мидории, закрыв глаза от греха подальше. Его губы были мягкими, но слегка сухими. Шинсо прижался к ним, как к источнику воды в пустыне, твёрдо, но нежно, боясь причинить боль. Хитоши думал, что Изуку сразу же оттолкнёт его, но этого не произошло. Он просто будто бы окаменел и не двигался ни на миллиметр. «Что же ты, Изуку, давай уже. Оттолкни меня.» Шинсо осторожно провёл горячим и влажным языком по всё ещё приоткрытым губам и осторожно скользнул внутрь. «Если он откусит мне язык, то это будет того стоить.» Изуку вздрогнул, будто от лёгкого разряда тока, наконец очнувшись от шока. Но, вопреки ожиданиям Хитоши, не только не оттолкнул, а неуверенно коснулся его языка своим. Тут уже Шинсо просто перестал задумываться над странным поведением возлюбленного и углубил поцелуй, вкладывая в него все свои чувства, надеясь, что Изуку поймёт, ощутит — нежность, страсть, желание, надежду и безумную, всепоглощающую любовь. Хитоши очерчивал дёсны, иногда переплетаясь языками с пытающимся отвечать Мидорией, легко, но ощутимо покусывал губы, сминая их под своим напором. Он уже всем телом, по мере возможности, прижимался к Изуку, переплетясь с ним ногами, правой рукой поддерживая его под спиной, другой — перебирая пряди на первый взгляд жёстких, но на самом деле мягких волос-завитушек. Изуку же одной рукой обхватил его за шею, а второй зарылся в действительно жёсткие волосы Хитоши на затылке последнего. Когда воздуха уже катастрофически перестало хватать, Шинсо с сожалением отстранился от желанной добычи, на последок просто прижавшись губами к чужим. Оба дышали тяжело и рвано, пытаясь заполнить воздухом свои лёгкие. Мидория, на взгляд Шинсо, выглядел восхитительно: со ставшими ещё более растрёпанными волосами, жарким румянцем на щеках, приоткрытым влажным ртом с алыми от поцелуя губами и приопущенными веками, скрывающими за длинными тёмными ресницами мутные от желания глаза. Глядя на такого Изуку, Шинсо невольно облизнул осыхающие уже губы. Мидория, заметив этот жест, усмехнулся, хищно блеснув глазами. Он всё ещё не убрал руки с его шеи, поэтому начал притягивать неожиданную добычу обратно к себе. — Шин-со-кун, — выдохнул в самые губы Изуку, явно требуя продолжения. Тут откуда-то снаружи раздался стук, разнёсшийся вибрацией по всему кубу и заставивший вздрогнуть от неожиданности обоих подростков, находящихся внутри. Послышался наполовину приглушённый знакомый крик: — ДЕКУ! ДАВАЙ ВЫЛАЗЬ ОТТУДА!.. А?! ЧТО ЗНАЧИТ — НЕ МОЖЕТ?! А НУ РАЗОЙДИСЬ, Я ЩАС ЭТУ ХЕРНЮ РАЗНЕСУ! Послышался приглушённый взрыв и матерные ругательства. — КАКОГО ХРЕНА — ТОЛЬКО ЗЛОДЕЙ?! ТОГДА Я ПРОСТО ПРИТАЩУ ЭТОГО ГРЁБАНОГО ЗЛОДЕЯ! — Кажется, мы тут уже ненадолго, — улыбнулся извиняющейся улыбкой Изуку. Шинсо осторожно отстранился, распутывая узел из их ног и отклоняясь в свой угол, в душе посылая этого так не во время припёршегося взрывного блондина на три весёлые буквы. Видимо, огорчение как-то отразилось на его лице, поэтому Мидория нагнулся к Хитоши, оперевшись одной рукой сбоку от него, а другой — между его ног, и прошептал на самое ухо, щекоча волосами его щёку: — Но я обещаю, что мы ещё продолжим. И вернулся на прежнее место, глянув с улыбкой на Шинсо так, что ему точно стало понятно — продолжение будет. А ещё захотелось оттянуть штаны от одного интересного места.