Это история о завоевании настоящей любви, Харухи-чан!

- Коизуми? Коизуми, ты в порядке? Кён опустился на землю и склонился над безвольным телом экстрасенса. Пусть Коизуми и дышал (по крайней мере, его грудь поднималась и опадала в успокаивающе ровном ритме), глаз он так и не открыл и всё ещё был ужасающе бледен. И до болезненного ярко на фоне белого как мел лица на подбородке и губах выделялись красные полосы. Кён поймал себя на том, что по какой-то причине – почти бессознательно – потянулся вперёд. Он не смог бы объяснить, почему. Просто его как магнитом тянуло к Коизуми… Ему нужно было убедиться, что с ним всё в порядке. «Это я в первую голову виноват, что с ним такое случилось». Увидев на щеке экстрасенса тёмно-сиреневый синяк, Кён поморщился: именно туда он ударил его без малого полчаса назад. «Агрх. Вина – такая сволочь». Дрожащими пальцами, с колотящимся в горле сердцем, Кён осторожно, почти невесомо коснулся щеки Коизуми. Экстрасенс еле заметно пошевелился, пробормотал что-то неразборчиво – гадать бессмысленно, это могло быть что угодно – и чуть повернул голову навстречу прикосновению. Почему-то это слабое движение выглядело так… очаровательно? И Кён почувствовал, как с этой мыслью последние остатки его вменяемости разлетаются на сотни, тысячи маленьких кусочков. «Поверить не могу, что только что подумал так о Коизуми. Да что с тобой такое? Наверняка это всё из-за чёртовых зомби. После того, как ты едва не умер, в голове творятся наистраннейшие вещи». Сердце колотилось всё быстрей, всё сильнее. Кён задумался, как Коизуми ещё не проснулся от этого стука; он сам только его и слышал. В голове шумел ощутимый ток крови, она казалась до странного лёгкой. Кён мягко скользнул кончиками пальцев вверх, очерчивая контур лица Коизуми, а в его голове тем временем, не прерываясь ни на секунду, частил бесконечный монолог. Он выдавал что-то вроде: «Какого чёрта ты делаешь? Это же Коизуми тут у тебя, Коизуми, помнишь! Замечено полное отсутствие логики… Окончательное отключение мозга произойдёт через три… две…» Уже не впервые Кён пожалел, что собственная голова не может просто заткнуться и оставить его в покое. С бешено стучащим сердцем и оплывающим, мягким, как фондю, мозгом Кён был словно живой комок из дёрганых нервов и противоречивых мыслей. Так что было по-настоящему удивительно, когда, учитывая всё это, ему удалось так аккуратно, так мягко отвести с лица Коизуми несколько неровно упавших прядей. И ещё удивительней всё стало, когда тот открыл наконец глаза. Кён оцепенел. Его пригвоздило к месту. Это до боли напоминало тот раз, когда Эмири отняла у него возможность двигаться. Как и тогда, он не мог открыть рта, не мог моргнуть, не мог пошевелить даже пальцем. Дыхание перехватило, оно замерло где-то в горле. - К-Кён?... Звучание собственного имени подействовало на него отрезвляюще. Это и ещё небольшая, еле заметная, но совершенно определенная улыбка, которая тронула губы Коизуми. Кёна вытряхнуло обратно во вменяемое состояние даже быстрее, чем вышло бы от удара молнии. Быстро – так, словно это стёрло бы предыдущие пять секунд безумия – он отдёрнул руку и устроил её на коленях. И опустил взгляд вниз. Так было… безопасней. - Рад, что с тобой всё хорошо, - пробормотал он. Коизуми мягко рассмеялся. - Ясно. Значит, тебе и правда не всё равно. Интересно. Услышав это замечание, Кён снова громадными от удивления глазами посмотрел на экстрасенса. «Да что он вообще обо мне думает? Нужно быть распоследним бессердечным ублюдком, чтобы так холодно обходится с человеком, который только что ради тебя чуть не отправился на тот свет. Боже правый. Он что, и правда видит меня таким?» - Хах, - Коизуми потянулся вверх, легонько толкнул Кёна в щёку и протянул: - Просто пошутил… Ещё одна слабая улыбка. - З-заткнись, - Кён снова опустил взгляд в землю, пряча лицо в тени от чёлки. Но вечно скрываться за безопасной завесой из прядей Кёну было не суждено. Внезапно по неведомой причине (которую и она сама вряд ли понимала) Цуруя шумно бухнулась рядом и принялась ерошить ему волосы. - А-ха-ха! Ую-у-у-тненько вы тут устроились, если понимаете, о чём я! И всё это, не прекращая ерошить волосы. Наверное, таким образом она пыталась выразить добродушие и заботу, но это получалось у неё слишком уж жёстко. Кёну казалось, что его скальп начищают наждаком. Удивительно, как Цуруя ещё не содрала ему всю кожу с головы. - Отвали! – возмутился он, отталкивая её руки. - Хмф. Грубияка, - она надулась, изобразив губами перевернутое «V». В задумчивости Цуруя начала выводить пальцем на земле замысловатые символы. «Может быть, она пишет на языке пришельцев с каких-то далёких планет? Что, Цуруя, пытаешься связаться с материнским кораблём?» - М-м-мда нет. Я просто человек. У Кёна дёрнулся глаз. «Я что, сказал это вслух? И о чём ещё я, сам того не ведая, успел оповестить всех вокруг?» - Я бы рассказала тебе свою историю, - произнесла тем временем Цуруя, продолжая изрисовывать землю узорами, - но, уверена, ты и так всё это уже слышал. «Три года назад, мистические силы, Харухи Судзумия, бла, бла, бла...» и так далее, и тому подобное, я права? Кён кивнул. - Хе-хе, да. Спорить готова, Микуру, Юки и Ицки уже извели тебя наискучнейшими разъяснениями. Эх-х. Но это так печально! Мои способности многие посчитали бы омега-потрясными, но ты, типа, единственный, кому я могу о них рассказать, да и то ты уже видел подобное! Это нечестно! Я хочу быть особенной! Ува-а-ах! Но тут лицо Цуруи осветилось. Совершенно внезапно, так, словно она секунду назад не изображала горестный плач. - Ой! Ицки! Ты жив! Ура! Ты как, в порядке? - Никогда не чувствовал себя лучше, если, конечно, не считать того, что вместо органов у меня теперь, похоже, камни. Но спасибо, что поинтересовалась, - с привычной улыбкой от всего сердца произнёс Коизуми. Кён почти против воли усмехнулся на этот непривычно-колючий ответ. Обычно такие комментарии были по его части. Цуруя, видимо, думала о том же, потому что уже в следующую секунду продолжила: - Буэх-х. Ицки, ты слишком часто зависал с Кёном! Он тебя заразил! - Правда? Возможно, ты и права, - признал тот. - Ну конечно, права! Не хочу, чтобы и ты тоже стал вести себя со мной так цинично и высокомерно, как будто ты лучше всех. Одного Кёна вполне достаточно! «Блин. Эта девушка умеет говорить на громкости ниже максимальной? Такие люди должны идти в комплекте с персональным пультом управления». - Я постараюсь так не делать, Цуруя. Если тебе от этого станет лучше. - Ур-р-ра! «И обязательно каждое слово выкрикивать так громко? Если бы кто-то вдруг решил записать её речь, наверняка весь текст был бы усыпан… нет, прямо-таки испещрён восклицательными знаками. Кажется, этикет и манеры обошли её стороной». - Коизуми, можешь сесть? – спросил Кён, повернувшись к Цуруе спиной. (Цуруя тут же начала громко возмущаться: «Эй, не переводи тему! Давай ещё поговорим обо мне!» Ну что ж за напасть!) - Да… - тот прикусил губу. – Думаю, смогу. Морщась, экстрасенс попытался принять сидячее положение. Но не успел он завершить движение, как зажмурился, у него задрожали пальцы и на лице мелькнуло совершенно жуткое выражение. Коизуми тихо зашипел от боли, и только начавшая возвращаться краска снова схлынула с его лица. Он выглядел так, словно только что увидел настоящее приведение. Быстро – и опять совершенно не раздумывая (что было странно само по себе, ведь Кён имел свойство, наоборот, слишком глубоко вдумываться во всё подряд, даже в злоупотребление Цуруей восклицательными знаками) – Кён качнулся вперёд и поймал Коизуми, прежде чем тот упал обратно. «Я сделал это только потому, что должен ему. Должен за спасение своей жизни». Но это никак не объясняло, почему у него внутри всё вдруг превратилось в желе. «А теперь я чувствую себя, как девчонка из дурацкого сёдзе-аниме. Это тебе не Кланнад, Кён». Голова Коизуми теперь лежала у Кёна на груди. Экстрасенс всё ещё был бледен до синевы (за исключением того отвратительного синяка) и держал глаза крепко закрытыми. Тёмные ресницы выделялись на фоне молочно-белой кожи оглушительным контрастом. «И с каких это пор ты думаешь о людях в таких поэтических выражениях? Такие пассажи обычно приберегают для сочинений по литературе». - Мм… Кён? Когда Коизуми снова открыл глаза, Кён почувствовал, как у него сжимается сердце. Как и в предыдущий раз, экстрасенс, несмотря на то, что ему, должно быть, было очень больно, чуть изогнул губы в этой небольшой и искренней улыбке. - Ау… - от боли он снова с тихим шипением втянул воздух. А потом: - С-спасибо… - Я помогаю тебе не потому, что сам так хочу. Я просто чувствую себя обязанным, - объяснил Кён, стараясь говорить ровно и отстранённо. «Да блин. А глядя на Нагато, кажется, что это так легко». - И почему же это? – с любопытством спросил Коизуми. - Я тебя ударил. - О. Ты об этом. Ну, не волнуйся. Наверное, я это заслужил. - И ещё ты, вроде как, спас мне жизнь. Экстрасенс широко и чуть ехидно улыбнулся. Было просто поразительно, что у него хватало сил выдавать свои классически обезоруживающие улыбки, после того, как ему несколько раз насквозь продырявили живот. - Не стоит благодарности. «Ага. Отличный совет. Чёрт, да даже зомби были более осмысленными, чем это. Чем бы «это» ни было». - Хе-хе-хе… - Цуруя начала зловеще хихикать себе под нос. – Как мило. «Отлично, похоже, пора срочно менять тему разговора. Мне не нравится этот её взгляд». - Итак, как же вы сумели нас так быстро найти? – поспешно спросил Кён, стараясь отвлечь Цурую от их с Коизуми… близости. - Это было просто. Он чуть не подпрыгнул, когда рядом прозвучал монотонный голос Нагато. Кён уже почти забыл, что она вообще где-то рядом. И внезапно позавидовал её таланту перемещаться так незаметно. Он и сам не отказался бы от обладания такой способностью. С ней справляться с Харухи стало бы гораздо легче. - Я засекла Эмири, ещё когда она добралась до кладбища. Когда она начала манипулировать данными, я смогла определить её точное местоположение. - Ага. Но незадолго до этого мы с Микуру натолкнулись на Юки и Хару-нян, и Хару-нян была вся такая: «Ужас, я совсем ничего не нашла!», так что мы поменяли группы. Вышло весьма удачно, правда, Юки? – Цуруя обернулся к ней. Нагато коротко кивнула – голова только слегка качнулась вниз и снова поднялась. Но Кёна это не совсем убедило. «Удачно, говоришь?» Гораздо вероятнее было то, что Нагато каким-то образом организовала всё так, что она и Цуруя как самые подходящие для сражения с Эмири в конце концов оказались вместе. «Понятия не имею, может ли она провернуть что-то подобное. Но, опять-таки, почему бы и нет? Иногда кажется, что ей всё под силу». - Спасибо, Нагато. И… - Кён вздохнул, - и тебе, Цуруя, тоже. - Да! Я же была потрясной, правда? Ха-ха! – засмеялась Цуруя, одной рукой обхватывая его за плечи. - Это тебе не приглашение лезть в моё личное пространство! – огрызнулся Кён. Свободной рукой он ухватил её за затылок и оттянул от себя так сильно, что она чуть не опрокинулась на спину. - Э-э-э? Почему? Что в этом такого? – пожаловалась Цуруя. – Ицки же вечно так делает, и ты разрешаешь. Вот и прямо сейчас тоже! - Это совсем другой случай! То, что так можно одному человеку, не означает, что и все остальные могут поступать так же! - Фаворитизм – это плохо! Он рушит наши узы! - Да какие у меня с тобой могут быть узы? - Ха-ха! Другого ответа я от Кёна и не ожидала! Ха-ха-ха! - Прекрати вести себя так, словно знаешь меня! - Почему же? Давай будем друзьями. - Хм? Ты что, серьёзно? - Почему бы и нет? – Цуруя улыбнулась и протянула ему руку. – Хе-хех. Всегда хотела с тобой подружиться. Докопаться до твоей светлой стороны казалось достойным испытанием. - Ну что ж… - Если откажешься, я, типа, точно заберу назад тот потрясный раз, когда отделала кучу зомби, чтобы спасти тебе жизнь. Теперь ты в моей власти! И должен делать, что я скажу! Преклонись передо мной! - Не испытывай судьбу, - раздражённо огрызнулся Кён. – Ничего такого я делать не буду. Нахмурившись, он провёл рукой по волосам. А потом потянулся и быстро, словно боялся обжечься, поймал ладошку Цуруи и коротко её пожал. - Но… я рад, что ты пришла нам на помощь. Всё равно рад, - так же быстро произнёс Кён. «Акх-х. Никогда не думал, что окажусь в долгу у Цуруи. Как же это болезненно». - Ты серьёзно? Ты правда-правда искренне так думаешь? – спросила она. - Я не буду ничего такого думать, если ты сейчас же не отодвинешься от моего лица! - Ура! Кён теперь мой друг! У меня есть друзья! Так классно! Омега-классно! Ха-ха-ха! - Я этого не говорил! И прекрати орать, я же сижу рядом с тобой. Цуруя уже отрыла было рот (наверняка чтобы сказать ещё одну глупость), но тут её перебил рассмеявшийся Коизуми. - Хмм? Что смешного, Ицки? – спросила она, подтянула колени к груди и, устроив на них подбородок, чуть наклонила голову. - Ничего особенного, - всё ещё слегка улыбаясь, ответил экстрасенс. – Просто, кажется, у вас двоих очень интересные отношения. Цуруя снова засмеялась, причём тем жутким маньячным смехом, от которого тут же начинало казаться, что она отлавливает и запирает людей у себя в подвале, чтобы пытать их по ночам. - Ага! «Отношения»! У меня с Кёном есть «отношения»! - Нет, нету! + Кён многое понял за этот день. Например: Эмири Кимидори была сумасшедшей, которая решила его убить. Даже если набить Киозуми морду, это не решит проблем Кёна. У Цуруи, оказывается, есть странные магические силы. Нагато умеет клонировать себя и просто офигительно в этом крута. Если ты существо, искусственно созданное Межгалактическим Сообществом Мыслесущностей, или если ты знаком с существами, созданными Межгалактическим Сообществом Мыслесущностей, то для тебя, со всей определённостью, зомби и правда существуют и, хочешь ты этого или нет, тебе придётся испытать на себе эффект «зловещей долины». И в заключение: Коизуми гораздо тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Идти в темноте, удерживая на спине почти бессознательного подростка и стараясь при этом хотя бы не потерять фонарик, было невероятно трудно. Руками Коизуми обхватывал Кёна за шею, и тот, поддерживая его, удерживал их на месте. Голова экстрасенса устроилась в удобном изгибе между головой и плечом. Кён чувствовал, как по шее скользит невесомое дыхание. Кожу от этого странно покалывало. Коизуми явно находился слишком близко. Но не сказать ведь, что Кён смог бы его вот так оставить. «Даже я не могу быть настолько бессердечным». Кроме того, он подозревал, что причинять вред и без того израненному экстрасенсу будет так же приятно, как и пинать беззащитных котят – то есть, мягко говоря, не очень (Кён не собирался вступать в клуб сомнительной морали, основанный Рёко Асакурой и Эмири Кимидори, в котором убийствами и резнёй можно заниматься, где и когда тебе вздумается). Чуть раньше они с Цуруей попытались помочь Коизуми подняться на ноги, но сделать это оказалось не так уж и просто. У экстрасенса тут же подкосились ноги, и он согнулся, прижимая руки к животу. Кён переживал, что у того изо рта снова пойдёт кровь (он предпочёл бы больше такого не видеть. Никогда), но в этот раз Коизуми сумел удержать её там, где положено – внутри своего организма. Но, несмотря на это, было до боли очевидно, что сам до дома экстрасенс не доберётся. Так что, будучи человеком добрым (точнее, будучи принуждённым к такой доброте собственным чувством вины и ещё смутной догадкой о том, что ему совсем не хочется, чтобы Коизуми опять было больно… Впрочем, последняя мысль его немного беспокоила, так что он отодвинул её на задворки сознания), Кён предложил раненому экстрасенсу свою помощь. - Если Хару-нян спросит, куда вы делись, я скажу, что Ицки стало плохо, ладно? – Цуруя улыбнулась. Рассказать Харухи правду они точно не могли. Хотя, в любом случае, она бы им вряд ли поверила. Для человека, который утверждал, что без ума от всего паранормального и сверхъестественного, она была уж слишком цинична по отношению к таким безумным историям. Кён знал: Харухи разозлится, когда выяснит, что они ушли раньше запланированного времени. И каким-нибудь образом развернёт ситуацию так, словно в недомогании Коизуми виноват именно Кён. А потом заставит его накупить всем пирожных. Так обычно всё и оборачивалось. Но тут уж ничего не поделаешь. Коизуми явно больше не мог помогать Харухи обследовать кладбище. - А ты, знаешь ли, тяжёлый, - заметил Кён, просто чтобы что-нибудь сказать, чтобы получить ответ. Он хотел услышать голос экстрасенса. Только чтобы проверить, что тот не умер или ещё что. - Прости, что я для тебя такая обуза, - пробормотал Коизуми. – В следующий раз, если ранен будешь ты, я понесу тебя. - Нет уж, спасибо. Думаю, я справлюсь. - Звучит довольно самоуверенно. - Ну да. Я же не настолько безголовый, чтобы ловить острые предметы собственным животом. - Знаю. В этом ты весьма практичен, - даже не видя его, Кён знал, что Коизуми улыбался. Вздох. - Но я не мог позволить мисс Кимидори ранить тебя. Просто не мог. Теперь в голосе экстрасенса появились меланхоличные нотки. И Кёну, как всегда, стало от этого не по себе… Было как-то неправильно, нехорошо, когда Коизуми говорил вот так, не улыбаясь бесконечно своими бессмысленными улыбками. - Думаешь, Харухи настолько расстроится, если я умру? – спросил Кён. – Кажется, ей не так уж это и важно. По крайней мере, не настолько, чтобы устроить конец света или что-то вроде того. - Ха, - Коизуми коротко, совсем не весело усмехнулся. – Кое в чём мисс Кимидори была права. Ты и правда тугодум, Кён. Ведь очевидно же, насколько ты нравишься госпоже Суздумии. Очевидно, видимо, всем, кроме тебя. У него всё ещё был мрачноватый голос, наверное, даже сильнее чем раньше. «Почему меня это так беспокоит? Его неестественные улыбки выводят меня из себя. Так почему же я расстраиваюсь, когда он грустит? Это ведь бессмысленно». - То, что… - Коизуми прервался. Экстрасенс, видимо, искал, подбирал никак не дающиеся слова, потому что, когда он снова начал говорить, то часто делал паузы и иногда запинался. – Я и правда спас тебя… ради госпожи Судзумии. Категорически важно, чтобы она любой ценой оставалась счастливой. Но… но это… я не только поэтому, эм… действовал так неразумно. Мне лично, т… т-тоже не хотелось… чтобы ты пострадал. Сердце до боли сильно колотилось у Кёна в груди. Он никогда не слышал, чтобы голос Коизуми выдавал такую уязвимость, беззащитность. Обычно экстрасенс держался очень независимо, разумно и спокойно. Но не сейчас. Свои настоящие эмоции он показывал так редко. В этом плане, размышлял Кён, Коизуми был немного похож на Нагато; он улыбался только рядом с Харухи, и только эту его сторону Кён, по сути, и знал, кроме, конечно, тех редких моментов, когда сквозь маску просачивалась злость или печаль. Но в этот раз, похоже, улыбчивый фасад сошёл полностью. - Ох… - Коизуми, видимо, тоже это понял, потому что внезапно снова заговорил: - Не обращай внимания. Это неважно. Если буду говорить ещё что-то странное, списывай это на то, что я сегодня едва не умер. Такие переживания могут серьёзно поколебать нормальную работу мозга. Что ж, с этим у Кёна проблем не было. Он искренне хотел всё это забыть. Может, тогда его сердце перестанет нервно, болезненно сжиматься, лицо больше не будет гореть, в голове воцарится спокойствие, и он снова сможет нормально думать. - Но всё-таки ты не был обязан идти на такое, - ответил Кён. Его голос смягчился, но он не был уверен, почему. – Спасибо тебе, - небольшая пауза, а затем: - Идиот. Последнее слово было подстроено, добавлено, как запоздалая мысль. Дурацкое оскорбление, попытка снова вернуть всё на круги своя. Коизуми улыбнулся. - Какое интересное ласковое прозвище. Кён закатил глаза, но эффект пропал впустую, потому что тот не видел его лица. И, так как проворачивать голову в стиле «Экзорциста» на триста шестьдесят градусов Кён не умел, пришлось выразить свою мысль словами: - Это не прозвище. - Знаю, знаю. Я могу только надеяться. - К-Коизуми? - Просто дразнюсь. Не воспринимай слишком серьёзно, - Коизуми улыбнулся, хотя в его тоне вновь сквозили еле заметные следы грусти. – Впрочем… - голос стал неровным, словно бы сомневающимся. - Что? – немного резко спросил Кён. Похоже, экстрасенс взвешивал что-то у себя в голове. Он пробормотал: - Ну… И начало так и повисло в воздухе. «Не тяни уже, просто скажи, что ты там собирался. У меня от тебя нервы не на месте». - Даже после того, как я спас тебе жизнь… - у Коизуми сорвался голос. А потом он снова заговорил, очень быстро: - Ты всё ещё собираешься называть меня по фамилии? - Эт… это просто привычка. Кён с отвращением заметил, что у него самого немного дрожит голос. Он полагал, что, раз уж Коизуми и правда спас ему жизнь, они – технически – должны уже быть достаточно близки, чтобы обращаться друг к другу по именам. Но всё-таки, по ощущениям, в этом было что-то слишком личное. С Харухи всё прошло совсем не так. Кён вообще не помнил, что называл её как-то иначе. Но с Коизуми было совсем иначе. Когда экстрасенс снова заговорил, его тон был довольно… удручённым? Такое слово подойдёт? Это совершенно не походило на его обычную жизнерадостную манеру. - Ничего, - вздох. – Ты не обязан. Наверное, я слишком самонадеян. Прошу прощения… «Этот тон. Ненавижу его. Голос как будто полумёртвый; как у Нагато, только ещё более безжизненный, потому что она, по крайней мере, не впадает в жутко подавленные настроения. Он не подходит Коизуми. Совершенно не подходит». И, следуя за этой цепочкой мыслей, Кён оказался лицом к лицу с внезапным выводом. Ему не нравилось, когда Коизуми плохо. И по неведомой причине Кёну хотелось, чтобы тот снова улыбнулся. Настоящей улыбкой. - Н-нет, всё в порядке. Я не против, - заверил он экстрасенса. И всё будет в порядке, если только Коизуми перестанет хандрить. - Ты как… Ицки? – Кён скосил глаза. На это Коизуми широко распахнул глаза. Целых пять секунд на его лице отражался настоящий шок. А потом до него дошёл смысл последних слов. И он улыбнулся. Кён не мог до конца разобрать выражение лица экстрасенса, но в его следующих словах ясно звучала та самая улыбка. Коизуми ещё ни разу не говорил что-то настолько искренне, открыто, и от этих трёх слов всё внутри у Кёна снова сжалось в комок (впрочем, это было не так уж неприятно): - Спасибо тебе… Кён. «Это правда. Счастливый Коизуми гораздо лучше, чем загруженный и печальный. И я понятия не имею, с чего вдруг чувствую такое облегчение... Не нравится мне это». + + + Примечание автора: с: Знаете, эти примечания совершенно бесполезны XD Как всегда, надеюсь, все хотя бы немного в характере. Вхарактерность меня беспокоит. Её так трудно правильно прописать ;A; Пффф. Пишите отзывы, не то зарежу XD renahhchen xoxoxodesu Примечание переводчика: Эффект «зловещей долины» - гипотеза, по которой робот или другой объект, выглядящий или действующий примерно как человек (но не точно так, как настоящий), вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей.