Типичная мелодрама

Утром Евген проснулся ни свет, ни заря:D В квартире по прежнему никого не было, что его очень удивило. Он прошел на кухню, чтобы сделать себе какой-нибудь кофе, но ненароком нашел в шкафу бутылку коньяка… Дверь хлопнула, уже перед его взором стоит недоумённый Эдисон. Он отодвинул стул и сел напротив. — Ну и что мы тут делаем? — спокойно спросил тот, потирая свои сонные глаза. — Это ты! Ты что делаешь?! — градус дал о себе знать, но он не думал что на столько. — Я вообще-то… — не успел договорить Эд, как злой Жека его уже зачем-то перебил. — Вообще-то, ты всю ночь шлялся с какой-то бабой, которую я даже не знаю! Вы спали? — кричал он. — Ты идиот? Мы с тобой что встречаемся? Или ты моя мама? Какого хера тебя это ебёт? Нет, я был не с ней. Доволен? — откинувшись на спинку стула спокойно разъяснил Эд. — Ах так? Значит я тебе никто, да? То есть я с тобой не жил весь этот месяц? Ты меня не знаешь и знать не знал?! — разбушевался Евгений. — Так, успокойся, давай ложись отдохни. Ты какой-то возбуждённый с утра по раньше… — пытался спокойно общаться и успокоить друга Перец. Потом встал и решил помочь ему лечь. — Слушай, давай ты мне не будешь указывать. Возбуждённый, невозбуждённый, но я имею право голоса! — еле встал со стула Женя. — Тогда ты лучше сядешь как сидел… — он подошёл и буквально посадил того обратно на стул. Тут его запястье схватила холодная рука Евгения. — Нет. Ты мне объяснишь, что это всё значит? Я съезжаю? — немного дрожащим голосом спросил тот. — Если тебе будет так легчe, то да, ты съезжаешь! А сейчас ты ляжешь спать, потому что ты очень холодный и пьяный. Я сделаю тебе горячий чай. И… Перестань пить! — он отобрал у младшего бутылку и убрал в шкаф. После, сделал ему крепкий горячий чай и уложил спать. К вечеру Женю разбудила ужасная головная боль. Он привстал на локтях и тут же ему захотелось лечь обратно, но он терпел. Когда он открыл глаза нормально, а не щурясь, как он это делал до этого, смог рассмотреть Эдуарда на краю кровати. Немного раскинув мыслями и вспомнив что его друга не было всю ночь, а он так нормально ничего не узнал, сделал обиженный вид. — Ну чего не так? Ты сам лез целоваться… — заявил наблюдавший, чем превратил глаза друга в два блюдца. Через несколько секунд после того, как лицо Жени стало краснеть, он поправил: — Да ладно, шучу я. Эд встал и похихивая, спокойно вышел из комнаты. «Господи, как он меня напугал…» — подумал Персик и сел на кровать, опустив ноги на пол. Он закрыл глаза руками, вспоминая непонятное утро. — Надо переставать бухать! — специально громко сказал Чернявский, чтобы Перец его услышал. Но никто ему не ответил и даже не усмехнулся. Кареглазый встал и направился в сторону предсказуемого нахождения друга. А именно на кухню, из которой приятно пахло кофе. Выйдя туда, он не сразу понял что одет не совсем прилично. Одни боксёры, да и только. — Ой… Я сейчас… — растерялся было Евген и поспешил удалиться из комнаты. — Да заходи уже так, надо поговорить. — отвлёк его Эд. Парнишка смутился и всё же остался на кухне с другом. За диалогом было понятно, что Эдисон отдал те деньги которые был должен. Далее был затронут вопрос: что делать с Женей, если Перец собирается жить и строить отношения с девушкой. — На счёт этого не волнуйся, сейчас перекусим и кое-куда отправимся… — заинтриговал старший и принялся готовить завтрак, в то время как его «голенький» друг пошёл делать утренние процедуры и одеваться. Они подъехали к какому-то большому зданию, а именно это была многоэтажка в красивом районе. Не проронив ни слова, Эд провёл Женю на 14 этаж, где открыл красивую дубовую дверь. — Вот. — он положил в руку младшему ключ, по всей видимости от этой квартиры. — Теперь она твоя… — Что…? — не понимал Персик. На его взор пала двухкомнатная богатенькая квартира в центре Москвы. — Подожди… Как? Ты мне её даришь?! — Повторю ещё раз — она твоя! Я же обещал наладить твою жизнь. Как испортил так и починил… — улыбнулся Перец. Женя без всяких слов бросился в объятия Эдика. Позже, уже бывший владелец квартиры показал ему что да как, они поехали сделали документы и отправились домой. Женя собрал свои вещи в доме Эда, хотя их было не так уж много, и попрощался с ним: — И… Это всё? — поинтересовался Чернявский стоя уже на пороге дома друга, который вышел закрыть за ним дверь. — Выходит, что так. Живи своей жизнью, работай, заводи семью и не думай больше о суициде, прошу. — улыбнулся Эдуард, похлопав того по плечу. — Я буду скучать… — опять обнял Перца парень. — Да вали уже! — с шуткой обнял в ответ Эд и оторвал от себя Жеку. И он ушёл.

***

Женя стал жить в своей новой квартире, пытался наладить жизнь в лучшую сторону, но никак не выходило. Девушки попадались на одну ночь, из-за этого пьянки и всё такое. С Эдом они виделись только на работе, и то не всегда. Иногда к нему приходила его девушка Катя, часто слышались крики. Женя конечно не хотел вот так прекращать общение, но ничего поделать не мог. Так и жил он весь месяц один, всегда иногда вспоминал те веселые дни с Перцем, ведь их можно было внести в жизнь Жени как самые яркие. Хотел увидится, но никак не мог позвонить, написать. Убеждал себя, что просто руки не доходили, но где-то в глубине души он боялся быть отвергнутым. Два ночи. Как обычно Жека сидит на окне и грустит. Сна нету ни в одном глазу. Как тут в дверь позвонили. Сердце бешено забилось, а сам Женя сорвался с места и побежал к двери. Немного постояв перед дверью, слушая биение своего сердца, он убедился что в дверь всё ещё звонят и спросил: «Кто?» В ответ лишь тишина. В глазок было бесполезно смотреть — на лестничной площадке был выключен свет. Всё же он решился повернуть замок… Свет из коридора дал ясно понять кто это. В подъезде стоял Эдисон. Он повернул голову в бок и улыбнулся. Глаза у него горели огнём, волосы растрепаны. — Эд? Два ночи, что-то случилось? — в ответ лишь кивок головой, давая отрицательный ответ. — Ну ладно, проходи. Женьдос немного отошёл, чтобы Эд смог нормально пройти в квартиру, что тот и сделал. Минутка молчания, Перец снимает свои кроссовки и смотрит на Женю. — Что…? — растерянно смог спросить Чернявский, как через секунду был крепко прижат к стене и заткнут поцелуем.