Совместный быт

      Рута протянула руку к двери и замерла, потом прижала руку к себе, глубоко вздохнула и ударила Седрика по руке:        - Я могла сама постучать!        - Я нисколько в тебе не сомневался, просто жуть уже как хочется снять этот дублет, - эльф обворожительно улыбнулся и покосился на дверь.        - Он новый и как всегда зеленый, что тебе не нравится?        - Ты вообще интересовалась, нравится ли мне зеленый?        - Ты говоришь мне об этом только сейчас!? И что тебе еще в дублете не нравится?        - Я не сказал, что мне что-то не нравится, я имел ввиду…       От гневной отповеди Седрика спасла открывшаяся дверь. Рута замерла и широко открыла глаза. Медленно ими хлопнула и развернулась к двери.       На пороге стояла молодая женщина, лет на пять моложе Руты. Голубые глаза, нежный румянец и пышная копна светло-рыжих волос - Мариша всегда была словно более добрая и сказочная копия Руты. Портниха неуверенно шагнула вперед:        - Привет, Ма…       Конец фразы утонул в радостных возгласах Мариши, кинувшейся на шею названной сестре. Женщина обнимала и целовала Руту куда придется, с судорожными вздохами восклицая, что Рута, Рута наконец-то приехала, вспомнила дорогу домой.       Портниха, все еще стоявшая столбом, получила укоризненный тычок в спину от стоявшего рядом Седрика, и, словно пронзенная озарением, обмякла в объятиях сестры и всхлипнула:        - Я так скучала, сестренка…       Где-то за спиной закашлялся Седрик, но Рута почти не обратила на это внимание. Все ее чувства и эмоции были прикованы к Марише. Она была вся такая же нежная и теплая, все так же пахла парным молоком и травами, как когда портниха видела ее в последний раз - без малого десять лет назад.        - Что здесь такое? - смутно знакомый голос заставил Руту выпустить сестру из объятий и посмотреть ей за плечо.       Вышедший из дома мужчина прислонился плечом к косяку, обменялся с Седриком недоумевающим взглядом и оглядел женщин, улыбнувшись, когда узнал Руту:        - Мариша, ну ты бы им хоть в дом войти дала.

***

       - Я принесу, все хорошо, - Рута подхватила чугунок и следом за Маришей пошла в комнату, где вовсю бегали и галдели дети.       Преимущественно - вокруг Седрика. К удивлению Руты, эльф относился к этому философски, или по крайней мере делал вид, что относится к этому так, и что-то тихо обсуждал с Мартином. Мужчины вообще подозрительно быстро нашли общий язык, чем немало удивили всех. Причина была проста: Мартин был плотником, а Седрик, до своего переезда во Флотзам, кем только не был - и плотником в том числе. Мужчины все время пропадали в мастерской вместе и о чем-то оживленно разговаривали. Женщины предпочли им не мешать.       Опасения Руты на счет Мартина не оправдались вообще: если Мариша о Седрике знала, и за сестру была искренне рада, то вот точка зрения Мартина не была ей известна, но, насколько она помнила, эльфов в свое время он не сильно жаловал. Не то, чтобы Мартин эльфов не любил, но и общался с ними исключительно по нужде, и не больше, чем было совершенно необходимо. Но, глядя на то, как он общается с Седриком, больше опасений вызывал именно эльф.       Седрик явно был не в своей тарелке, и отчаянно пытался быть добрым и дружелюбным. По мнению Руты, получалось настолько хорошо, что было неестественно.        - Кажется, Седрик неплохо ладит с детьми, - подтвердила ее опасения Мариша.        - Чересчур неплохо, - кивнула портниха, ставя чугунок на стол, - в конце-концов, когда еще дети эльфа за уши подергают?       Женщины засмеялись, Рута легко коснулась плеча Мариши, и улыбнулась:        - Еще помощь нужна?       Мариша покачала головой, и скрылась в кухне. Портниха оглядела комнату и села рядом с Седриком. Трехлетний Юлик мгновенно переполз с колен эльфа на ее и принялся тормошить ее косу с таким энтузиазмом, что голова у женщины периодически дергалась. Седрик фыркнул, спуская на пол пятилетнюю Марту, вихрем умчавшуюся к отцу:        - Глазам не верю.        - Старость, зрение подводит? - съехидничала портниха, придерживая племянника, чтобы тот не упал.        - Я готов поверить в это больше, чем в то, что, что ты сюсюкаешься с детьми.        - А, так это деменция? - Рута улыбнулась, когда Юлик, заливисто смеясь, дернул ее за косу, и принялась щекотать звонко заливающегося мальчишку.        - Хорошо, язвишь ты только мне, я понял, - сдался Седрик и поздоровался с подошедшим Мартином, - и ты чувствуешь себя хорошо. Это я и хотел узнать.       Рута отмахнулась, увлеченно играя с племянником. Сегодня утром она действительно чувствовала себя неважно: немного кружилась голова и несколько тошнило, но портниха не сомневалась, что ее просто укачало на корабле. Седрик же посмеивался на тему того, что она просто жутко нервничает. Женщина в ответ на его подколы фыркала и в сотый за утро раз поправляла платье или снова начинала переделывать макияж.       Юлик, увидев отца, заерзал на коленях портнихи и протянул к мужчине ручки. Тот улыбнулся, потрепал мальчика по вихрастым каштановым волосам и взял на руки:        - Рута, тебе лучше?        - Да, - кивнула портниха под недоумевающим взглядом Седрика, и встала, чтобы сесть за стол.        - Может все же завтра сходим к Магде? - Мариша поставила перед Рутой тарелку и зашептала на ухо, - мало ли вдруг тебя не просто укачало или переволновалась?        - Пустяки, говорю же, просто укачало на корабле, - отмахнулась портниха и громче продолжила, - а эта безумная старуха еще живая разве?        - Живее всех живых, - кивнул Мартин, усаживая на колени Марту и подвигая ближе к себе тарелку, - к ней даже какой-то мальчонка бегает как ученик.       Рута подняла брови и чуть не перелила чай через края чашки - Мариша едва успела ее остановить. За столом воцарился смех, даже достаточно тихий до этого Седрик, засмеялся в голос, чем заслужил лукавый взгляд Мариши.       Портниха опустила глаза и поджала губы в смущенной полуулыбке: она давно не чувствовала себя так спокойно. Так… дома.       Во Флотзаме у нее было место, которое она звала своим домом, но только сейчас поняла, что оно не ощущалось как дом. Даже когда там появился Седрик, принеся с собой совместный быт со всеми стирками-готовками и романтическими вечерами.       Но там она никогда не ощущала такой… защищенной. Возможно, это было связано с тем, что Иорвет и Лоредо были далеко, не нужно было оглядываться через плечо и каждый раз думать, не кажутся ли визиты Малены к ней слишком подозрительными.       Даже глупые шутки Мариши о том, не беременна ли она, портнихе не докучали.       Пусть лучше будут подколы о детях, чем ожидание очередного непрошенного задания от белок.       Рута посмотрела на Седрика, хвалившего Маришину стряпню, и закусила губу. Здесь, в кругу ее вновь обретенной семьи он казался каким-то неродным. Неправильным, словно его здесь быть не должно.       Потому что он эльф. Очень старый эльф. За его улыбкой маленькому лапочащему Юлику скрывалась грусть.       Он видел много людских детей: как они рождались, росли - и умирали.       Рута отвернулась и опустила взгляд в тарелку. Как-то некстати вспомнился Мэредад. Малознакомый, почти такой же таинственный, как Седрик, и, в отличие от него, человек.       Стало невыносимо грустно, эмоции смешались и захлестнули портниху с головой. Женщина глубоко вздохнула, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.       Здесь все было родное: скатерть, стулья, занавески на окнах, все подушки и одеяла. Мариша, хлопатавшая вокруг стола точно так же, как много-много лет назад в воспоминаниях Руты. Наверное, она могла бы остаться здесь: сначала тут, с Маришей и Мартином, потом купила бы дом, может даже нашла бы ученицу…       Портниха повернулась к Седрику, мельком его оглядела и снова вернулась взглядом к графину.       Только Седрика здесь уже не будет. Он ни за что не согласится бросить свой ненаглядный лес вместе с Иорветом и его белками. Может эльф и казался неуместным в кругу Маришиной семьи, это не значило, что Рута готова была от него отказаться. Она хотела бы, чтобы он был рядом, даже если бы Лоредо начал стучать ей в дверь и грозиться казнить ее за… За что-нибудь.       Над ухом прозвучали сначала смешок, а затем голос Седрика:        - У тебя такой вид, словно ты сейчас котлете войну объявишь.       Рута вздрогнула и посмотрела на эльфа. Улыбнулась: ну как без него остаться?

***

      Рута сделала круг по комнате, поправила платье и посмотрела в окно. Солнце едва перевалило за полдень.       Вещи к возвращению домой были сложены еще накануне вечером, грядки были прополоты и политы. Вышивку на шторах портниха тоже закончила сегодня утром.       Ожидание времени выхода из дома начинало действовать на нервы.       Мариша гремела на кухне кастрюлями, доготавливая обед, Марта бегала по улице с друзьями, Седрик с Мартином снова пропали в мастерской, и только маленький Юлик тихо игрался в углу с деревянной лошадью, составляя Руте компанию.       Сначала портниха думала почитать в полисаднике, но, стоило зайти в комнату к Орите, как к горлу подкатил ком. Мариша не тронула комнату матери: в ней все осталось таким же, как было, и Рута просто не смогла заставить себя взять с полки какую-нибудь книгу. Это казалось ей каким-то кощунством.       Рута с Седриком гостили в Белом Мосту уже больше месяца, и с каждым днем портниха все четче понимала, что пора возвращаться. В конце-концов, вся ее жизнь теперь была во Флотзаме, от работы до подметания пола. Трудно сказать, что Флотзам без Руты изнывал, но возвращаться туда все равно было надо. К тому же, Седрик уже хотел домой. Он об этом не говорил, но с каждым днем он все чаще кидал грустные взгляды за окно, и вел себя все отстраненнее. Особенно после того, как речь случайно зашла о том, что Руте пора бы иметь детей. Седрик тода скользко отмазался расплывчатой фразой о том, что вряд ли сможет, и на этом все тему закрыли, но эльфу, кажется, этот разговор прошелся по какой-то мозоли. Рута не стала расспрашивать его, но ситуацию это не спасало. Седрик, как стало казаться портнихе, стал еще больше чувствовать себя не в своей тарелке, и чуть расслабился только тогда, когда они вышли за порог дома.       По дороге на пристань Рута и Седрик молчали. Солнце светило в спину, приятно грея, где-то из крон деревьев наперебой пели птицы. Привычная жизнь становилась все ближе с каждым шагом, отдых и родня оставались позади.       Обернулась назад Рута уже только на палубе корабля, когда тот отшвартовался, и улыбнулась.       Теперь у нее снова была родня.