aeon

тэхён просыпается от противного звука будильника в семь утра, пусть это лето и якобы отпуск — вчера вечером он был слишком без сил, чтобы вообще вспомнить, что уже можно убрать эту дурацкую галочку возле времени подъёма. так что тэхён разочарованно продирает глаза, переворачивается на бок и наощупь хлопает по кровати, чтобы нашарить телефон, но слышит: — это мой, прости, детка. тэхён поворачивается к сонному намджуну, который осторожно убирает руки с талии парня, садится на кровати и протирает глаза; тэхён смотрит на него немного искоса, потому что, если честно, сна длиной в четыре часа ему мало, но всё же он любит смотреть вот на такого намджуна рано утром, когда тот такой ещё более неловкий и неуклюжий, чем обычно, но почему-то переживающий в первую очередь о том, что он в который раз разбудил тэхёна раньше времени. тэхён бормочет почти в подушку: — это ничего, хён, сделать тебе завтрак, пока ты в душе? намджун мило сверкает ямочками и протягивает руку, чтобы погладить тэхёна по голове (он не ерошит ему волосы, а именно гладит — проводит осторожно несколько раз пальцами по спутанным прядям, задерживается на лбу и убирает чёлку с его глаз. тэхён почти что мурлычет, вот только намджуну он об этом не скажет никогда). намджун говорит: — не стоит, тэхён-а, лучше отдыхай, а я пойду вытащу юнги-хёна из студии и отправлю домой. тэхён говорит невнятное: — окей, передавай ему привет и не забудь кофе, хорошего дня. он слышит мягкий смех намджуна (немного хриплый ото сна и оттого кажущийся невероятно уютным, словно то одеяло, которое тэхён сейчас обнимает вместо намджуна), а потом сознаёт, что тот снова проводит тёплой ладонью по его волосам, почему-то напоследок погладив его по щеке, но это всё не имеет значения, потому что тэхён, если честно, уже спит.

***

они живут вместе уже больше пяти лет, а знают друг друга и того дольше: познакомившись в университете через чимина (который, если честно, знал большую часть студентов творческих специальностей из-за хоби-хёна, которого сам тэхён видел в жизни раз шесть, но о котором очень много слышал, пожалуй, от самого чимина в первую очередь), они стали снимать свою первую общую квартиру год спустя (сосед по общаге намджуна закончил универ, а тэхён почему-то ненавидел общагу в принципе, их первая квартира была подозрительно дешёвой, но вполне себе приличной), и сейчас, когда они уже оба работают и могут позволить себе место получше, они вот уже как пару месяцев живут в квартире значительно больше. что, впрочем, не мешает им рандомным образом засыпать по очереди в кроватях друг друга или на диване в гостиной (что является не самым лучшим вариантом — пружины впиваются в спину ужасно, а так как тэхён обычно наполовину взбирается на намджуна во сне, страдает больше всего старший). тэхён задумчиво созерцает содержимое их холодильника, чтобы понять, что можно приготовить на ужин, но уныло вздыхает и понимает, что лучше заказать пиццу — все запасы, что приготовил для них сокджин-хён, уже закончились, а готовить самостоятельно тэхён не рискует — их с намджуном кухня по факту является собственностью джина ради их же личного блага. время уже подбирается к отметке позднего вечера, когда тэхён начинает раздумывать над тем, чтобы, возможно, обидеться на намджуна за то, что тот попытается оставить его ужинать одного (тэхён искренне это ненавидит и, когда это случается, он обычно собирает еду в термоса и идёт к хёну в студию — тэхён всегда переживает, что тот будет работать слишком много). а ещё в студии намджуна круто, так что... тэхён задумчиво в который раз проверяет время, когда приходит сообщение от намджуна, тэхён читает его с тёплой улыбкой и расслабляется: тот скоро будет дома. джуни-хён уже выхожу из студии, прости, что заставил так долго ждать, ужин я нам уже заказал, так что вот-вот должны привезти пиццу, буду дома через полчаса вы хорошо, хён, я скучал джуни-хён я тоже с точно такой же тёплой улыбкой тэхён проводит оставшееся до прихода намджуна время: ничего, если честно, толком не делая (смотрит несколько видео на ютубе, немного переписывается с чимином и выпивает чашку чая), а потом, уже почему-то сонный, слышит скрежет ключа в замке, но не выходит в коридор, чтобы намджуна встретить — честно говоря, всё уже немного подёрнуто сонной дымкой, и тэхёну немного лень. так что он лежит на диване, перекинув ноги через подлокотник, смотрит мирно бормочущий телевизор, когда намджун заходит в комнату и треплет прохладными руками тэхёну волосы, говорит ему: — привет, тэхён-а, не засыпай, сейчас ужинать будем. и тэхён жмурится довольно, отвечает: — ты дома, хён, я скучал. намджун фыркает и, уже выходя из комнаты, бросает: — я тоже, детка. тэхён чувствует себя самым счастливым на свете человеком.

***

но, если честно, когда намджун перестаёт приходить на ужины домой, когда пропадает в студии абсолютно всё своё свободное время, когда не отвечает на сообщения тэхёна по нескольку часов, а когда отвечает, выдаёт что-то вроде «прости, меня юнги-хён отвлёк», вот тогда тэхён начинает бить тревогу. чисто технически он понимает, что особо права не имеет возмущаться и требовать от намджуна хоть чего-то — они друзья много лет, и друзья не должны находиться вместе двадцать четыре на семь, ужинать каждый вечер вместе не обязательно, спать в одной кровати, когда у каждого есть своя комната — тоже. тэхён всё это знает прекрасно, но вот только соблазну поддаться так легко, особенно зная, что, хоть намджун любит всех своих друзей, тэхёна он всё же выделяет особенно. так что да, тэхён тревогу бьёт, но вслух не говорит об этом никому, он просто тихонько ждёт, когда этот период закончится, и намджун снова будет всецело принадлежать ему. ну, никому, кроме чимина. и, собственно, тему как раз чимин и поднял. когда намджун в очередной раз пропадает из виду примерно на сутки (тэхён услышал только, как хлопнула входная дверь рано утром, и ещё он не уверен, что видел намджуна дольше, чем в общей сложности полчаса за прошедшую неделю, и это, как бы. больно), тэхён звонит чимину. он говорит: — хэй, чимин-и, приходи ко мне, пожалуйста, всё так тускло и пусто, я ненавижу быть один. и чимин, в общем-то, приходит быстро. чимин приходит с чаем и сладостями, с порога крепко обнимает тэхёна и говорит: — ставь чайник и рассказывай, что случилось.

***

так они оказываются в гостиной, тэхён сидит на полу, опираясь спиной на диван, чимин сидит напротив него, скрестив ноги, чимин тихо пьёт чай и ждёт, пока его друг соберётся с мыслями и скажет хоть что-то — чимин знает, что из тэхёна слова клещами не вытащишь, пока тот не захочет говорить сам. так что чимин осторожно рассказывает про свою работу в студии хосока, рассказывает про их нового сотрудника — парень младше их с тэхёном на два года, но он невероятно талантливый и способный, и «хоби-хён правильно сделал, что выбрал его среди всех», а потом чимин спрашивает у тэхёна, как дела у намджуна, и вот тогда. вот тогда чимин и осознаёт суть проблемы. потому что тэхён поджимает ноги под себя, крепче сжимает чашку в руках и шепчет: — хотел бы я знать. чимин осторожно отставляет чашку в сторону и подползает ближе к тэхёну, медленно, как к испуганному зверёнышу, протягивает руку и легко гладит по напряжённым плечам, и, когда тэхён не отстраняется, а наоборот — придвигается чуть ближе — тогда чимин сгребает тэхёна в объятия и говорит тихо, уткнувшись подбородком в лохматую макушку: — расскажи мне, что случилось, тэхён-и, расскажи, и мы придумаем, что делать, ладно? и тэхён немного всхлипывает (у чимина сердце в груди сжимается оттого, что его милому другу так больно, чимин прижимает его к себе невольно крепче и гладит по волосам, чтобы успокоить хоть немного), а потом тэхён бормочет быстро, так, словно пытаясь избавиться от слов скорее, словно ему даже говорить больно: — он пропадает в студии постоянно с юнги-хёном, дома появляется только на ужин, а потом снова уходит, либо молча отправляется в свою спальню, даже толком не поговорив со мной, иногда он и не ужинает дома вообще; он не отвечает на сообщения, а если и отвечает, то говорит, что был занят с юнги-хёном; он больше не пишет мне милые сообщения и почти не делится ничем интересным. тэхён замолкает на несколько секунд, за которые чимин пытается собраться с мыслями и сказать хоть что-то, а потом тэхён говорит так тихо, тихо и едва разборчиво (чимин его слышит только из-за того, что тот буквально находится в непосредственной близости от него): — мне кажется, он никогда не любил меня так, как любил его я. чимин немного отстраняется, чтобы взглянуть тэхёну в глаза, он замечает, что глаза у его друга на мокром месте, а потом осторожно спрашивает: — тэхён-и, ты понимаешь, что сейчас ревнуешь намджуна к юнги? и что тебе может казаться, что у тебя нет на это никакого права, но ты не можешь быть в этом уверен, пока не спросишь самого намджуна? тэхён отводит глаза в сторону, и чимин пробует снова: — посмотри на меня, пожалуйста. вы с намджуном вместе живёте пять лет, вы неразлучны почти всегда, вы заботитесь друг о друге постоянно, и намджун называет тебя деткой, в конце концов. тэхён смотрит на чимина снова, и его глаза немного красные и припухшие, но чимин всё равно считает, что его лучший друг самый красивый на свете. тэхён говорит хрипло: — чимин-и, ты хочешь, чтобы я поговорил с намджуном и выяснил всё, да? чимин кивает и берёт руки тэхёна в свои, говорит: — этого не я хочу. этого должен хотеть ты. ну, и я тоже, потому что, если честно, мы с джин-хёном поспорили, кто из вас с намджуном признается первый, и я поставил на тебя. не подведи меня, тэхён-а, я хочу месяц жить на готовке хёна. тэхён фыркает, и чимин успокаивается: срыва удалось миновать, и его друг снова улыбается, и, вроде бы как, стал чуточку увереннее и спокойнее. чимин ненавидит, когда тэхён теряет уверенность, потому что это означает, что причина серьёзная, причина сложная и назойливая, и это означает, что собирать по частям тэхёна так же сложно, как собирать осколки разбитого зеркала, когда в памяти есть лишь отражение. так что, когда пару часов спустя чимин уходит на работу, потому что ему написал хоби-хён с кучей восклицательных знаков и эмоджи, тэхён выглядит уже гораздо увереннее и спокойнее, он обнимает чимина на прощание и говорит ему настойчивое: — удачи на работе. и чимин, хоть и краснеет, но всё же шлёпает тэхёна по заднице и говорит: — тебе тоже, тэхён-а. чимин думает: всё у тэхёна будет хорошо.

***

таким образом, благодаря чимину, тэхён чувствует себя гораздо лучше. он выходит в магазинчик за мороженым и съедает его в парке, бродит по тропинкам в тишине и думает о том, что, наверное, сегодня как раз и будет его возможность. когда тэхён приходит домой и видит, что кеды намджуна стоят в коридоре, он, внезапно волнуясь, зовёт: — хён, ты дома? и слышит из спальни намджуна ответное: — здесь! так что тэхён разувается сам, вытирает вспотевшие ладошки о штаны и заходит к намджуну в комнату. тот стоит у кровати и складывает вещи в рюкзак, тэхён замечает, что волосы у него немного влажные, словно только что из душа, а ещё вчерашняя одежда валяется на полу так, словно он только что её снял. тэхён спрашивает напряжённо: — ты снова уходишь? намджун поднимает на тэхёна виноватый взгляд, нервно облизывает губы и говорит осторожно: — да, извини, малыш, я знаю, что мы с тобой почти не видимся сейчас, но работа не ждёт, и юнги-хёну- тэхён закатывает глаза и говорит: — расслабься. найду, чем заняться, ты мне ничего не обязан, хён, я всё понимаю. намджун неуверенно смотрит на тэхёна, спрашивает: — ты что-то хочешь мне сказать, тэхён-а? и тэхён, если честно, хочет рассмеяться вслух, потому что намджун так хорошо его знает, даже тогда, когда не видит его почти, даже тогда, когда, скорее всего, совсем в нём не заинтересован, но. но это и правда не имеет значения больше, так что тэхён говорит нейтральное: — ничего, хён. удачи на работе. а потом просто выходит из спальни намджуна, быстро заходит к себе и звонит сокджину, как только закрывает дверь. тот снимает трубку буквально через пару гудков, и тэхён говорит: — привет, хён, скажи, пожалуйста, ты где сейчас, ты мне очень нужен, пожалуйста. тэхён сознаёт, что у него дрожат руки, и он сжимает ладонь в кулак, джин, понимая, что с тэхёном что-то не так, называет ему адрес бара и просит приехать как можно скорее. тэхён говорит: — спасибо большое. а потом слышит, как хлопает входная дверь.

***

когда тэхён приезжает в маленький бар, он видит, что сокджин сидит не один, так что он немного неуверенно подходит к столику и машет рукой в приветствии: — привет, я тэхён, извините за такое вмешательство. парень, сидящий рядом с сокджином, внезапно фыркает и говорит: — ты ничего не прерываешь, разве что мои жалобы на то, что мой парень совсем обнаглел и заработался, а я вынужден коротать своё время здесь с джин-хёном. я чонгук, кстати. тэхён расслабленно выдыхает, смотрит на сокджина, который выглядит так, словно готов отвесить этому чонгуку ласковый подзатыльник или же точно так же ласково его заобнимать до смерти. джин говорит: — чонгук-а, этот парень старше тебя, вообще-то, будь вежливым. тэхён присаживается рядом с чонгуком, говорит: — это ничего, мне он нравится, я тэхён, можешь называть меня хёном. джин фыркает: — это ты зря. но тэхён понимает, что ничего это не зря. чонгук забавный и весёлый, у него отличное чувство юмора, и тэхён любит новых людей, так что он чувствует, что напряжение, которое сковывало его после недоразговора с намджуном, понемногу отпускает, и всё уже не кажется таким ужасным и грустным, и тэхён понимает, что поговорить с намджуном у него всегда получится снова в любой момент. тэхён выпивает немного: пару рюмок чего-то одного и несколько стаканов чего-то другого, он знает, что намджун бы только мягко покачал головой и отобрал бы у него любую выпивку после, но вот только намджуна здесь нет, и тэхёну нравится, как всё вокруг сливается в калейдоскоп, как звуки сбиваются в один, и ему нравится танцевать, потому что джин танцует смешно, а чонгук танцует потрясающе, и ещё ему просто нравится, что напряжения больше нет. тэхён смутно помнит, как сокджин вытаскивает их с чонгуком из бара, как протестует, когда джин предлагает ему вызвать такси до дома, потому что тэхён не хочет быть один, так что, если честно, позже, спустя некоторое время, когда тэхён чувствует прохладные простыни под щекой и лёгкое одеяло сверху, он просто расслабляется и позволяет себе уснуть.

***

когда сквозь сон тэхён слышит, как хлопает входная дверь, он понимает, что отчаянно ненавидит этот звук. в первую очередь потому что он связан с постоянным ощущением одиночества, которое оставляет после своего ухода намджун, во-вторых, потому что у него, если честно, раскалывается голова. он со стоном натягивает одеяло на голову и зарывается лицом в подушку, слышит, как открывается дверь спальни, а потом — как кто-то удивлённо хмыкает и говорит низким голосом: — эй, иди-ка сюда, здесь картина интересная получается. и когда тэхён выныривает из-под одеяла, он сознаёт несколько вещей одновременно, и, если честно, ему сложно понять, насколько ужасное то положение, в котором он очутился. первое: он в незнакомой спальне. второе: буквально над ним стоят намджун и юнги (последний почему-то выглядит наполовину раздражённым, наполовину готовым рассмеяться. выражение лица намджуна тэхён идентифицировать даже не пытается). третье: он, к счастью одетый, лежит в кровати с точно таким же одетым и точно таким же сонно моргающим чонгуком. и четвёртое: вчерашний вечер он помнит отрывками. паника поднимается внутри тэхёна волнами, и он, честно говоря, понятия не имеет, что сказать, но здесь он слышит приближающиеся шаги, и в комнату заходит джин, яростно протирающий глаза и выглядящий так, словно его неслабо так помотала жизнь за один только вчерашний вечер. тэхён не уверен, может, так оно и было — кто знает, насколько отвратительно вели себя сам тэхён и чонгук вчера. джин говорит: — прежде чем вы здесь разведёте истерику, вчера тэхён позвонил мне очень грустный, мы с чонгуком сидели в баре уже до этого, потому что некоторые, — здесь сокджин бросает точный взгляд на юнги, — работают больше положенного срока и совсем не уделяют внимания своему парню, и это тема для иного обсуждения, да, юнги? так вот, тэхён пришёл к нам, они с чонгуком выпили, и, кажется, тэхён совсем не умеет пить, не зря ты, намджун, всегда его останавливал, а ещё он не хотел ехать домой, потому что, цитирую «там нет намджуна, я не хочу спать один», так что я отвёз их сюда, уложил спать, потому что они к тому времени сплелись в клубок сиамских близнецов, а сам лёг спать у вас на диване, юнги. нет вопросов? — джин смотрит на намджуна и юнги внимательно, а потом, убедившись, что те не скажут ничего, говорит напоследок: — а теперь юнги и чонгук, я вас очень прошу, можете выйти со мной, я приготовлю завтрак для всех, и вы мне поможете. тэхён чувствует, как прогибается кровать, когда чонгук перелезает через него, подходит к юнги с виноватым видом, на что юнги легонько щёлкает того по лбу, треплет по волосам, берёт за руку и выводит из спальни вслед за сокджином, и тэхён успевает поймать сочувственный взгляд чонгука, а потом, когда за ними тихо прикрывается дверь, тэхён всё же переводит взгляд на намджуна и говорит ему, хлопая по кровати рядом с собой: — иди сюда, хён, я должен тебе кое-что сказать, но я не хочу, чтобы ты был так далеко, когда я говорю это, потому что это важно. намджун мягко улыбается и садится рядом, ждёт, пока тэхён выберется из-под одеяла, чтобы взять его за руки, а потом намджун говорит: — я знаю, что это важно, тэхён-а, давай поговорим. тэхён понимает, что почти что краснеет, но всё же берёт себя в руки и говорит: — мы прожили пять лет вместе, и мы дружим намного дольше, и я, если честно, хочу завести собаку, но так, чтобы и ты тоже был согласен, а ещё мне хочется, чтобы то, что мы всегда вместе, никогда не менялось, и, хён, ты такой хороший, и ты всегда обо мне заботишься, а я стал таким жадным, и я ревновал тебя к юнги-хёну, хотя права на это не имел, а сейчас я понимаю, что и повода не было, но всё же извини меня, пожалуйста, но я сейчас всё это говорю, хотя должен был сказать уже давно, но я люблю тебя, намджуни-хён, и я люблю то, как ты называешь меня деткой, и то, как ты улыбаешься, когда рассказываешь мне что-то, и то, какие милые у тебя ямочки, и мне хочется их поцеловать, и я люблю то, как ты меня обнимаешь, как гладишь по голове, как говоришь добрые слова, когда я теряю себя, и, о боже, извини меня за то, как я себя вёл в последнее время, боже, хён- тэхён замолкает, когда чувствует, как намджун резко прижимает его к себе, запускает пальцы ему в волосы, мажет губами по виску и шепчет: — это я должен извиняться, не ты. тэхён хочет протестовать, но он понимает, что нужно намджуна выслушать, так что он утыкается носом в рубашку хёна и старается дышать глубоко и ровно, он слушает, как тот медленно говорит: — я каждый день сопротивляюсь тому, чтобы не поцеловать твоё глупое лицо, потому что я так сильно люблю тебя, тэхён-и, и ты всегда будешь моим любимым малышом, потому что я забочусь о тебе, и я всё для тебя готов сделать, и я виноват перед тобой, прости меня, я должен был быть внимательнее, пожалуйста, ты простишь меня? тэхён смеётся расслабленно, отрывается от плеча намджуна и смотрит ему в глаза, говорит: — прощу, если ты сейчас же поцелуешь моё глупое лицо, хён. и намджун, собственно, это и делает: целует сначала одну щёку, потом вторую, лоб и подбородок, а потом мягко в губы, осторожно, словно куклу фарфоровую, и тэхён так любит намджуна за это. позже, много поцелуев спустя, они слышат, как на кухне показательно грохает кастрюлей сокджин, и тэхён практически фыркает намджуну в лицо, отстраняется и говорит: — пойдём, хён, нас уже ждут.

***

(позже, много позже, когда вечером они снова будут лежать в одной кровати, и намджун будет занят тем, что пальцами будет соединять родинки на спине тэхёна в созвездия, тэхён скажет: — я вечность тебя любил, хён. и намджун, коснувшись губами обнажённой лопатки тэхёна, скажет, обнимая его покрепче: — точно так же, как и я, детка. и тэхён поймёт: вот именно сейчас, в этот момент, он действительно счастлив).