Я люблю тебя...

Это был совершенно обычный день. Хотя нет, не совсем обычный. Буквально несколько часов назад на столе у прославленного хирурга Склифосовского Олега Брагина умер пациент. Он вместе с Серёгой Куликовым пытался спасти этого 40-летнего мужчину, но этого ему не удалось сделать. Из-за так неудачно попавшей пули печень мужчины была как сито. Шансов спасти было немного, вероятность смерти огромна. Так и получилось. Именно поэтому домой Брагин пришёл не в духе. Вечер был прекрасным: пели птицы, веял лёгкий ветерок, приятно пахло ароматами летних цветов. Казалось, все люди должны были находиться в блаженстве благодаря щедрой природе. Лишь только Олег оставался ко всему безучастен. И вот он пришёл в квартиру. Постучался. Буквально через несколько секунд дверь открылась. Марина сказала: — Привет! Проходи! Олег, стараясь казаться как можно веселее, бросил пару шуточек, на которые получил ответ: — Слушай. Как же ты надоел со своими идиотскими шуточками! Брагин не ответил. Это показалось Нарочинской странным, ведь её муж всегда отвечал на такие высказывания. Она вошла в комнату. Олег сидел в кресле, в задумчивой позе. Марина поняла: сейчас не всё обычно. Она подошла в мужу, чмокнула его в щёку и заботливо спросила: — Что случилось? Опять молчание. Нарочинская даже засмеялась: — Брагин, ты вообще скажешь хоть слово или нет? Наконец Олег буркнул: — У меня пациент на столе умер. Нарочинская отвернулась: хоть она и сама была хирургом, но когда она слышала о том, что кто-то умер, ей становилось неприятно. Олег знал об этом, поэтому не стал в красках объяснять произошедшее. К счастью, Нарочинская в тот день взяла отпуск. Итак, описав ситуацию, Олег замолчал. Ему было очень важно знать мнение самого близкого и дорогого ему человека. Винит ли его жена в смерти того мужчины или понимает, что сделать было н ничего уже нельзя. Всё-таки врач надеялся на последнее. Ему и так было тошно, а ещё слушать выговор от жены было уже слишком... Помолчав, Марина ответила: — Мда, сделать в такой ситуации было уже ничего нельзя. Спасибо, что хотя бы попытались. А как Куликов? — Дааа... ссорятся они с Олей постоянно, Серёга весь напряженный, с постной миной на лице ходит. Зато оперирует, я тебе скажу, прекрасно. По секрету, я даже меньше сделал, чем он в этой операции. Он хирург от Бога. Ну, конечно, после меня. Олег засмеялся. Марина спросила: — Что, Брагин, теряешь навыки? — Не-а, просто по тебе скучал. Вспоминал тебя, думал, что ж ты без меня, бедненькая, делала? Нарочинская ответила: — Да прекрасно всё у меня было без тебя. Хоть денёк пожила в своё удовольствие. Ты знаешь, я когда соглашалась на эту должность, я как-то не думала, что она будет отнимать столько сил. Олег опять полез шутить: — Вот, говорил я тебе, насколько лучше быть рядовым хируругом. Меньше работы — меньше проблем. А ещё лучше — нет человека — нет проблем. — Брагин, прекратить шутить! Слышь, я тут подумала: пошли погуляем. Сейчас погода великолепная. — Да? А я и не заметил, — сказал хирург. — Это потому, что ты в плохом настроении был. — Нарочинская как следует растормошила мужа. Через полчаса Брагины были уже готовы. Они вышли, а Олег плотно закрыл дверь. — Мало ли, — сказал он таким тоном, что получил подзатыльник от жены. Погода была действительно прекрасна. Казалось, это идеал того, каким может быть июньский вечер. Природа так и располагала к себе всех людей, дабы они вышли на улицу и почувствовали телом, душой, каждой клеткой кожи это блаженство, эту великолепную погоду. Вот дверь открылась, и из подъезда вышли Олег и Марина. Брагин сказал: — Как я мог не заметить ТАКУЮ красоту?! Да, Марин, погода чудесна. Сейчас все мои 40 лет жизни я редко встречал эту блаженственную погоду. По-моему, она в июне стояла всего пару раз. Нарочинская ответила, чуть посмеиваясь: — Первый раз я видела тебя в таком расположении духа. Не знаю как до того как мы встретились, но таким подавленным ты пришёл впервые. Кем тебе был твой ровесн ик: другом? — Поверь, Марин, никем. Просто пациентом. Дело в том, что когда я после операции пошёл в приёмку, там сидела его жена и трое маленьких детей без всякого признака богатства, — ответил Олег, хмурясь. Марина сказала: — Брагин, ты ни в чём не виноват. Так получилось. Ты сам знаешь, что при некоторых травмах помочь уже нельзя. Вы с Куликовым молодцы — попытались. Но и ты, и он, думаю, понимали, что это бессмысленно? Скажи честно... — Марина, слушай, если ты хотела поговорить об этом если не дома, то здесь, то пошли тогда обратно и больше об этом тему поднимать не будем, хорошо? — Хорошо. Дальше Брагины разговорились об обычных повседневных вещах. И так прошёл, наверное, час. Они сели на скамейку на автобусной остановке. И тут Олегу позвонили: — Але, Брагин слушает. О, привет, Серёга! Как дела? Да вот мне тоже после этого стрёмно. О, да, конечно придём. Да уж понял, что нуждаешься ты в компании собутыльников. Ха-ха-ха! Ладно, давай... Скоро приедем! Олег положил трубку и повернулся к Нарочинской. — Брагин, Куликов звонил? Как он? — Да, он самый. Просит, чтобы мы с тобой приехали к нему в гости. — Брагин, ты чего? Я ж беременна, мне пить вообще нельзя! Хирург ответил: — Ну посидишь тогда в стороночке, ха-ха-ха-ха-ха! Марина обиделась: — Ну и езжай один к Куликову! — Ну Марин... Маришка!.. Марусик!.. Нарочинская!.. Марина демонстративно отвернулась. — Ладно, сиди тут, а я пока тортика и пива куплю. И Брагин побежал в магазин, на ходу перечитывая деньги: хватит ли? Пробыл Олег в магазине недолго. И тут, когда он уже выходил из магазина, раздался гул мотора, визг шин, крики толпы и отчаянный вопль: — Олеееееееггг!!!!