Фото на память

      На следующий день Чимин, словно настоящая мамочка, запретил младшему идти в университет. Чонгук-то не против, но сессия, которая тихо подкрадывалась к ним с каждым днём, заставляла волноваться, а особенно такому бездельнику, как Чону, уж точно не давала ему покоя. Но сколько бы он не объяснял старшему, что их могут за это хорошенько отдубасить, рыжеволосый остался непоколебим.       Чонгука до сих пор мучили события прошедшего дня. Боясь, что он снова увидит того незнакомца, он не смотрел на фотографии, постоянно оглядывался даже дома, пугался каждого шороха. Чимину это уже надоело. Он хотел вывести своего друга на улицу, но тот отнекивался и говорил, что хочет остаться дома.       Для завтрака нужна еда. В принципе, логично, но есть одна несостыковочка: у Чонгука в холодильнике лежит только одна пачка рамёна. Увидев это, Чимин непонятливо посмотрел на Чонгука: — Чем ты питаешься? — Рамёном, — невозмутимо ответил он. — Только одним рамёном? — Ну, ещё мороженым, — пожав плечами, добавил темноволосый. — Ох уж этот ребёнок, — тихо проговорил старший, закрывая холодильник. — Я в магазин. — В смысле? — вскрикнул младший. — Я тут один не останусь! — Гук, я уйду на двадцать минут. Если хочешь, то можешь пойти со мной.       Взъерошенный и неумытый Чонгук с нечищеными зубами, голодным желудком и опухшим ото сна лицом определённо на улицу не выйдет. Кушать-то хочется, а один Чимин быстрее сгоняет, чем будет ждать Чонгука три часа, пока он умывается. Так что Чонгук, грустно вздохнув, молча кивнул своему хёну.       Чонгук остался один на один со своей квартирой. Закрыв за Чимином дверь, Гук сразу стал оглядываться по сторонам, словно боялся, что кто-то мгновенно окажется за его спиной. Но, как ни странно, сзади никого не было. Несмотря на это, Чон побежал в свою комнату, чтобы укрыться одеялом и с помощью такого трюка защититься от монстров, а точнее от монстра.       Он может его снова испугать, пока парень один, но не хочет. «Чем больше испуга, тем лучше, » — как говорили остальные, но почему-то он думает иначе. Наблюдая за этим ребёнком, на его лице невольно появляется улыбка. Только лишь мысль: «Какой же он милый» витает в голове. Его не так сильно боялись, как он. Возможно, это даже лучше, что он так реагирует, но почему-то беловолосый чувствует укол совести, а не торжество. Странные чувства проснулись к этому малышу, и Юнги понятия не имеет хорошо это или плохо.       Чонгук чувствует взгляд на себе, но в комнате никого кроме него нет. Из-за этого страх не может не проснуться. Он аккуратно оглядывает комнату, боясь высунуть что-то ещё, помимо носа из-под одеяла. Как ни странно, в комнате он был один. Но ощущение взгляда не пропало. Может быть он просто накручивает себя? Но такая мысль лишь гаснет, когда из коридора послышался шорох, будто кто-то на цыпочках пробирается по коридору, стараясь издать поменьше звуков. Чонгук замер. Спустя время послышался ещё один скрип пола, но уже поближе к комнате Чона. От страха темноволосый боялся даже пошевелиться.       Чонгук постарался набраться храбрости и встать, чтобы узнать источник шума. Но ноги словно стали ватными и совсем не держали его. При каждой попытке встать он снова падал обратно на кровать. — Я же мужик, — под нос буркнул себе Чон. — я храбрый.       После этих слов Чонгук укутался в одеяло с головой и встал, начиная медленно подходить к запертой двери. Остановившись напротив неё, он боязливо приблизил руку к ручке. Внезапно дверь быстро отворилась. От неожиданности Чон вскрикнул и отскочил в сторону от проёма, где стоял ничего непонимающий Чимин с пакетами еды. — Ты чего разорался? — А ты чего пугаешь, придурок? — вставая с пола, буркнул младший. — Эй, я твой хён, вообще-то, — подходя к письменному столу, произнёс Чимин. — Это ничего не меняет, — приземлившись на кровать, ответил Чонгук.       Старший лишь ухмыльнулся на слова Чона. Он действительно был рад, что Гук может говорить ещё о чём-то, помимо странных беловолосых незнакомцев. Для рыжеволосого это уже была маленькая победа. — Здесь будут напитки, — указывая на стол, сказал старший. — А там я сейчас буду готовить нам завтрак, — выходя из-за двери, пролепетал Чимин.       Вслед за Паком из-за двери выскочил Чонгук, плотно обмотанный одеялом.       Юнги медленно шагал по квартире и оглядывал фотографии её обладателя. Практически на каждой полке стояла фоторамка с с фотографией, где изображён сам Чонгук или его друг. Чаще были совместные фотографии, но его внимание привлекла лишь одна, которая находилась за большим горшком с каким-то зелёным растением. Юнги не разбирается. Протянув туда руку, он взял неизвестное ему фото и вгляделся в немного потемневший от времени снимок.       На фотографии сидел Чонгук, где ему было примерно восемнадцать лет. На фотографии мальчик был в кигуруми кумамона, показывающий эгьё. Рядом с подростком стояла женщина, которая отдалённо напоминала самого Чонгука, и держала в руках напиток с широкой улыбкой на лице. В её взгляде, который был направлен на подростка, хорошо можно было прочитать искреннюю любовь.       От такого снимка невольно расцвела улыбка. Только вот почему такая чувственная и хорошая фотографии пылится непонятно где? Если бы у Юна была семья, то её фотография всегда бы лежала у него в кармане. Мин Юнги поднял взгляд туда, где сейчас проходил рыжеволосый. За ним, укутанный в одеяло, скакал Чонгук. Положив фотографию на место, Юн прошёл вместе с парнями на кухню.