Фото на память

— Как ты это делаешь, хён? — спросил уже пьяный Чимин. — Ты выпил больше меня, а до сих пор трезвый. — Учись, мелкий, — хмыкнул Юнги.       Каким бы трезвым он ни казался, пьяные мысли уже пробрались в его голову. Вопросы, которые он постарался отодвинуть на задний план, пробрались совсем близко и теперь вообще не давали ему покоя. Как бы он ни старался немного отвлечься и повеселиться с новыми знакомыми, вопросы, приносящее беспокойство, снова пробудились. Кто та женщина? Почему она говорила те слова? А что это за обрывки фраз, воспроизводящиеся в его голове? Он пытается выстроить какую-то смысловую цепочку, но она ломается на осколки всё чаще и чаще с каждой новой попыткой.       Взгляд переместился на странно притихшего Чимина. Обычно он что-то увлечённо рассказывал, пьяно смеялся и лягался, когда его не слушали. Но сейчас он преспокойно уложил свою голову на диван, сидя на полу. Банка пива, что до недавнего времени была в руке, валялось рядом с ним. Вроде бы он должен радоваться наконец-то наступившей тишине. Но почему-то, когда не слышно голосов на фоне, мысли начинают поедать и беспокоить его.       Пьяного Чимина было бесполезно будить, так что он потянулся к Чонгуку, что сидел рядом и с обиженной моськой попивал сок. — Чонгук~а, — пролепетал Юнги, тыкая своим пальцем в щёку темноволосого.       Младший недовольно убрал от себя назойливые пальцы хёна. — Чего тебе? — буркнул он. — Поговори со мной, — попросил Мин, надеясь, что мысли отпадут на задний план после их разговора. — Зачем? — Не задавай глупых вопросов. — О чём? — вздохнув, спросил он и повернулся корпусом к старшему. — Расскажи какую-нибудь историю.       Темноволосый опустил взгляд на свои руки, стараясь разобрать мысли по полочкам и отыскать в глубинах своего мозга хорошие воспоминания. Хоть в его жизни и произошло много чего интересного и весёлого, но почему-то те воспоминания, которые он так старался спрятать в глубинах своего мозга, сейчас вылезли на первый план. — Несколько лет назад, когда мне было лет шестнадцать, я помню, как мы сидели здесь с мамой. Чимин тоже был здесь, так же, как и сегодня, сидел на полу. Мы втроём смотрели фильм. Я уже не помню, какой, но это и не особо важно. Я помню, как лежал у неё на коленях, как она нежно перебирала мои волосы, как и сегодня я лежал на твоих коленях, а ты перебирал мои волосы. Почему-то сегодня во мне проснулись странные чувства, и они не дают мне покоя. Почему-то рядом с тобой я чувствую себя защищённым и понятым, — вздохнул Чон и, понизив голос, продолжил. — Я раньше не ценил заботу своей мамы, а сегодня понимаю, что она была единственной, кто могла меня понять, — глаза темноволосого предательски заслезились, но он, погружённый в воспоминания не заметил этого. — Чимин старался, я видел, но у него не получилось. Я правда ценю это, но такого же, что я ощутил рядом с тобой, не произошло, — Чон поднял взгляд на старшего. — Как ты это делаешь?       Смотря на слёзы младшего, сердце у него болезненно сжимается. Хочется притянуть и обнять, зарыться в волосы и успокоить, произнести тихо: «Я рядом, всё хорошо». Юнги чувствует, что в нём просыпаются странные чувства. Он думал, что не сможет быть таким с кем-то, думал, что эта забота просто показатель слабости, но теперь понимает, что рядом с таким человеком хочется меняться.       «Твоя грубость и хамство…» снова проиграло в его голове. Как бы до недавнего момента его голова не была занята мыслями об этих странных обрывках фраз, сейчас он больше беспокоился о младшем, что сейчас ронял слёзы и непонятливо смотрел на задумавшегося хёна.       Юнги взглянул на Чона, его руки невольно поднялись и Мин притянул к себе хныкающего тонсэна. В следующую секунду он смог почувствовать руки вокруг своей талии. А сам беловолосый зарылся носом в приятно пахнущие тёмные волосы младшего. — Я сам не знаю, но мне нравится, — тихо ответил он.       Судя по тому, как Чонгук сильнее прижался к хёну, он услышал шёпот Юнги. Всхлипы медленно утихали, а футболка перестала намокать от слёз Гука. Поняв, что темноволосый успокоился, Мин за плечи отодвинул от себя Чона и взглянув в его лицо. Покрасневшие и опухшие глаза, следы от слёз на щеках, мелко подрагивающие губы. По нему видно, что он скучает по своей маме, по заботе, по вниманию. Любое упоминание об этом, вызывает у младшего слёзы.       Взгляд Мина прикован к его губам. Он понимает, что от этого нельзя было убежать или спрятаться, в принципе он и не старался. Рука с плеча перемещается на тонкую шею. Разрешения спрашивать не хочется, беловолосый потянул на себя младшего и коснулся его губ своими. Губы были такими мягкими, что совсем не хотелось отстраняться, а солоноватый привкус от недавних слёз ещё сильнее притягивал.       Большой взрыв разных эмоций разноцветных цветов произошёл в голове Гука. Хоть он и не обладал искусством целоваться, но старался делать это умело. Младший давно хотел это сделать, но трезвое осознание этого пришло гораздо позже. Хотя, это, наверное, даже лучше?       С трудом отстранившись, чтобы дать отдышаться младшему, что уже стучал Юнги по плечам, ибо кислород не бесконечный, беловолосый взглянул на тяжело дышащего парня.       Это ли называется любовью, когда хочется оберегать и сохранять? Это ли называется любовью, когда хочешь целовать и обнимать? Это ли называется любовью, когда не можешь оторваться и притягиваешься снова и снова, словно магнитом, обратно? Юнги готов с уверенностью сказать: «Да».