Миллион случайностей

      То, что случилось в ту ночь, Грантер не смог бы толком описать даже сам себе. Поцелуи с Анжольрасом были слишком терпкими и пьяняще сладкими, художнику стоило большого труда заставить себя прерваться. Да, Анж сам позволил делать с собой что угодно, Грантер очень этого хотел на самом деле. Но тут решающим фактором был алкоголь. Совсем не хотелось, чтобы Анжольрас на утро ничего не помнил. Так что Эр еле как заставил себя остановиться и оставил пьяного революционера отсыпаться. А после еще пол ночи чувствовал на губах его до мурашек пробирающий вкус.       Само собой, на утро Анж проснулся с дикой головной болью и ощущением полной нереальности происходящего. Он вполне серьезно поначалу думал, что поцелуи с Грантером ему только приснились. Слегка отрезвил только взгляд в зеркало, когда парень пошел хоть немного приводить себя в порядок. Идеальную чувственную линию губ нарушал маленький изъян – нижняя губа оказалась закушена до крови и еле заметной ранки. Анжольрас залился жарким румянцем моментально, прекрасно помня, что еще вчера утром подобных следов не было. Значит, поцелуи не приснились, что значительно усложняло и без того не слишком легкую ситуацию. В итоге после недолгих раздумий Анж выбрал самый легкий путь: сделать вид, что ничего не было. Самое настоящее бегство от ответственности за свои поступки, но признать это оказалось слишком сложно.       После той ночи Анжольрас относился к Грантеру чуть холоднее, заставляя последнего копаться в себе в поисках возможных причин. Эр знал, что его «друг» не врет никогда. Значит, не было поводов сомневаться, что тот не помнит пьяного инцидента. Именно поэтому Грантер не мог понять, что же в таком случае идет не так. - Слушай, Анж, ну хватит уже!- как-то поздним вечером все же сорвался Эр, понимая, что отношение Анжо к нему граничит с явным игнором уже почти неделю. Тот еле заметно вздрогнул и нехотя оторвался от очередного чертежа, смерив стоящего у порога комнаты Грантера внимательным взглядом. - Хватит – что?- предельно коротко и корректно отозвался Анжольрас, вставая из-за стола и устало потирая переносицу. Он прекрасно понимал, в чем дело, но упрямо продолжал бегать от правды. - Хватит так меня игнорировать. Что не так? Дело в той… ночи? Ты все же что-то помнишь или за что-то злишься на меня?- засыпал парня вопросами Эр, эмоционально жестикулируя испачканными в красках пальцами. Эта неизвестность в самом деле сводила с ума. Анж в ответ на ворох вопросов лишь утомленно вздохнул, но сделал еле заметный шаг навстречу, сокращая расстояние. Видимо проще было сказать Грантеру правду. - Я помню, Эр. Я тебе соврал и помню всё. Все мои слова, каждый поцелуй. Я безумно тебе благодарен за то, что ты меня не послушал и смог остановиться. Мне совсем не хочется необратимых последствий. Я… понимаю, что ты ко мне чувствуешь. Догадываюсь. Но не могу дать тебе это, ты знаешь, что я не в состоянии никому принадлежать полностью. Мне…,- сбивчивый поток объяснений Анжольраса прервался на полуслове. Грантер был так ослеплен мыслью о том, что е г о Анж помнит ту ночь, что не задумываясь потянулся к парню и коснулся его губ своими. Импульсивно. Необдуманно. Слишком быстро.       Анжо замер буквально на пару секунд. На одно короткое мгновение позволил себе ответить, чуть приоткрыл губы, до мелочей запоминая это чувство. А затем предельно осторожно прервал поцелуй и мягко коснулся Грантера, заставляя отстраниться. Совсем не хотелось делать больно, вот только Анжольрас слишком хорошо себя знал. Слишком сильно желал Грантеру только лучшего, кого-то, кто будет для него всем. А не того, кто будет разрываться между любовью к стране, революции и какому-то конкретному человеку. Во взгляде Грантера мелькнуло что-то невыносимо горькое и Анж невольно вздрогнул. Вот именно поэтому не хотел говорить, что помнит всё слишком хорошо. - Я не могу. Извини,- коротко и хлестко в звонкую тишину комнаты, не сводя внимательного взгляда с опустошенного и разбитого парня напротив.       А после Анжольрас на ходу подхватил с кровати толстовку и неслышно вышел из комнаты. Нужно было пройтись, выветрить из головы лишние тяжелые мысли. К тому же в паре кварталов отсюда со стены уже почти смыло один из революционных лозунгов. Так что Анж на выходе захватил еще и свой рюкзак с баллончиком краски, после мягко закрыв за собой дверь. Сбежав по лестнице, резко остановился на улице, глубоко вдохнув. Небо над Парижем стремительно темнело. Анжольрас натянул на небрежные кудри капюшон, сворачивая в ближайшую подворотню.       В острой тишине их квартиры Грантер методично вырывал из скетчбука рисунки Анжольраса, после аккуратно разрывая их на почти идеально ровные кусочки. Пол в комнате уже через час был усыпан бумажной мозаикой, точно снегом.