Натурой.

Бубнит. Снова этот кусок дерьма что-то бубнит себе под нос, тихо, но очень уж заметно расхаживая позади дивана с телефоном в руках, сосредоточенно листая страницы сайтов и хмурясь так, что интересно, как между бровей еще не пролегла складка ранней морщины. И все он чем-то недоволен. Как ни странно - собой. Ругает себя (цензурно, конечно же, это же сраный Деку) за то, что не может элементарно найти какую-то дохуя задроченную вкладку с атрибутикой для таких задротов как он. Как и обычно, исправно дрочит на светлый образ Всемогущего, будь он проклят, Бакуго даже противно этого становится, но сам до сих пор не понимает, как он не послал этого больного ублюдка куда подальше из своей жизни. И Катсуки едва зубами от ярости не скрипит, сжимая в руке пульт до побеления костяшек и треска пластикового корпуса бедной электроники. Уже давно бы подорвал, если бы техника не была такой дорогостоящей. Но мельтешение курчавой копны на самом краю зрения легче не делало, и подрывник был готов уже заорать во всю глотку на этого неуемного идиота за то, что он так сильно его выбесил за последние пять(!) минут. И сам вперился в свой телефон, остервенело тыкая пальцем по каждой попавшейся вкладке. Все, будь они тысячи раз прокляты, фигурки, постеры, брелки и прочие пизделушки, принадлежащие Мидории он знал, как свои пять пальцев, даже когда прибывала новая партия: ночи, проведенные в комнате Изуку были столь часты, что не запомнить каждый уголок задротской комнаты было дело не великим. И Бакуго сейчас искал то, что на глаза ему еще ни разу не попадалось. Что могло хоть как-то утихомирить этого ебанутого ходока за его спиной. Пару минут пролетели как на седалищной тяге: Катсуки яростно скалится, оборачиваясь и закидывая локоть на спинку дивана - с экрана ослепительно лыбится настольная фигурка Всемогущего, завлекая с первого раза даже своей эстетичностью. - О, Деку! - едва не истерично скалится Катсуки, ловя на себе внимание одноклассника. Тому стоило только увидеть на экране желаемую фигурку, и сразу же из бормочущего идиота он превращается в оголодавшую псину, у которой перед мордой потрясли свежим, сочащимся кровью куском говяжьей вырезки. И подрывник почти задыхается от клокочущего в глотке ядовитого смешка. - Я слышал, что ты ищешь некоторый "редкий мерч". И эта псина, словно услышав команду "фас", стремглав рванула на лакомый кусочек в руке парня. Не рассчитав сил, с разбегу перекувыркнулся через спинку дивана: еще чуть-чуть и пролетел бы прямо над ним, стерев харю об ковер и переломав спину. Но Кач-чана такое мало заботит, и он, отреагировав с невероятной скоростью, отдергивает руку с телефоном, запрокидывая ее за голову (не дай Всемогущий этот ублюдок еще вцепится в нее зубами), и Изуку вцепляется в широкий торс парня, сжимая в пальцах майку. - Да ты охуевший, - убийственно прожигает его обезумевшим взглядом Катсуки, но тот только восторженно пялится на фотку в телефоне. Он уже готов сам отнять телефон у парня, чтобы наизусть заучить всю инфу об этой побрякушке - да уж, порой Деку кидается в самые крайности. - Прошу, прости, Кач-чан, - снизу виновато и даже как-то по-блядски стыдливо лыбится Мидория, но такая реакция даже больше дразнит разъяренного подрывника, особенно... вкупе с тем, что у него под рукой щеголевато выпячены тощие булки парнишки. И без того маленькая, его задница идеально умещалась в ладонях Бакуго, поэтому, естественно, у Катсуки загорелось в штанах, особенно когда взгляд скользнул под съехавшую резинку шорт - а под ней уже в самом пикантном виде вырисовывались белые холмы. Мальчишка все смотрел на парня своими огромными зелеными и такими, в рот оно ебись, невинными глазами. - Кач-чан? - Хочешь, куплю тебе эту херь? - незаметным мазком языка смочив губы, выдохнул Катсуки, как бы невзначай - по-хозяйски положив свою лапищу поверх выпяченного зада одноклассника. У Мидории от таких его слов, казалось, глаза округлились почти до размера блюдец, и он глазел на Бакуго, как на чертова Бога. - Быстрее решай. - Я не могу настаивать на таком... - снова неуверенно забормотал тот. А у подрывника уже нитроглицерин по всей поверхности кожи защелкал мелкими взрывами-хлопушками, напугав парнишку до дрожи в ногах. Тощую задницу властно сжала ладонь. - Я... я должен что-то сделать за это? - Быстро соображаешь, задрот, - едва не басисто хохочет Катсуки, пихая Деку крепким шлепком в зад, и тот буквально тыкается лицом в пах парня. Упершись лопатками в скрипнувшую спинку дивана, приподнялся с сидушки и приспустил штаны насколько смог, снова плюхаясь на место и двигая парнишку ближе. Перед лицом Мидории как заветная награда гордо высветилась фотография с рекламой желанной фигуркой. - Приступай. И Изуку покорно, пусть и люто краснея за такую свою распущенность, стыдливо тянет уже начавшую оттопыриваться резинку трусов. На секунды залипает, любуясь на начавшую набухать венку, нервно облизывает губы, сглатывая разом выступившую во рту слюну, прихватывает пальцами у самого основания и мягко, почти трепетно прикладывается губами к уздечке. У самого в штанах тоже начинает потихоньку ныть, болезненно упираясь в диван, и Мидория, чтобы хоть как-то отвлечься от этого мучительного ощущения, впивается взглядом в экран телефона, тщательно изучая практически каждую буковку в описании. Лучше не становилось - Бакуго сипло выдохнул от облегчения где-то справа сверху, и краем глаза мальчишка уловил, как тот запрокинул голову, а по свешивающейся с дивана спине заскользила сухая мозолистая ладонь, сгребая футболку аж на самые лопатки. Бесстыже проводя вдоль самого основания языком и возвращаясь обратно, Изуку все смотрел на экран, но последняя строчка уже была прочитана и заучена на сто раз, а перелистнуть страницу возможным не представлялось. Снова проступило фоном то болезненное возбуждение, особенно реагируя на грубоватое горячее поглаживание от поясницы вверх по спине. - Перелистни... пожалуйста, - едва шепчет Мидория, вобрав в рот головку - так, для профилактики, чтобы парень лишний раз не злился за такую требовательность. А тот, казалось, даже не думает психовать, покорно проводя пальцем по экрану. Изуку сейчас ощутил себя укротителем льва: просить о чем то этого человека все равно, что доверчиво класть голову в огромную пасть зверя. А ту фигурку получить уже ой как хочется. Нет, Изуку далеко не продажная потаскуха, как это могло показаться с первого взгляда - ему очень нравится, как реагирует Катсуки, когда они занимаются такого рода вещами. Как он затихает, стоит только Деку посмотреть на него вот так, снизу. И очень уж смущает, когда сам находится в подобной позе. Нравится, что у Бакуго большой. Он и сам большой - такое сочное сухопарое телосложение, особенно эффектно выглядящие плечи и грудь, когда он в этой майке, словно показывая, что здесь он актив, ему следует подчиняться. Изуку и не бузит - всегда делает все покорно, часто без лишних вопросов - тогда подрывник бывает особенно мягок с ним из-за его податливости, ни разу не дернет его, не прикрикнет. Бывали, конечно, случаи, когда Мидории хотелось немножко боли (да, редко, но от этого не менее приятно), и он начинал оказывать сопротивление, на что часто получал тычок в затылок или ребро. Тогда уж Катсуки мог разгуляться, прикусить то, что будет ближе всего к зубам - от губы вплоть до нежной кожи на внутренней стороне бедра. Грязно выругается, но это только поддаст бензина на угли возгорающегося возбуждения. Сейчас он будет вести себя смиренно - не всегда выдастся такой шанс застать подрывника в таком спокойном состоянии, и Изуку пользовался моментом. Поджав губы и завернув их вокруг зубов, осторожно взял глубже, прижимая наполовину вставший член языком к нёбу. Бакуго с присвистом вздохнул, поерзав на месте и устраиваясь поудобнее, продолжая скользить по напряженной спине крепкими пальцами. В какое-то мгновение Изуку прощелкал клювом тот момент, когда на обратном пути рука Бакуго прошлась чуть дальше к заднице и зацепила пальцами резинку штанов. Мидория успел только почувствовать, как штаны соскользнули с булок. - Кач-чан! - возмутился было парнишка, но резинка тут же шлепнула по коже, и на голову с силой надавила рука, снова приткнув к члену щекой. - Я не разрешал тебе прекращать, - прошипел сквозь зубы подрывник, а одно полушарие почти до боли стиснули сухие пальцы. Деку тут же одернул себя, послушно вернувшись к незаконченному, пока по заду так смущающе елозила чужая ладонь. - И давай уже быстрее, а то до вечера мусолить его будешь. Мальчишка смог только коротко кивнуть, снова заглатывая наполовину и плотнее сжимая губы, вызывая у парня одобрительное мычание. Рука сначала гладила с нажимом, а потом и совсем разнузданно стиснула ягодицу, оттягивая ее в сторону. У Изуку уши горели от такого внимания к его филею, губы начали гореть пуще прежнего, и он не придумал ничего лучше, чем за раз заглотить полностью. Тяжело - у Бакуго очень большой. Это было бы комплиментом, если бы не такой трудоемкий заглот. И Мидория знает, что Катсуки так нравится, знает эту его маленькую слабость, подстраивается под нее, заглатывая так глубоко, что носом упирается в складку жесткой джинсы на ширинке. А подрывник прямо тащится от того, как глубоко берет его парень, как гладко ходит язык, как узко сжимается изнутри глотка, буквально всасывая его обратно на выходе. Научил же на свою голову - пару минут, а его уже выносит, как малолетку от мало-мальской дрочки чужой рукой. Не сдержавшись, уронил телефон, пальцами проводя прямо по ложбинке между ягодиц. Не смея отрываться, Изуку сипло застонал прямо с членом во рту, спровоцировав Катсуки прогнуться в спине и надавить ладонью ему на затылок. Деку едва не подавился, но отстраняться не стал, в некотором подобии эйфории еще продолжая качать головой, будто выкачивая из члена остатки того, что уже поползло по глотке. Да, Бакуго безумно доставляет, когда он глотает все. Мидорию несильно потянули за волосы, и головка со смачным влажным чмоком покинула припухшие горящие губы. - Заслужил, - как довольный кот прогудел Катсуки, осоловело, совсем разморенно продолжая поглаживать оголенный зад Изуку, когда тот завернул голову, с некоторой толикой упрека возбужденно бороздя его лицо взглядом, и Бакуго от такого выражения лица почувствовал, как снова начинает звереть. - Ах ты сучий сын, течешь от минета? - Очень грубо, Кач-чан, - возбужденно пыхтит Мидория и наконец тяжело сползает прямо через спинку на сидушку, переворачиваясь и демонстрируя свой шалаш в штанах. Катсуки подхватывает его под спину и перекладывает к себе на колени, снова укладывая его на живот и спуская шорты до колен. - Сейчас извинюсь - еще должен будешь.