Мятный сироп

— Привет. Чутко дремлющая на небрежно разложенном с самого утра диване студентка едва заметно вздрагивает, разлепляя мутные, сонные глаза и слегка недоумённо озирается по сторонам, силясь вспомнить, который сейчас час. Помедлив, неуверенно тянется рукой к вибрирующему телефону, лежащему рядом, и снимает блокировку экрана. Прищуривается, приглядываясь к пляшущим строчкам, и медленно читает сообщение, пропуская его через себя. Тёмно-каштановые, неровно обстриженные волосы растрёпаны в беспорядке, а за надёжно запертым окном уже разлилась темнота — почти одиннадцать вечера. Слишком устала после трудных пар, потому и отключилась сразу, как только голова коснулась мягкой обивки мебели. — Ты что, спишь? Новый текст выплывает на дисплее, когда до сознания Макс доходит, что ей вот прямо сейчас пишет Нейтан, и дрожащее сердце делает завидный акробатический кульбит, сильно ударяясь о ребра. Всю оставшуюся сонливость как рукой смахнуло, будто ненужное бремя, и шатенка, раздумывая над сообщением, резко принимает вертикальное положение. — Разве что совсем чуточку. Тонкие, почти полупрозрачные пальцы с переплетением невидимых вен, немного подрагивают, когда она выводит буквы, а глупое сердце продолжает стучать, словно ненормальное. Нейтан не то чтобы часто писал ей, напротив, он почти никогда этого не делал, предпочитая редкие разговоры в реальной студенческой жизни, особенно сейчас, когда проходил необходимый курс лечения. Но номер её телефона записал ещё в первый день, многозначительно добавив, что, мол, пригодится когда-нибудь. — В твоей комнате темно. Макс растерянно оглядывается, действительно вспоминая, как после возвращения в комнату устало выключила основной свет, оставив лишь маленькую прикроватную лампу около стола. Наверняка, снаружи её тусклого света было совсем не разобрать, и она почему-то улыбается, чувствуя приятное покалывание на щеках. — Неправда. У меня горит ночник. На обветренных губах играет лёгкая улыбка, совершенно не желающая сходить, а взъерошенная после сна девушка неожиданно спрашивает себя, откуда Нейтан может знать, что у неё темно, ведь он сейчас в Портленде, в клинике. Макс замирает ровно на одну секунду, гипнотизируя внимательным взглядом значок набора сообщения. — Правда? Его отсюда нихера не видно. Невольный смешок, искрящийся счастьем, зарождается в глубине груди, непроизвольно вырываясь наружу. Колфилд прижимает на мгновение телефон к груди, обтянутой невесомой тканью, прикрывает светящиеся глаза и проводит рукой по спутанным волосам. Неужели Нейтан и вправду вернулся? Он вновь заставляет её чувствовать себя окрылённой. Макс неловко одёргивает задравшуюся во сне футболку и встает на нетвёрдые ноги, продолжая с затаённой надеждой смотреть на экран. — А вообще, знаешь… Одно неосторожное движение — и смартфон падает, но хорошо, что на мягкое покрытие ковролина, иначе прощай новёхонький дисплей. Шатенка, тихонько чертыхаясь, наклоняется за ним, краем сознания понимая, что её лицо по какой-то причине начинает равномерно гореть. — …тут чертовски холодно. Выходи уже. Сердце заходится в совершенно немыслимом по своей скорости ритме, бухая в затылке и оглушительно грохоча в ушах, разгоняя кипящую кровь по всему телу. Мимолетно вспоминается их последняя прогулка, которая как раз выпала на похожий прохладный вечер, и тогда она уже по-настоящему смеется, согнувшись, а после блокирует телефон и бросает его на кровать. Аккуратно обходит в вязкой полутьме разбросанные по полу вещи, ловко распахивая скрипнувшие створки без занавесок, и почти переваливается через деревянный подоконник, прыгая смазанным взглядом по рассеянно освещенному школьному двору. Нейтан, закутавшись в свой неизменный красный бомбер, невольно притягивающий внимание, полусидел, спрятав продрогшие руки в глубокие карманы, прямо у ближайшего дерева во множестве переплетенных между собой корней, видимо, своеобразно спасаясь от порывистого ветра. Уже окончательно проснувшаяся девушка вновь тихо рассмеялась. Господи, я так рада его видеть. А парень быстро вскинул вихрастую макушку, ловя её оборвавшийся смех, и, найдя взглядом нужное окно, растянул губы в улыбке, помахивая ей рукой с зажатым в ней мобильным. Макс зачаровано проводила глазами едва различимые отсюда отдельные, растрепанные блондинистые прядки, а затем в похожем жесте вскинула правую ладонь, давая ему понять, что сейчас будет. Быстро оглянулась, выхватывая взглядом потрёпанные кеды, покоившиеся около неровно постеленного коврика у двери. Набросила тёплую клетчатую рубашку поверх тонкой футболки, наспех зашнуровала обувь, и, пригладив топорщившиеся во все стороны волосы, подошла к окну и перевесила ногу через раму, опираясь о крепкую ветку растущего рядом дерева. Схватила чуть дрожащими руками ту же раскидистую ветвь и, перебросив вторую ногу, полностью встала на крепкую опору. Пара движений, чуть стёртые о шершавую, многолетнею кору коленки — и великий побег из общежития совершён. Макс развернулась, стряхивая несуществующую пыль с гудящих ладоней и нечаянно уткнулась кончиком носа прямо в воротник черной рубашки неожиданно оказавшегося совсем рядом парня. От замершего Нейтана головокружительно пахло свежесрезанной мятой. Макс тут же испуганно воскликнула, неуверенно отпуская и поправляя сбившийся край одежды, неловко улыбнулась, одёргивая левый рукав. — Ну и зачем же ты разбудил девушку посреди ночи? — Макс шутливо разводит руками, пытаясь сгладить возникшую тишину. — А ты не рада меня видеть? — Нейтан внимательно смотрит на неё, не давая отвести взгляд. — Рада, — переборов проклятое смущение, едва слышно бормочет она, и парень вдруг расслабляет сведённые мышцы, начиная приглушенно смеяться. — Очень рада, — зачем-то добавляет Макс, подхватывая веселье Нейтана. — Это хорошо. Потому что я хочу кое-куда тебя отвести. Согласна? — прервавшись и вновь вернув льдисто-голубым глазам былую сдержанность, интересуется он, будто невзначай покачиваясь с носков на пятки (когда девушка явственно видит, что он волнуется). — Конечно, — едва она успевает кивнуть головой, как взгляд парня проясняется и светлеет. А затем он аккуратно берет её за чуть замершую ладонь, крепко сжимая, чем вызывает слабый румянец на скулах, так удачно скрывшийся царящим вокруг полумраком, и уверенно ведёт её за собой в противоположную от общежитий сторону, мимолётом бросая против порывов ветра предложения сбежать подальше от унылой Академии прямо сейчас. Колфилд даже не успевает ответить «Конечно же, да», как уже счастливо бежит вслед за парнем, а играющий с разбросанными листьями ветер старается сбить их с ног, подбрасывая не подвязанные волосы вверх. Несильно обхватывает лицо невесомыми вихрями так нежно, что Макс только что-то ласково шепчет ему одними губами и продолжает путь за удивительно сосредоточенным парнем. А в следующие полчаса они пешком добрались до еще не закрывшегося придорожного кафе, заказав там огромную порцию горячих, просто крышесносно пахнущих вафель, политых, по специальной просьбе Нейтана, мятным сиропом. Колфилд лаконично предложила оставить машину на парковке, и он, к её удивлению, довольно быстро согласился, аргументируя это, конечно же, мимолетным сарказмом, но всё же! Лечение, о котором они оба будто молчаливо согласились не говорить, давало всходы. «Если не птицы пели сейчас на душе, — когда они вдвоём ровно вышагивали в сторону маяка, — то что это», — тихо спрашивала себя Макс, но ответ ей вовсе и не требовался, потому что он молча шёл рядом с ней, держа в руках плотный, промасленный пакет с самой вкусной едой во всём Орегоне. Вдалеке от населенного пункта городской свет немногочисленных фонарей рассеивался, открывая жадному взгляду миллионы неосторожно рассыпанных по тёмно-обсидиановому небосводу звёзд, а едва слышимые здесь, шуршащие о скалы где-то внизу холма, волны успокаивали, навевая своей солёностью и терпким йодом, тепло отдающими во рту, что-то очень похожее на радость. Восхождение на маяк прошло без слов, ведь они оба тяжело отдувались — хотя Нейтан старательно стремился скрыть это, до шатенки его сбитое дыхание все равно долетало, и тогда она нарочно начинала громко выдыхать, смеясь в душе, чем вызывала шутливое раздражение со стороны парня. Наконец они сделали последний шаг и упали на пружинистую, мягкую траву, оперативно скинув еду рядом с собой. Нейтан был так близко к ней под этим восхитительным небом, и спустя пару секунд его чуть шершавая ладонь нашла её руку, сплетаясь в причудливом танце. Щеки Колфилд вновь неравномерно покрыл алый румянец, который она не смогла скрыть. Всего мгновение помедлив, она неуверенно сжала его пальцы, чем заслужила тихий смешок. — Звезды так красивы, да? — его восстановившееся дыхание было просто потрясающе зачаровывающим. — Да, — шепнула она, неаккуратными мазками водя глазами по холодному, алебастровому свету недосягаемых, но кажущихся такими близкими, звёзд на далёком небосводе. — А знаешь, что еще красиво? Все внутри стянулось, концентрируясь в единой точке, сердце глухо заворочалось, вновь пускаясь в неровный ритм. Ладони слегка вспотели, отчего Макс чуть качнула головой, стараясь собраться с разлетающимися мыслями. — Что? — время прекратило свой бесконечный бег, прислушиваясь к двум людям. — Я. Секундная тишина, и они оба одновременно захохотали; девушка даже прикрыла слезящиеся от смеха глаза свободной рукой, убирая влагу шершавыми подушечками пальцев. Напряжение, которое всё еще слегка сохранялось между ними, рухнуло окончательно, а Нейтан всё веселился, говоря что-то вроде того, что он давно мечтал такое сказать. Макс совершенно не злилась, радуясь вместе с ним, и то крепче, то ласково сжимала-разжимала переплетённые пальцы. После он расстелил плед почти около обрыва, отвечая на недоумённый взгляд девушки, что давно принёс его сюда, припрятав в особенно глубокой трещине стены маяка. Макс чувствовала, что плед в некоторых местах слегка пропитался давней, пахнущей мхом, влагой, но это её совершенно не смутило. Они медленно ели остывшие уже вафли, смакуя привкус так полюбившейся Нейтану мяты. И он рассказывал о китах, плавающих по ночам среди звёзд и плотных, низких облаков. Парень так ярко и живо описывал эти фантастические картины, что Макс сама увидела этих величественных спокойных животных прямиком над ними, где-то в соединяющихся между собой огнях и глубинах космоса. Колфилд в свою очередь попыталась научить его находить его собственное созвездие, так отлично обозреваемое этой октябрьской ночью, терпеливо вычерчивая вытянутыми пальцами что-то по небу. Парень лишь забавно хмурил брови, отказываясь понимать странные руны, но после десятиминутного объяснения наконец радостно воскликнул, что, да, он видит, чем вызвал согревающую изнутри улыбку шатенки. Нейтан продолжал некоторое время искренне восторженно рассматривать усыпанное несчётными огнями звёздное небо, после чего вдруг повернулся к Макс, отчего она едва заметно вздрогнула. Протянул бледную руку к её лицу и тут же отдернул её, мимолетно проведя кончиком языка по губе. Колфилд растерянно рассматривала такого спокойного сейчас парня и могла лишь придвинутся ближе, когда увидела, как его губы приоткрываются и шевелятся, будто пробуя слова на вкус. — Знаешь… Его голос дробился на тысячи осколков, разлетаясь по округе сотнями таких же слов. Колфилд непроизвольно качнула головой вниз, продолжая смотреть, и издала вопросительный звук. — Мне правда нравятся звёзды, — он вздохнул, запуская длинные пальцы в волосы. — Всегда нравились. Люди говорят, что они холодные, но для меня… — Нейтан качнулся, поднял голову от колышущейся от ветра травы и взглянул прямиком ей в глаза, — Для меня они согревающие. Когда ты приехала, я почти сразу понял, что… О, Боже, что… Он внезапно замолчал, перебирая пальцами тугой ночной воздух, а потом вообще опустил, прикрывая глаза, веки, (на которых явственно выделялись голубоватые вены), выдыхая сквозь стиснутые зубы. Казавшиеся в свете луны платиновыми волосы презабавно разметались по его голове. Макс напрягла позвоночник, не понимая, почему он вдруг так резко остановился. — Чёрт побери, ты ведь знаешь, что я не поэт, чтобы красиво описывать свои мысли. — Блондин отчаянно вскинул на неё голубые, отсвечивающие золотистым светом ночного светила радужки, вновь протягивая руку. — Но мне кажется, что ты именно такая звезда. — Он обхватил её шею прохладными пальцами, притягивая ближе, и последние слова растаяли в атмосфере, когда Нейтан прикрыл веки, пододвигаясь вплотную и касаясь губами её слегка приоткрытых в немом удивлении уст. Где-то на задворках сознания тихо пели соловьи, заплутавшие в ближайшем лесу, а Макс совершенно искренне улыбнулась ему в разорванный поцелуй, вдыхая свежий воздух, и вкус печёных яблок, смешавшихся с корицей и оставшейся навечно на кончике языка мяты, затанцевал вокруг невидимым хороводом. Что может быть прекраснее, чем его бездонные глаза напротив, которые сейчас выглядят такими счастливыми, и лёгкий смех? Огромный синий кит с негромким гулом взмахнул огромным хвостом далеко-далеко в небесах, затмевая на мгновение луну, и исчез среди бесчисленных скоплений звёзд, растворившись в полупрозрачных облаках.