Моё гхыжее счастье

Новосибирск, 30 сентября 2016 года. ДК Энергия. Вечер после стендапа.       Изнурённый Дмитрий отсиживается в гримёрке, ожидая, пока рассосётся толпа фанатов, и тот спокойно сможет выйти из дома культуры. В тесной, скудно обустроенной да и, честно сказать, импровизированной гримёрке всё же нашлось место электрическому чайнику.       Заварив себе чай и откинувшись на спинку стула, Ларин рассуждал о тяжести своего бытия: «Как это тяжело — выйти и веселить. Сам презирая что Кривое зеркало, что Камеди клаб, я вынужден оформлять свои мысли в форме шуток, чтоб хоть кто-то пришёл их выслушать. Стадо. А ведь всем насрать на моё настроение. Даже если у меня вчера умер отец, я должен натянуть улыбку и выйти на сцену, ведь они заплатили за входной билет. С другой стороны, в сумме выходит весьма недурно…»       За размышлениями время пошло быстрее, Дима налил себе уже третью кружку чая. «Работа писателя… — рассуждал Ларин уже гордо, откинувшись на спинку стула «по-царски». — Нет, скорее гострайтера, ведь пишу шутки я не совсем по своей воле… Да, работа гострайтера, сценариста, совмещённая с актёрской, вполне заслуживает приличного гонорара. Но в совокупности всё сводится к тому, что я должен просто выйти и веселить. И так всю жизнь…»       Время уже было позднее, фанатам надоело ждать и те разошлись по домам. Устав от тяжёлых мыслей, Ларин решил, что неплохо бы было «проветриться»: погулять по вечернему городу, дыша свежим воздухом, отдохнуть от суеты. Одевшись, он сказал Лиепе и остальным, что хочет прогуляться в одиночестве и вышел на улицу. Толпа уже действительно растворилась. Решительным шагом Дима зашагал прочь, как вдруг откуда-то сзади послышалось нерешительное, женское, даже девичье «Здравствуйте».       Голос был не то что бы прозябшим, скорее в нём играла усталость с нотками разочарования. Усталость, естественно, от ожидания, а разочарование от того, что комик даже не заметил её — последнего оставшегося человека. Человека, который уже потерял всякую надежду и просто стоял, не рассчитывая ни на что. Так же, в голосе был страх. Страх быть прогнанной, не смотря на такую… фанатскую преданность?       Застыдить и обстебать её, с пренебрежением рассказав о произошедшем случае в следующем же городе тура — это было в репертуаре Ларина. Сценического Ларина. Настоящий же Дима сегодня слишком устал, чтобы играть и без того осточертевшую роль дальше.       — Слушаю тебя.       — Ой, Дима, а вы домой? Ну, то есть в отель? — протараторил добрый высокий голос.       — Автограф или селфи — пожалуйста, но с фанатками не сплю, — угрюмо выдал Ларин, намереваясь поскорее уединиться.       — Ну, я подумала, что… Может вы хотите прогуляться? Я знаю чудесные места. Многим не нравится наш серый город, но если взглянуть под другим углом…       Дмитрий задумался: пока он сидел в гримёрке, мысли чуть ли не сжирали его изнутри, а тут подвернулась чудесная возможность блеснуть умом, выиграв в пользу своего ЧСВ на фоне первого попавшегося собеседника. Острая жажда одиночества потихоньку отступила, ведь вечерняя прогулка по незнакомому городу куда безопаснее с местным жителем. Плюс ко всему, девушка обладала приятной внешностью, так что прогулка обретала ещё и характер эстетического удовлетворения.       Миниатюрная девушка вопрошающе смотрела на критика. Прядь ярко-рыжих, возможно даже крашеных, волос лежала на её лице. Эти припухлые щёчки и чудесная улыбка, милый носик, красивые светлые глаза — всё это просто не оставляет выбора. Она стояла перед ним, лёгкая, воздушная; именно таких ощущений ищет от прогулки парень, чьё состояние сейчас абсолютно им противоположно.       — То есть ты хочешь показать мне город?       — Да.       «Вряд ли в такое время нас кто-то увидит, — пронеслось в голове новатора. — А если и увидит, то в капюшоне меня не узнают».       — Идём.       Путь лежал в никуда. По крайней мере, так казалось Ларину. Девушка же вела его по продуманному маршруту, выслушивая издаваемый им поток информации. Когда у Димы устал язык, они уже подошли к улице 1905 года.       — Это одна из моих любимых улиц, — сказала она тихим приятным голосом.       — Почему?       — Посмотрите на дома вдоль дороги, — произнёс какой-то аккуратный, бережный голос. — Эта атмосфера… Романтика…       Рука девушки незаметно нырнула под руку молодого человека. Тот не то что бы не стал сопротивляться, скорее даже не заметил. Эта аутентичность чем-то напомнила парню юность и он погрузился в воспоминания.       — Мы совсем рядом со сквером. Он радует глаз не меньше, — прервав его прострацию, продолжила спутница.       — Как-как?       — Нарымский сквер. Волшебное место.       Через несколько сотен метров пара свернула в парк.

***

      Ночь летела незаметно. Впервые за долгое время, Дима чувствовал себя комфортно, расслаблено. Нежный голос собеседницы убаюкивал его, а ведя под руку, девушка позволила парню ощутить домашний уют, умиротворение, человеческое тепло. Так, постепенно они добрались до Ботанического сада. Прохладный воздух, ласкающий кроны деревьев бодрил. Обстановка рождала в душе нечто прекрасное. Диме даже удалось покормить белок орешками, которые девушка предусмотрительно взяла с собой. Над шуткой про белочку, пришедшей за Лариным, они смеялись с минуту. За это время Дима будто бы окунулся в беззаботное детство. Обстоятельства прогулки раз за разом заставляли его неосознанно романтизировать происходящее. Как бы ни отмахивался блогер от этих мыслей, как раз они, от части, помогли выбросить лишнее из головы и вздохнуть полной грудью. За эту ночь он сделал то, в чём неосознанно нуждался долгие годы — выговорился. Он размышлял вслух обо всём, что приходило в голову — постепенно растущее желание поспать стало причиной утраты всякой бдительности.       По возвращении Ларин получил дозу стёба от товарищей: человек, отказавшийся от отношений как таковых, даже выпустивший характерное видео про поведение с женщинами, вернувшись под утро из прогулки по чужому городу, просто не мог не словить пару-тройку шуточек о двоемыслии, лицемерии и даже о нетрадиционной сексуальной ориентации.       Однако, случай быстро забылся. От всех расспросов Ларин отшучивался, а тур был продолжен. И всё же сколько удовольствия может принести обычная беседа. Многочасовая беседа по душам, пусть даже с незнакомым человеком. Лишь вернувшись в Питер, Ларин задумался о том, что за столько времени он даже не удосужился узнать её имя.