Пособие " Как влюбить в себя вампира?"

Как хорошо быть одному. Но как хорошо, когда есть кто-то, кому можно рассказать, как хорошо быть одному.

Эрнест Хемингуэй

***

      Прошло пол года. Я до сих пор не разобралась с чувствами своего тела. Оно желает мести этому миру, вскрикивая каждую ночь от боли и жжением мышц. Дисбаланс в моем теле прогрессировал, набирая негативную сторону в силу. Крушительница бушевала в моей крови, и будто предчувствовала что-то неимоверно опасное для этого мира. Кровавые слезы сковывали белоснежные щеки, окрашивая их в алый цвет.       Более недели я не выходила из собственного дома, опасаясь за окружающий мир. Все больше сила увеличивалась, больно, ужасно больно, будто во мне ломилась вся тысяча костей. Хоть мое тело и не знало ранее боли, из-за бессмертия вампира. — «Мама, мне и вправду надо было тогда умереть от рук вампиров-убийц?»       Видимо, судьба тогда приготовила для меня ну совсем иную судьбу, которой даже пожелать врагу страшно. Кажись, никто не был готов к такому-то повороту моей силы.       Сейчас мне ужасно холодно, будто меня окунули в ледяные оковы волшебства, и ещё и насильно держали. Боль и холод — не самая лучшая смесь для хорошей жизни. Меня будто в камеру пыток привели, и усадили напротив инструментов, которыми попытаются извлечь что-то из меня противозаконное. Но этого ничего не было, и от чего у меня и стыла кровь в жилах ещё сильнее.       Каждый день я слышала мольбы подруги выйти на свет, а в ответ лишь слышала просьбы уйти прочь. Мне и в правду было страшно. Не хотелось бы потерять её, из-за очередного выброса энергии, и превращения темной стороны- крушительницы баланса, которая явно не была бы рада отсутствию жертвы для себя любимой. — Милая, впусти хоть на минутку. Это не может так закончится. Бездействия с твоей стороны лишь усугубят проблему! -кричала Алья, стуча кулаком по огромной массивной двери, которую даже я не могу выбить со всей силы.        Меня совесть грызла за такую безответность со своей стороны. Но все же, прости меня, Алья, я бессилая против самой же себя.Как бы мне не хотелось впустить тебя сюда, но боюсь навредить и тебе, и всему миру. Прости меня грешную в этом мире, но тебе Алья, не стоит видеть то, что сейчас творится со мной. — Я прошу тебя, уходи! Не стоит подвергать себя настолько опасному риску. Пожалуйста…       Горькие рыдания разлились по коридору. Сердце уже разрывалось на тысячу обломков стекла, что резали внутренние органы с огромной силой. Тело машинально согнуло пополам. Будто бы меня пронзило более тысячи вольт энергетических разрядов, сковывая каждое движение. Но сцепив зубы, я поплелась к двери, всем весом ложась на нее. Энергия света чувствовалась сквозь толстый слой деревянной доски. Моя тьма поглощала свет, подпитывая меня, и истощая рядом сидящую Алью. Вот почему я поэтому и просила уходить её прочь отсюда.       Приходил и сам же Адриан, что также просил впустить. И его также как и Алью прогоняла прочь. Пускай он и владел силой тьмы, но от этого легче не было. Темная сторона также подпитывалась, и становилась ещё сильнее чем прежде. Пускай, это и мимолетная встреча, или долгое высиживание, и выпрашивание хоть встреться секундным мимолетным взглядом. Все было тщетным. Я отказывала любым попыткам, и он с грустью уходил от моей двери.        Почему именно сейчас мне очень хотелось поговорить с матерью, что могла бы меня обнять, приласкать, и сказать успокаивающие слова. Ладони будто на автоматизме потянулись к волшебному свертку, что дали родители как иной предмет для нашей связи. Перо, чернильница и растянутый во весь стол лист бумаги. Аккуратно выведенное каждое словечко французским буквами восемнадцатого века. Они и понятия не имели о том, как говорят современные французы. Что новое произошло за эти три столетия…        Дорогая мамочка!       Я очень скучаю. Моя жизнь была прекрасной и радостной с близкими, за такое столь короткое время, друзьями. Мне и в правду было очень хорошо, но моя сущность решила за меня совсем по другому. Она решила выбрать одиночество, уничтожая душевные почвы друзей, что будут приближаться ко мне. Страшно то как. Виденья, о разрушении мира архангелами-демонами.        Алые, голубые, чёрные языки пламени окружали этот мир густой пеленой, уничтожая за собой идеально зеленые равнины, все живое на планете. И кажись, они ищут лишь меня- беловолосую девчушку с копьем в ладонях, что отчаянно смеется, и дерется с ними, попутно убивая их поочередно. Наступает дисбаланс живого — зло, уничтожает зло.        Добра больше не существует. Маленькие феи и эльфы валяются холодными трупами по всем улицам. Отчаянные вампиры и оборотни дерутся за дальнейшую судьбу своей жизни. Прости меня за столь страшные слова, но это то, что ждет людей из-за моей жизни. Моего существования на этой земле, и в этом мире. Но потом, я стою на коленях, и рыдаю от горя. Неужто, такому существу, как я, можно лить слезы от проблем, что и сама же натворила? Или моя светлая сторона — совесть, все-таки решится взять действия в свои ладони, и выходить из этого кровавого лабиринта самыми отчаянными путями. Сквозь пущу насилия и убийства, она попытается пронести свет? Его не увидят те, кто и вправду был праведными, ведь их уже не будет в живых. Никто больше не спасет этот мир от уничтожения? Может найдется, или найдется та отважная, что разобьет оковы тьмы? Все возможно, мамочка.       Думаю, вы должны уже давным-давно знать, что такое должно было случится. Вы пытались спрятать мою душу от гнета, подвергая риску другие жизни. Слишком продумано, но и глупо одновременно. Я же знаю, что вы не настолько жестокие, мамочка! — Сабрина*, очнись от этого, я не могу терпеть это в одиночестве!!!        Думаю, что я смогу проснутся, протереть кулачками голубые глаза, посмотреть в окно, и увидеть прекрасные писанные будто из картин края, о которых все мы мечтали из самого дальнего детства. Не знаю, почему-то сейчас из глаз побежали слезы. Они не счастливые, и не грустные от горя. Они особенные, горькие, и соленые, но почему-то от них веет добром, вперемешку со смертью.        Неужели жизнь этого мира прекратится именно вот так? Просто лишив всех возможности убежать от собственной смерти? Жду твой ответ, мамочка.

Твоя дочь — Маринетт Дюпен-Чен

***

      Письмо дописано, в каких-то местах немного промочено солеными слезами девушки. Как-то сложно для нее все это происходило. Неужели мир может пасть от одного создания, за которым гоняются уже целую вечность. Ту, что может держать в одном теле баланс всего мира. Зло и добро вместе взятое. И что случится, когда мир рухнет под словами завоевателей этого светлого мира без волшебства людей? Придет хаос, разруха, смерть, кровь и насилие.       Зеленые листья на деревьях сменятся голыми обрубками деревьев с когда-то существующими милыми белками в мелких его заковырках. Птици больше не поют веселые мелодии, они будут схожими на похоронный марш. Все умрет, абсолютно. Не оставив даже своих признаков жизни в когда-то.       </i>Больно осознавать, но это может случится с каждым, кто неправильно выбрал свой путь по жизни, или оступившись лишь одним шагом, и упав из-за него у глубокую пропасть проблем. <i>