Это слишком долго

Гудение подъезжающего поезда, долгожданный щелчок, и двери открыты. Множество людей тут же высыпало на перрон, радуясь вновь обретённой свободе. Несколько часов в душном вагоне, насквозь пропахшем сухой пылью и сигаретами, – довольно-таки отвратительная вещь. И даже открытые окна не позволяли затхлому запаху старого дерева, нетерпеливого ожидания и обречённости выветриться окончательно. Иначе говоря, ничего, кроме безысходности и удушающего запаха духоты, дорога не приносила. А в ожидании встречи с любимым человеком и подавно. И, познакомившись с девушкой на вокзале, сейчас Ророноа жалел, что вообще начал общаться с ней. Надоедливая, докучливая да в придачу ещё и розоволосая, она неимоверно выводила из себя мужчину, заставляя его чуть ли не с благоговением вспоминать своего невыносимого, но любимого всем сердцем любовника. Ибо что-то общего между ними определённо было. То ли невыносимость, то ли занудство, то ли вспыльчивость. Но это что-то, несмотря на отвратительный цвет её волос, до боли в сердце, до сладкой дрожи в коленях напоминало Зоро о Санджи. И сейчас у мужчины, вышедшего на перрон из душного вагона, отчего-то задрожали руки. То ли от предвкушения встречи с любимым, то ли от возможности отделаться от надоевшей до рези в животе девушки. – Зоро? – окликнула его Перона, как представилась его мозговыносящая попутчица, окончательно его выбесившая. – Ты идёшь? Ророноа медленно выдохнул, пытаясь скрыть трясущиеся руки, и как можно спокойнее ответил: – Нет. Я кое-кого жду. Розоволосая обиженно надулась, кокетливо поправляя висящую на руке оранжевую сумочку с черепами, и протянула ему свой номер телефона на пропахшей духами бумажке. Его номер она успела выцепить, когда Зоро выходил на перекур. А точнее на передых от её разговоров. – Не интересует, – выдал мужчина, озираясь по сторонам. Перона, вскинув удивлённый взгляд на мужчину, поджала губы и тут же, чинно стуча каблуками по сухому асфальту, удалилась. Зоро даже не посмотрел в её сторону. И правильно, полгода разлуки, эти чёртовы шесть месяцев вдали от любимого – довольно большой срок, даже для него, мистера невозмутимость и холодность, как окрестил его Санджи. Поэтому девушки, всеми силами пытающиеся привлечь его, Зоро, внимание, не находили отклика в его душе. Пытаясь скрыть нервный смешок в кашле, Ророноа огляделся, но ничего, кроме снующей туда-сюда толпы, не обнаружил. Его сердце в тревоге забилось, и он стал пристальнее всматриваться в прохожих. Люди с удивлением и неким раздражением косились на широкоплечего мужчину, вставшего в самой толкотне и озиравшегося по сторонам. Зеленоволосый, неторопливо переставляя затёкшие во время поездки ноги, соблаговолил всё же уйти с перрона и решил уже в городе позвонить опаздывающему блондину. Он ведь предупреждал его, что приезжает сегодня. Так почему не приехал встречать? Обещал ведь… Какая-то тоскливая горечь разлилась по всему телу Зоро, заставляя его слишком сильно вдавливать кнопки ни в чём неповинного телефона в хрупкий пластик. Знакомые гудки на том конце провода, и сигнал резко прерывается, тонко намекая хозяину телефона на отсутствие денег на счету. Разозлившись, Ророноа чуть не раздавил в ладони тонкий корпус мобильника, но вовремя спохватился. Времени для того, чтобы купить новый телефон, потом просто не будет. Чертыхнулся, внутренне пытаясь заглушить возникшую из ниоткуда панику, и отправился ловить такси. Обида и что-то ещё, не дающее покоя уставшему от одиночества сердцу мужчины, затеплилось глубоко в душе, обжигая не хуже раскалённых углей. *** Квартира встретила ожидаемым одиночеством. Скинув на полку в коридоре свой скудный багаж, Зоро отправился прямо в душ, надеясь, что хоть там его вспыхнувшая в одночасье злость сойдёт на нет. Правда, порыв проверить наличие вещей любовника в доме почти пересилил желание Ророноа смыть с себя всю дорожную грязь. Хорошо, что почти. Иначе эмоции, накипевшие в его душе за время поездки на такси, нашли бы выход лишь в крушении мебели и разрыве совместных с Санджи фото. Но ведь он не истеричка! Сила воли у него ещё есть. Но, не признаваясь даже самому себе в подобном, Зоро интуитивно знал, что блондин – слишком удачная для него партия. Для него, человека с огромными амбициями, неумением ориентироваться в пространстве и зелёными волосами. И плевать, что Санджи сам не подарок. Его великолепное стройное тело, умение отлично готовить и язвить в нужный момент перекрывали все его немногочисленные, но такие милые сердцу недостатки. – Чёрт возьми… – прошептал мужчина, скользя кулаком по влажной стене душевой кабинки. Он просто слишком соскучился. *** Санджи ввалился в квартиру злой, как чёрт. Перематерив всех людей, на которых ему пришлось наткнуться в аэропорту, он всё же вернулся домой. Помятый, вспотевший, уставший, но вернулся. Громко хлопнув дверью, в очередной раз ощущая жгучее одиночество, ледяной волной накрывающее его только наедине с самим собой. Звонкий щелчок зажигалки, и в потолок взвился серый дым, принося мимолётное облегчение. Мысли вдруг успокоились, прекратив вертеться в голове с умопомрачительной скоростью, и Санджи с удовольствием выдохнул горький воздух. Жить стало легче. Немного, но стало. А обнаружив чужие вещи в коридоре, жизнь вообще показалась волшебной сказкой. Нереальной, но такой желанной и приятной. И плевать, что это походит скорее на один из его многочисленных снов, где Зоро наконец-то возвращается домой, сжимая его, блондина, в крепких объятиях и целуя его лицо, шею… да что там, всё тело! Сердце сладко заныло в груди, предвкушая жаркую ночь. Даже тот факт, что Санджи не удалось встретить любимого из поездки, уже не омрачал его радужное настроение, лишь добавлял к нему какую-то своеобразную нотку чего-то острого. – Зоро! – взволнованно позвал любовника блондин, быстрым шагом преодолевая расстояние от коридора до спальни. – Ты вернулся? Ророноа от этого окрика хрипловатым голосом как током дёрнуло. Одно дело – говорить с любимым по телефону, другое – слышать его вживую, ощущать вибрацию в груди и чувствовать, что вот он, его блондин, здесь, рядом. Вышел к нему навстречу, как был, в одном полотенце. Увидев Санджи, Зоро жадно, будто утопающий, схватился за него. Тепло от близости родного ему человека разлилось в груди, и он судорожно выдохнул, ощущая, как там, под тонкой тканью рубашки, в унисон с его сердцем забилось другое, также любящее. В этом он уже не сомневался. Слёзы на бледном лице блондина служили тому доказательством. – Санджи… Санджи… – прижимая его ближе к груди, вдыхая его терпкий запах, зарываясь носом в золотистые волосы, отросшие за то время, что они не виделись. – Ну чего же ты? Я здесь, рядом… Блондин лишь вздрогнул сильнее, вжимаясь в тёплое тело. – Я скучал, Зоро, – выдохнул, опаляя чужую кожу горячим дыханием, и от этого по телу зеленоволосого пробежались мурашки, оставляя после себя лишь лёгкие волны возбуждения. – И с возвращением… Санджи вдруг поднял удивлённый взгляд на Зоро, почувствовав на своём лице невесомые поцелуи, и резко дёрнул любимого в сторону постели. Сдерживать силы уже не было возможности. Да и желания, впрочем, тоже. Полгода вдали друг от друга для них непозволительно долго. *** Санджи трясёт неимоверно от каждого прикосновения горячих рук к его телу. Жар нестерпимой волной разливается по венам, будоража и без того помутнённое сознание. – Зоро, быстрее, – облизывает сухие губы и нервно подрагивает от прикосновений к уже оголённому животу. Зоро рычит, чувствуя, как сокращаются под его пальцами нечётко очерчённые мышцы пресса, заставляя бледное тело дрожать, выгибаться и покрываться еле заметной испариной. – Прошу же… – всхлип, и руки повара уже притягивают мечника к себе, и Санджи выдыхает прямо в губы. – Это было так давно… давай же быстрее, умоляю. Зеленоволосый плавится от долгожданной близости, и чужая дрожь передаётся ему. Прикусывая чужие тонкие губы, с тихим стоном стягивает с длинных ног облегающие брюки вместе с нижним бельём. Целует каждый миллиметр обнажённой кожи, оставляя влажные следы, после холодя их тёплым своим дыханием. Санджи выгибается неимоверно, цепляясь за короткие волосы, и сходит с ума от ощущений. Кровь приливает к паху, смазка с самого кончика чувствительной плоти выделяется прямо на живот, поблёскивая в свете редких бликов от бра. Блондин захлёбывается стоном, ощущая, как чужие губы сцеловывают солоноватые капельки, выводя на коже непонятные узоры. – Какой же ты… – шипит, словно обжегшись, мечник. Целует острые коленки, обводя влажным языком тёплую кожу, касается кончиками пальцев внутренней стороны бедра. Бешеный ток крови и пульс любовника буквально заставляют слететь с катушек. Хочется быстро, так, чтобы всем телом ощущать тепло любимого тела, но получается лишь тягуче медленно, так, что голова кружится от прикосновений к чужой коже. Как наркотик. Тяжёлый запах возбуждения, пряный и мускусный, щекотит чувствительные рецепторы, и Зоро сходит от этого с ума, прикасаясь губами к мягким губам, чуть припухшим и покрасневшим от сладких поцелуев. Санджи в бессилии комкает простыню под руками, разрываясь от желания перехватить инициативу и от жажды самому поддаться ласкам. Не выдерживает, касается крепкой шеи тонкими пальцами и поглаживает скрытую тканью разгорячённую кожу, выгибаясь навстречу прикосновениям, выламывая лопатки, желая ещё быстрее, ещё ближе. – Зоро, – утробный стон, переросший в рычание, как сигнал, что медлить уже нельзя и Санджи сам на пределе. Зеленоволосый дотрагивается самыми кончиками пальцев до возбуждённой плоти блондина, внимательно следя за его реакцией. Санджи дёргается, из-за сомкнутых губ вырывается еле слышное «Зоро», срывая крышу мечнику, и он цепляется за широкую спину мужчины. – Чёрт возьми… как же… Жадное отчаяние пропитывает воздух, и Ророноа задыхается, ощущая мелкую дрожь от желанного тела, собственнически сжимает его бёдра, разводя ноги в стороны. Не выдерживает и прикусывает тонкую кожу лодыжек. Поднимается влажными поцелуями вверх, к самому сосредоточению желаний блондина. Санджи мечется по постели, выгибается, захлёбываясь стонами, призывая не останавливаться. – Зоро, мать твою, – шипит глухо, чувствуя, как горячие губы сомкнулись вокруг его покрасневшей головки и как сильные пальцы поглаживают вход в его тело, – быстрее… И кричит, не сдерживаясь, когда Зоро полностью заглатывает его возбуждённый орган, расслабляя горло, и проталкивает в узкое кольцо мышц смоченный слюной палец. Цепляется в отросшие волосы на затылке, желая то ли притянуть ближе, то ли оттолкнуть подальше. – Зоро… Ророноа чувствует, как сокращаются чужие мышцы, сжимая внутри его пальцы. И срывается окончательно. Резко подтягивается на руках к лицу дрожащего в сладкой истоме блондина, касаясь его болезненно набухших сосков, улавливая чужую дрожь в ответ. Цепляет тут же чужой уплывающий взгляд и, мысленно извинившись перед любимым, проталкивает осторожно в его тело свой перевозбуждённый член. Не разрывая зрительно контакта, ловит чужие руки, переплетая пальцы. Санджи дышит рвано, чувствуя лишь тупую боль, но, когда Зоро входит до конца, подаваясь сразу назад, раскрывает широко глаза. Знакомое до боли чувство пронзает его от макушки до кончиков пальцев, стоит только Ророноа задеть внутри него чувствительную точку. – Ещё… сделай так ещё… – задыхаясь всхлипом. Санджи чувствует, как член любимого изнутри распирает стенки ануса, начиная двигаться свободнее, раз за разом головкой проходясь по простате. Его выгибает, и он изливается, пачкая тёплым семенем свой живот. Зоро и самого потряхивает, стоит ему лишь дотронуться до распалённого его ласками любимого тела. А ощутив, как чужие мышцы плотно обхватывают его плоть, кончает, сопровождая оргазм глухим стоном, полным немыслимого наслаждения. Эта ночь, кажется, будет долгой. *** Утро для Санджи началось в полдень. Но этот факт ни разу не огорчил его. После столь великолепной ночи, казалось, ничто не могло омрачить его прекрасное настроение. Даже Зоро, наводящий шухер на кухне. Лишь звонок телефона, обнаружившегося на полу, немного его взбесил. Подорвавшись с тёплой постели, запутавшись ногами в одеяле, упав на пол и закряхтев от боли, пронзившей поясницу, он ответил на звонкие трели мобильника: – Слушаю. – Зоро, это ведь ты? Узнал? Это я, Перона, мы в поезде познакомились, – затараторили на том конце провода. – Не хочешь сегодня прогуляться? Мне достались замечательные билеты… – Мисс, убедительно прошу вас забыть этот номер, – перебив девушку, проговорил холодно блондин, сдувая с глаз чёлку. – Иначе мне, как парню Зоро, придётся принимать серьёзные меры. Девушка как-то резко заткнулась и быстро отключилась, оставляя Санджи один на один с закипающей внутри него злостью. Мужчина, поднявшись с пола, закутался в одеяло, словно в тогу, и отправился принимать меры касательно уже самого зеленоволосого, которому жить оставалось совсем немного. – Зоро, – елейным голосом начал блондин, краем глаза выцепляя каждое уверенное движение Ророноа. – Что за Перона? Какой поезд, ведь ты, по твоим словам, на самолёте летел? Ослепительная улыбка махом слетела с лица мужчины, активно переворачивающего блинчики на сковороде. Полгода жизни без любимого, и даже он смог приемлемо готовить еду. Хотя до Санджи ему, конечно же, ещё далеко. – Отвечаю по порядку, – он прокашлялся. – Перона – просто знакомая. Про самолёт не врал. Действительно сначала хотел лететь на нём, но билетов не оказалось, и пришлось ехать на поезде… позвонить потом забыл. И вообще, что за допрос? Санджи зашипел обиженно, собираясь пинками вбивать в Ророноа причину своего допроса, но его ногу поймали в непозволительной близости от чужого лица. – Что за глупый допрос, если я тебя люблю? Блондин, вдруг заалев, попытался вытащить ногу из сильной хватки любимого, но сделать ему этого не дали. Санджи вздохнул уже спокойнее, ощущая непривычный прилив сил и радости, и украл у Зоро поцелуй, после плотоядно облизав свои чуть влажные губы. – А у тебя блинчики горят! По всей квартире раздался звонкий смех вперемешку с обиженным ворчанием.