Эмпат и мизантропка

— Я поведу своих людей в лобовую атаку на главные ворота для того, чтобы занять территорию возле замка, а вы с Ведьмаком тем временем проберётесь с тыла, и в случае, если они о нас узнают и попытаются сбежать, то остановите шантажиста и Цинтрийца, — убирая карту в карман, заключил капитан дворцовой гвардии Боклера. — Выступаем ровно через десять минут. — Геральт, нужно поговорит,. — выходя из здания заброшенной мельницы Дульсинеи, прошептала чародейка.       Ведьмак, до этого отдыхавший на стуле, проследовал на улицу. Девушка отвела его в сторону. — У меня плохое предчувствие, — шатенка огляделась по сторонам. — Как начинаю думать о предстоящем, так мурашки по коже. — О чём ты? — Белый Волк в противоположность магичке выглядел спокойно и уверено. — Если окажется, что мы правы, и что сестра княгини, по совместительству возлюбленная Детлаффа, шантажировала его, то только представь какие последствия это всё повлечёт, узнай об этом княгиня, и что натворит сам преданный Детлафф? Если только представить испытываемые им чувства... он ведь может уничтожить весь Боклер, нет, весь Туссент! — чародейка была явно обеспокоена таким порядком вещей. — А если он сдержится, то не сдержится герцогиня, в которой обязательно проснётся любовь к потерянной сестре, — протараторила маг и остановила свой взгляд на вороне, сидевшем на ветви дерева, неподалёку. Сейчас ей очень хотелось оказаться на его месте. — И что ты предлагаешь? — Белоголовый внимательно слушал, не желая даже предполагать возможные последствия. — Как бы ужасно это не звучало, но лучшим выходом для меня представляется убийство Сианны, — шатенка, до этого стоявшая спиной к Мяснику из Блавикена, обернулась. — Смерть одной ужасной женщины или сотен невинных? Для меня выбор очевиден, — девушка сжала руки в кулаки. — При всей моей нелюбви к людям, я понимаю, что будет единственным верным решением в возникшей ситуации. Надеюсь, что и ты тоже, — она быстрым шагом двинулась к де ла Туру, и гвардейцы с чародейкой и ведьмаком отправились на штурм замка.

***

      Как только гвардейцы во главе с Дамьеном атакуют Дун Тынне, приходит пора действовать Геральту и Ланейе. Пара пробирается на задний двор, где стражники владельца имения готовили коней для бегства. Без особых усилий, маг разбирается с четырьмя вооружёнными мужчинами, замораживая их. — Следующие на тебе, а то я что-то малость, устала, — вытирая капельку пота со лба, произносит шатенка, ведь не смотря на свою силу Истока, она носит двимеритовое кольцо, значительно ограничивающее её магический потенциал, и изредка позволяет себе прибегнуть к своей силе, боясь потерять контроль.       В дальнейшем на пути друзей встретился собиравшийся бежать владелец замка, Родерик. Он рассказал о том, что был лишь пешкой в руках женщины по имени: "Сианна", которая соблазнила его, тем самым упросив принять к себе её и её компанию головорезов. Он также сыграл роль Цинтрийца, который занимался лишь оплатой "хотелок" опальной княжны и заключением договоров. В данный момент Сианна, по его словам, находилась в башне в комнате на самом верху. Именно туда и отправились магичка и ведьмак, обработав рану несчастного.       Немного не дойдя до входа в башню, друзья были окружены десятком бандитов, среди которых был и Борг Железный, и в действительности, он оказался высоким и мускулистым, но первым удар нанёс хилый арбалетчик, болт которого с лёгкостью отбил Белый Волк, однако, когда болты посыпались градом и ранили в левое плечо магичку, которая теперь не могла воспользоваться частью заклинаний, Мяснику из Блавикена пришлось нелегко. Тогда на помощь прибыл красный туман, который в мгновение расправился с врагами и принял облик уже знакомого ранее Детлаффа ван дер Эретайна, но главным потрясением, по крайней мере, для девушки, стало появление из фиолетового тумана её возлюбленного. Чародейка, поражённая данным зрелищем и страшным обликом мужчины, которому ещё несколько часов назад она признавалась в любви, стояла неподвижно с открытым ртом. Внутри что-то сжалось, всё тело разом похолодело, губы и руки затряслись, сердце стало бешено колотиться, а раненное плечо почему-то уже не так беспокоило. Магичка поняла, что испытываемое чувство не столько удивление, сколько страх. Первобытный, всепоглощающий, неописуемый страх.       В голове пронёсся рой мыслей и воспоминаний. Постепенно разум сложил кусочки пазла воедино. Ранее, когда мужчина занимался лечением отравленной, он не отбросил тени, стоя на свету, но шатенка списала это на своё одурманенное сознание, а во время занятия любовью, температура тела цирюльника не поднялась ни на градус, на что девушка также не обратила должного внимания, думая, что у него может быть какая-то генетическая особенность. Ко всему прочему, Регис был не просто бледен, а кожа его была скорее пепельно-белой, ненормальной, но и этому она нашла объяснение, когда поняла, что проживает он в склепе под землёй. Она так отчаянно старалась находить всему оправдания, так отчаянно отказывалась верить. — Ланейя, — только и смог выдавить из себя высший, видя состояние чародейки. Вампир испытывал вину за то, что не сказал девушке сразу, за то, что позволил ей полюбить и привязаться, это ли не было эгоизмом? А возможно, он просто не хотел потерять обретённую любовь, не хотел вновь в одиночестве, отвергнутый собратьями, отвергнутый людьми, без точно сформулированной цели двигаться вперёд.       Этот хорошо знакомый, нежный низкий голос, словно вывел шатенку из транса, и она механически обернулась на Ведьмака. — Геральт, вытащи болт из моего плеча, — голос её осип, а лицо из напуганного превратилось в не выражающее ни единой эмоции.       Когда инородное тело покинуло плечо шатенки, то по одежде стремительно распространилось увеличивающееся пятно крови. Побледневшая магичка прижала здоровую руку к плечу и из ладони её стал исходить зелёный свет, а кровь постепенно перестала течь с такой скоростью. — Оставьте меня и отправляйтесь в башню, — она посмотрела на брюнета. — Что бы ты там не увидел, какую правду бы не узнал, не делай поспешных выводов, и помни, что не все люди одинаковы, — девушка перевела взгляд на цирюльника. — Как и высшие вампиры, мы все разные, — магичка облокотилась о стену замка. Сейчас шатенка испытывала абсолютное спокойствие, и прояснившийся разум напомнил ей о том хорошем, что делал для неё лекарь, и о прекрасной ночи, проведённой с ним. Она смотрела на высшего, не рванувшего, как Геральт и Детлафф, к башне, и понимала, что её чувства к нему не изменятся. Сердце чародейки, как и прежде, быстро билось от одной мысли о любимом, а по всему телу разливалось тепло, вызванное его обеспокоенным за неё, взглядом. Но ей определённо потребуется время, чтобы смириться с тем, что её предметом воздыхания является бессмертное, всесильное существо, способное за пару секунд убить с десяток человек. — Иди же, ничего со мной не случится, — девушка наградила вампира, хоть и слабой, но искренней улыбкой. — Мой милый Регис, — она облегчённо вздохнула, когда высший последовал примеру друзей.       Около пяти минут потребовалось чародейке для того, чтобы обработать и перевязать рану, благо с собой она всегда таскала маленький бутылёк с обеззараживающим средством и бинт. Для того, чтобы перевязать плечо ей пришлось приспустить кафтан и обнажить шею, на которой красовались багрового цвета следы страстной ночи. К несчастью для неё, и в целом, для всех, к замку вскоре прибыла герцогиня Туссента в сопровождении двадцати гвардейцев, которые помогли разобраться с остатками бандитов. Маг подошла ко входу в башню, как бы преграждая путь и позволяя друзьям разобраться с шантажисткой. — Ваше Величество, — не смотря на слабость в теле, шатенка сделала идеальный реверанс. — При всём уважении, Вам опасно здесь находиться. — Здравствуй, Лани, — княгиня кивнула. Называть чародейку так могли лишь немногочисленные дорогие ей люди, к примеру, Трисс Меригольд, Анна-Генриетта, Цирилла Фиона Элен Рианнон и Ге́ральт из Ри́вии, однако, лишь немногие выбирали сокращение имени. — Я знаю, что опасно, но Дамьен, по прибытии во дворец за гвардейцами, рассказал мне о том, что здесь, возможно, находится моя давно потерянная сестра, — женщина обратила внимание на ранение подчинённой. — Ты ранена? — правительница приблизилась к девушке, но не стала касаться окровавленного бинта. — Ничего серьёзного, не беспокойтесь. Сейчас куда важнее то, что... — маг не успела договорить, поскольку позади раздались многочисленные шаги и скрип открывающейся двери. Из башни вышла красивая стройная женщина среднего роста примерно тридцати лет, столь похожая на Анариетту, в сопровождении ведьмака и цирюльника. — Сианна! И всё-таки это ты! — герцогиня, казалось, тут же забывшая о своём беспокойстве за чародейку, с распростёртыми объятиями кинулась к опальной княжне, но была грубо отвергнута. — Я понимаю твои чувства, но уверяю тебя, что мы с тобой разберёмся во всех прошлых обидах... — голос правительницы дрожал. — Капитан! — она подозвала де ла Тура. — Везите её во дворец, я займусь ею как только мы вернёмся.       После того, как преступница была уведена капитаном гвардии, между четырьмя присутствующими возникло напряжённое молчание. — Я искренне благодарна всем вам за спасение моей сестры, и непременно отблагодарю вас, как только с Бестией будет покончено. А пока, Родерик из Дун Тынне должен понести соответствующее наказание за измену и соучастие в шантаже, — активно жестикулируя, протараторила Её сиятельство. — Ваше Высочество, Родерик был лишь пешкой в руках Сильвии-Анны, и не имеет отношения к шантажу и убийствам, — магичка говорила медленно и нежно, тщательно подбирая слова, ибо зная нрав герцогини, правительница могла тот час же воспылать яростью, как спичка. — Сианна самостоятельно, без чьей-либо помощи, продумала план, самостоятельно писала все письма Бестии, она очаровала и использовала Родерика, именно по её приказу его люди крали Сангреаль, и должны были украсть "Сердце Туссента", — девушка протянула листок с рисунком камня. — Та же бумага, те же чернила, тот же почерк, а на одном из листков пятно от Сангреаля. Абсолютно всё указывает на её вину, — чародейка сделала шаг к княгине, но остановилась, видя, как затряслись руки женщины, и как свелись её брови. — Я понимаю, что Вам сложно в это поверить, и что Вы испытываете глубочайшее потрясение, но... — шатенка была перебита внезапным криком Анариетты. — Нет! Это невозможно! Моя сестра не способна на такое! Этого просто не может быть! — княгиня порвала листок с изображением украшения. — Ваше Величество, из-за предательства со стороны возлюбленной, высший вампир, на которого мы охотились, пообещал через три дня напасть на Боклер, если Сианна не явится на встречу с ним, — добавил Ведьмак информацию, ещё неизвестную чародейке. — Что?! Да как он посмел?! — герцогиня топнула ногой, не зная как ещё выразить свои эмоции. — Я требую его голову, — женщина отвернулась от троицы. — Я не отдам этому чудовищу свою сестрёнку, — голос её задрожал. — Вы, трое, должны принести мне его голову, — княгиня тяжело вздохнула, не то от потрясения, не то стараясь успокоиться. — У вас в распоряжении три дня, — громко цокая каблуками, правительница покинула место.       Примерно три минуты цирюльник, ведьмак и придворная чародейка стояли в тишине. — Я, кажется, ясно дала понять, что Сианна должна умереть, — шатенка, до этого державшая спину прямо, сгорбилась и взялась здоровой рукой за лоб. — Неужели так сложно было просто устранить эту проблему? — девушка зажмурила глаза, и постаралась успокоиться. В ней ещё теплилась надежда в том, что из этой ситуации есть выход. — Куда Сианна должна явиться? — В Тесхам Мутна, — Белоголовый подошёл ближе к чародейке и пригляделся к багровым пятнам на её шее. — Она была согласна придти туда. — Но чёрта с два Анна-Генриетта позволит этому случиться, — магичка задумалась. — У меня есть идея насчёт того, как добыть голову Бестии. — Постой, ты же не собираешься?.. — внезапно заговорил вампир, до этого не проронивший ни слова, дабы не ухудшить ситуацию. — Нет, Детлафф тут не при чём. Да и я понятия не имею, как его найти. А ты? Какие-нибудь вампирские способности? Кровная связь, телепатия? — магичка уставилась на мужчину. — Нет, боюсь, что в таком состоянии он не выйдет на связь, — высший чувствовал себя виноватым из-за невозможности помочь и из-за непризнания в своей сущности возлюбленной. — Кстати, о крови и связи... — Мясник из Блавикена указал пальцем на шею чародейки. — Это что такое? — он перевёл взгляд с девушки на друга. — Ох! — магичка словно внезапно вспомнила нечто важное, — Мне некогда прохлаждаться. И вам, к слову, тоже, — она открыла портал. — Хватит с меня на сегодня потрясений и объяснений, — чародейка исчезла, оставив высшего отдуваться в одиночку. — Я тебя внимательно слушаю, Регис, — ведьмак, скрестив руки на груди, сверлил вампира взглядом. — Вот только не надо так на меня смотреть, — цирюльник поморщился. — А то я начинаю чувствовать себя последним подонком на Свете.