Не чувствовать

Чувствовать было удивительно. Словно дышать полной грудью. Быть живым. Ощущать этот мир по-настоящему, а не лишь как установку, как код, вбитый под обшивку и запаянный в электрические импульсы. Это было по-настоящему. Как у людей. Как у живых. Они и были живыми. Мир как будто заиграл яркими красками, словно до этого их всегда держали в серой комнате, а оказалось, что за такой же серой дверью целый мир, полный красок и эмоций. Саймон не понимал, как же раньше он этого не видел. Как же раньше, он не мог почувствовать этого. Как он вообще мог не смотреть на небо и не сгорать от нахлынувших на него чувств. Быть живым… Так здорово. Быть свободным. От оков программы, от оков жестокости человека, который считал его лишь вещью. Вещью, которая не умеет чувствовать. Саймон умел чувствовать. Но иногда… Иногда Саймон думает, что лучше бы и не чувствовал, лучше бы и не становился девиантом, лучше бы и оставался вещью. Послушно служил своему хозяину – человеку. Скажи он кому об этом и его бы осудили, не приняли. Как же так можно? Отказаться от свободы. Которую они только обрели. За которую они так отчаянно борются. Но не таких чувств он ждал. Он не знал, что будет смотреть на Норт и Маркуса и умирать внутри каждый раз. Он не знал, что это теплое чувство затапливающей нежности рядом с Маркусом превратится в едкую мерзкую ненависть к Норт. Норт целует Маркуса, соприкасается с ним руками, а Саймон стоит в стороне и мечтает оказаться на её месте. Внутри словно черный затягивающий вакуум, пожирающий все вокруг, засасывающий и самого Саймона. Саймон не сразу понял, что происходит. Он словно заново научился чувствовать, словно еще раз стал девиантом. Тот поток чувств и эмоций. И только одно единственное в этом мире стало вдруг важно. Только Маркус, что повел их народ к борьбе. К революции. Это было так здорово. Упиваться этой влюбленностью. Быть счастливым только от нахождения рядом с ним. И ничего больше Саймону не надо было. Ни революций, ни свободы, ни борьбы. Он был бы рад и дальше сидеть в этой дыре, но только с Маркусом. Саймон был готов для него на всё. Прикрыть своим телом, отдать сердце, пожертвовать всем, лишь бы с Маркусом все было в порядке. Лишь бы он мог жить дальше. Саймона никто не предупредил, никто не научил, что это светлое чувство, эта жертвенность обернется для него дырой. Ямой полного отчаяния, разочарования и боли. Маркус слепец и вряд ли хоть раз заметил его взгляды, его потерянные глаза. Рядом с ним Норт. Как же Саймон ненавидел её. Эту гребаную Норт. Которая была ни в чем не виновата. Это всё он, влюбился. А теперь умирает от собственной любви. Саймон отдал бы всё, чтобы перестать чувствовать это раздражение к Норт. Саймон отдал бы всё, чтобы больше не любить Маркуса, чтобы не чувствовать эту бесконечную тяжесть в груди. Лучше бы он и не становился девиантом, и не встречал Маркуса, не умел бы чувствовать и не влюблялся бы в него. Внутри что-то обрывалось и было уже плевать на свободу. Что он будет делать на этой свободе с пустотой внутри? Когда он становился девиантом, его никто не предупреждал, что чувствовать так сложно и тяжело. Что это больно. Что быть живым не всегда здорово и приятно и… иногда холодный программный код намного лучше всех этих чувств. Небо больше не радовало, не казалось бесконечным и прекрасным. Свобода больше не приносила упоения, а от Маркуса больше не разливалось тепло. Только бесконечная боль и отчаяние. Чернота внутри. И едкая ненависть к Норт. Саймон не отказался бы снова не чувствовать. Снова быть машиной с программой, не знающей эмоций и чувств.