Лучше или хуже?

Лучше или хуже?

Год за годом, километр за километром, от теплого побережья Австралии до холодных гор Аляски он шаг в шаг шел за Стеной, пытаясь оставить за спиной не только свое прошлое, но и самого себя прежнего, смешливого мальчишку, мечтающего только о новых битвах и новых победах. И от боли потери родного брата, второй половины своей души, своего второго я, сгинувшего по его вине в морской пучине. Бесславно. Безвестно. Оставив после себя лишь незаживающую кровоточащую рану там, где у обычных людей располагается сердце. Сердце Райли перестало биться со смертью Йенси. И вот уже пять лет мышечный орган просто отстукивает оставшееся ему время. Судя по новостям недолгое. Кайдзю…Проклятье нового мира, посланное богами, разгневанными глупостью смертных, которым они отдали в руки красивый девственный мир и которые его же сами и погубили. Райли давно перестал ненавидеть этих монстров из глубины, ведь нельзя ненавидеть слепую стихию, сметающую все на своем пути, а по-другому к кайдзю он теперь и не мог относиться. Потому уже не видел смысла с ними биться, ведь нельзя ничего противопоставить сокрушающей все чудовищной силе природы. А Егерь…Егерь всего лишь жестяная банка, соломинка утопающего человечества. Его мнение не изменилось даже тогда, когда маршал Пендекост нашел его на Стене и попытался уговорить снова вернуться в строй и опять пилотировать Бродягу, отремонтированного и готового к бою. Райли согласился лишь потому, что ему все равно нечего было терять, а мертвому человеку плевать где будет гнить его труп – в брюхе кайдзю или в кабине Егеря. Последнее хотя бы почетнее. Об этом думал Беккет и в вертолете, массируя левую руку, неприятно саднящую еле заметной болью. Сидевший напротив Пендекост подозрительно поглядывал на него все время полета, но молчал, не желая зря беспокоить с таким трудом найденного пилота и усложнять себе жизнь ненужными переживаниями за его здоровье. И Райли был ему благодарен за это молчание. Гонконг, Шаттердом, последний оплот человечества. Огромное многоуровневое сооружение, приют последних Егерей и маленькой кучки людей, которые все еще на что-то надеются. Странно, но Райли был даже рад вернуться, вдохнуть этот пропитанный машинным маслом и выхлопными газами воздух, услышать никогда неутихающий звук работающих механизмов, вновь увидеть величественные громады Егерей, ощутить давно утраченное чувство собственной полезности. А еще он там впервые увидел ее. Мако Мори. Мисс Мори. Мако. Она встречала их на посадочной площадке. Хрупкая, маленькая, с нелепыми зонтами в руках Мако стояла под косыми струями дождя и казалась настолько чужеродной на фоне окружающего пейзажа, что вызывала чувство нереальности происходящего. - Мистер Беккет, это Мако Мори, прекрасный специалист, заведует проектом восстановления третьей серии. Она лично отобрала кандидатов Вам в пару, - представил его маршал девушке, спасаясь от холодного дождя нырнув к ней под зонт. – По всем вопросам можете обращаться к ней. - Я его немного по-другому себе представляла, - по-японски обратилась к Пендекосту девушка, бросая на Беккета пристальный взгляд. - Лучше или хуже? – наверное, Райли впервые был благодарен своим наставникам из Шаттердома, в прошлом силой заставлявших его и Йенси учить иностранные языки. Удивленная мордочка мисс Мори определенно стоила всех тех мучений. Молодой человек не смог сдержать улыбки при виде округлившихся от удивления лучистых глаз Мако, даже не заметив, что улыбается впервые за долгие беспросветные пять лет. Лучше или хуже? Этот вопрос мучал его все время, пока они втроем и еще с двумя какими-то чудиками из исследовательской группы, спускались на лифте на главный уровень управления базы. Лучше или хуже? Мисс Мори так и не ответила ему, лишь вежливо улыбнулась. А Райли впервые за долгое время захотелось показать себя с самой лучшей стороны перед этой красивой и необычной девушкой, чьи лучистые теплые карие глаза так запали ему в душу с первой же встречи. Увы, слава пилота Бродяги и героя боя на Аляске, где он в одиночку вывел подбитого Егеря на берег, на мисс Мори не произвела никакого впечатления. Резкие слова критики, справедливой критики, надо сказать, наждаком прошлись по задетому за живое самолюбию, а желание поставить на место сопливую девчонку, ни разу кайдзю вживую не видевшую, возобладало над разумом, заставив ответить ей в точно такой же манере. - Что ж, спасибо за прямоту, - выслушав ее отповедь, Райли отвел взгляд от девушки, стараясь не выдать своего раздражения и говорить спокойно. – Может, вы и правы. Но всякий пилот однажды понимает, что решение в бою, принимает только он, - Беккет посмотрел на стопку фотографий в своей руке, первой в которой оказалась совместная фотография его и брата. - А потом живет с их последствиями. Именно этим я и занимаюсь, - с горечью продолжил он, отворачиваясь от Мако и больше не обращая на девушку внимания, но краем глаза замечая, как изменилось ее лицо, наконец-то понявшей, что он имеет в виду. Райли не знал, чего он от нее ожидал, когда высказался, но Мако удивила его и тут. Не проронив ни слова она просто ушла, тихо и незаметно, абсолютно в своей манере, оставив легкое чувство пустоты в душе и странной досады на себя и на нее одновременно. С неожиданной злостью он стянул с себя надоевший свитер, пропахший и пропитавшийся запахами ненавистной бесконечной стройки и бросив его на кровать, подошел к крану умыться, надеясь, что холодная вода успокоит расшатанные недавним разговором нервы. Лязгнул замок на двери каюты напротив, привлекая внимание. Развернувшись в сторону звука парень наткнулся на все тот же изучающий взгляд карих глаз, прикипевших к его шрамам от противоперегрузочного костюма, полученных в памятном бою пять лет назад. Не успел Беккет ничего сказать, как дверь чужой каюты с шумом захлопнулась, скрыв от него ее хозяйку, а его оставив в огромном замешательстве и раздумье над тем, что же мог значить этот взгляд. Лучше или хуже? Дурацкий вопрос не давал покоя даже во время отбора на второго пилота, мешая сконцентрироваться на тренировочном бое, и до белого каления раздражая наблюдавшую за отбором мисс Мори. Каждая его ошибка, каждый удар, каждое движение сопровождался таким презрительно-недовольным взглядом, что Беккет, не выдержав, вызвал на бой ее, соплю зеленую, с целью проучить и стереть это набившее оскомину выражение с ее милого личика. Не получилось. Хрупкая девчушка снова удивила, не проиграв ему ни очка, показав силу и ловкость, равные его способностям и тем самым заслужив его уважение, пробудив давно забытое чувство полного единения с напарником, когда знаешь не только его движение, но и каждую его мысль, сопровождающую это движение. Мако была идеальна. И никто кроме нее ему был не нужен. Ни сейчас, ни потом. Однако первый дрифт стал катастрофой. Он не ошибся, но две души, одинаково раненые и не полностью исцеленные, оказались не готовы к управлению Бродягой. Его терзала боль из-за потери брата, ее – из-за потери всей ее семьи. Но Райли, прошедший дрифт опытный пилот Егеря, сумел справиться, а вот она…Пережитый в детстве страх поглотил Мако, укрыв с головой и утянув на дно старых воспоминаний, чуть не погубив весь Шаттердом и похоронив надежду на свершение праведной мести. Разгон, устроенный маршалом, Беккет запомнит на всю жизнь. Чак Хансен, сукин сын, пилот другого Егеря, с самого начала невзлюбивший Райли, постарался сделать все возможное, чтобы не подпустить их к Бродяге и вывести из участия в операции. Райли-то что, Беккет давно разучился реагировать на оскорбления, но вот стоило Хансену задеть Мори, и весь его хваленый самоконтроль полетел к чертям. Осталось лишь одно желание – выбить все дерьмо из зазнавшегося мальчишки, заставив того извиниться перед Мако, которую тот посмел оскорбить. Неизвестно до чего бы дошло, если бы не вовремя вмешавшиеся Геркулес Хансен, отец Чака, и Пендекост, решивший отстранить Мако от участия в операции. Беккет понимал причины Страйкера, будь он на его месте, то и его единственным желанием было бы держать подальше ту, что стала для него дочерью и самым дорогим человеком на земле. Но, черт возьми, надо было учитывать и желания Мако! А Беккет теперь знал, чего она хочет больше всего. Не мести, как ошибочно считал маршал, но справедливости и избавления. Как когда-то он сам бежал от себя и чувства вины, так и Мако старалась преодолеть свой страх, который невозможно победить с помощью симуляторов. Только в бою, только преодолевая себя, только защищая тех, кто дорог. Она хотела отомстить, да, но больше она хотела защитить. Защитить того, кто стал ей отцом и центром ее вселенной. Жаль, что маршал этого не понял. Жаль, что Мако поняла. После разговора с Пендекостом, Райли долго искал ее по всему Шаттердому, хотел объяснить, поддержать, не дать сломаться, как ему в свое время. Но только найдя ее в доке с Бродягой, он понял, что поддержка требуется скорее ему, чем ей. Это был странный разговор. Беккет впервые со дня трагедии на Аляске рассказывал о Йенси, о том, что случилось в том бою, о чувствах, что пережил. Он делился с Мако тем, что не смог бы рассказать больше никому. Девушка же молчала, не сводя взгляда с ИХ Егеря, внимательно слушая и своим присутствием словно бы исцеляя самого Райли. А может и действительно исцеляя, Беккету сейчас сложно было судить. Но одно он мог сказать с уверенностью – присутствие этой девушки успокаивало его, дарило долгожданный покой и снова запускало почти мертвое сердце, побуждая биться сильнее. Повторный дрифт и бой против двойного явления кайдзю, предсказанного профессором Готлибом, эти чувства только укрепили. Строгая девушка с застенчивой улыбкой и теплыми глазами становилась неотделимой частью Райли, понуждая двигаться вперед и отчаянно заставляя желать большего от их отношений просто напарников. Пять лет напрасных сожалений закончились, пора было перелистнуть страницу и начать заполнять новый лист своей жизни. Ради ее улыбки стоило сражаться и жить дальше. До решающего сражения оставались считанные минуты. Райли и Мако оба находились в кабине Бродяги, готовясь к бою. - Знаешь, Мако, за все те годы, что я жил прошлым, ни разу не задумывался о будущем. До сих пор. Никогда не умел выбрать момент. Одетая в черный спецкостюм Мако лишь тихо улыбнулась ему. И в ее глазах Райли наконец-то увидел ответ. Лучше или хуже? Однозначно лучше. Всегда лучше. За Йенси. За маршала Пендекоста. За Чака Хэнсона. Всех тех, кто положил жизнь ради их будущего.