Крепче меня держи

Все кричали: Он не для тебя! Он наиграется и бросит, а ты будешь страдать. Погубит, растопчет и разорвёт твоё сердце в клочья. Из-за чего такие выводы? Парень был не похож на всех, имел своё мнение и всё тело в татуировках. Люди обожают вешать на других яркие клише и глубоко верить в свои выводы. Но им было плевать. Это была всепоглощающая страсть. Просто встретились два озабоченных человека с садистскими замашками. Блондин и брюнетка, как мартини и виски, при смешивании получалась ядерная смесь. Никто бы в жизни не подумал, что такие взрывные люди повстречаются у друг друга на пути. А если бы и подумали, то они же и покрутили бы себе у виска, проделывая дыру. Она была жгучей брюнеткой с льдинками вместо глаз, но с добрым сердцем. А он – полной ёё противоположностью. Они любили друг друга с такой силой, с какой и ненавидели. Их жизнь была как пороховая бочка. Не знаешь, в каком месте кто-то взорвётся и всё снова полетит в тартары. Сегодняшний день стал отправной точкой, которая отделяла их отношения на до и после. Очередная ссора. Заскок. Очередное мнение со стороны, которое подлило масла в ужасный характер парня и он вспыхнул, как яркий факел. В стену полетела любимая ваза Мадлен, которая была дорога ей, как память о любимой бабушке. — Ненавижу тебя! Ты самый мерзкий мужчина, которого я знаю! Она не была трусихой, никого не боялась. Но сейчас ей до одури было страшно видеть своего любимого парня, у которого вместо серых глаз, была черная бездна, что затягивала с неимоверной силой. — Кто дал тебе право рассказывать про меня? Про наши отношения? Ты бы ещё прислушалась к их сраному мнению! Сука! В полумраке комнаты было жутко. Сквозняк открывал и закрывал хиленькую дверцу старого деревянного шкафа, создавая атмосферу какого-то ужастика, в котором скоро будет боль и кровь. — Я что, блять, про наши отношения не могу рассказать своей сестре? Ты в своём уме? Она моя родная сестра и ей я не собираюсь врать. Ты меня бесишь! Сколько можно такого контроля? Страсти накалялись. Как говорится: Сгорел сарай, гори и хата! Договорить она не успела. Возле её головы пролетел кулак, с силой ударив в стену, оставляя лёгкую вмятину. Я замерла. Шок распространялся по венам удушающей волной, как яд, быстро достигающий своей цели. Вздрогнула. — Глеб, родной мой, давай разведёмся? Давай не мучить друг друга? Я больше так не могу. Не могу жить каждый день в страхе, что ты ни с того ни с сего начнёшь ссоры, в которых будет разрушено все то, что мне дорого. Я до одури тебя люблю, но так будет лучше. — Развестись говоришь? Его тон был холодный, с плохо скрываемой злостью. Тон, который не предвещал ничего хорошего. Его лицо исказила эмоция боли. Даже у плохих парней есть остатки сердца, которые иногда болят, показывая что этот человек еще жив, не навсегда потерян для общества в лабиринте своих чувств. — После всего того, что произошло в нашей жизни? После того, как мы поженились и поклялись никогда друг друга не бросать? Ты мелкая продажная шлюха! Решила повестись на тупое мнение тупых людей? На неё было страшно смотреть. Она осунулась, стала бледной. Ещё чуть-чуть и разревётся. Нет, нельзя. Нельзя показать слабость перед ним. — Ты сам всё рушишь, пытаясь подмять меня под себя, лишить индивидуальности. Сам знаешь, что такого никогда не будет, я слишком люблю свободу чтобы подстраиваться под других. Ты не изменишься, как и я, а вместе мы больше не сможем. В какой-то момент мы можем убить друг друга. Всхлип. Не выдержала. Этот звук разрезал мертвую тишину, отдаваясь тупой болью в груди. — Ты убиваешь меня. Разрушаешь, доведя до кипения. Но без тебя я никто, понимаешь? Глеб провёл носом между ключиц и вдохнул её запах. Смешанный с мятным гелем для душа и резкими духами. Закружилась голова. Целует её. Жестко. Властно. Больно оттягивая нижнюю губу, которая от напряжения треснула и на ней выступила капля крови, которую он тут же слизал. — Не трогай меня, прошу. Глеб.. — она тихо шептала, пытаясь отпихнуть его, но бесполезно. Он не собирался останавливаться и в ту же минуту поднял её с пола, крепко прижимая к стене, заставляя обхватить его торс, чтобы она не упала. Осыпая её лицо поцелуями, он нежно поглаживал через ткань лёгкой коралловой майки ореолы её сосков, которые были тверды, как и его намерения не отпускать её от себя. Она вдыхала его запах, такой родной и любимый и понимала, что никогда не сможет его бросить. Не сможет сейчас остановиться, потому что хочет чувствовать его. Он её часть. Блондин медленно поднимает черную юбку, заставляя её скатываться на талии в пояс и начинает гладить внутреннюю сторону бедра девушки, вызывая предательские мурашки. Отодвигает мокрые трусики, проведя пальцами между истекающим соком лоном, надавливая на бугорок клитора, слыша полустон-полувсхлип его любимой Мадлен. — Девочка моя.. Как же я тебя люблю. Он не выдерживает и кладет девушку на большую кровать, опускаясь всё ниже. Проводит языком по её промежности, помогая проталкиваться туда сначала одним пальцем, потом двумя, где побывал только он, заставляя прогнуться дугой. Она его. Без остатка. Мадлен больше не могла терпеть и вцепилась жёсткой хваткой в его мягкие на ощупь волосы, вырывая с горла сладкий стон. — Глеб, не тяни.. — она сама начала целовать его и оборвалась в немом крике, когда он ввёл в неё член на всю длину. Схватив за бёдра, он начал в диком темпе насаживать её, сжав грудь и оставляя огромные засосы. Прикусив сосок, он почувствовал как она вцепилась своими ногтями в его плечи, раздирая их в кровь. Боль, граничащая с кайфом. Каждый раз, как первый. Она старалась двигаться с ним в одном ритме, пытаясь насадиться на его член еще глубже, ощущая нарастающее наслаждение внутри. Глеб намертво вцепился в её бедра, наверняка оставляя синяки, но сейчас им было на всё плевать и резко дёрнулся, разнося фейерверк эмоций внутри, которые заставили сжать зубы до скрипа и излиться внутрь горячих стенок. Отдышаться бы. — Теперь ты точно от меня никуда не денешься, мелкая. Теперь мы связаны. Она улыбалась, чувствуя как его горячее семя разносится по стенкам, плавно достигая цель. Она его. Теперь точно навсегда.