Чуть меньше ненависти для шинигами

      - Мне жаль, - главнокомандующий был непривычно серьёзен. – Решили, что живым он представляет большую угрозу. Я выступил против, но мое мнение не решающее, ты же знаешь.       Вот так просто. Готей-13 – это военная организация, и живет она по соответствующим законам. Если что-то или кто-то мешает её благополучию, стоит с ним расправиться, да и дело с концом. Я понимала, что тот же капитан Кёраку наверняка поубивал кучу неверных шинигами на своём веку. Тем не менее, мне почему-то казалось, что в случае с Хикари Саем у него самого отношение немного другое.       - Я не стану тебя разубеждать, - после недолгого молчания продолжил он. – Наоборот, даже поддерживаю. Я не считаю, что ему стоит умирать из-за нашей боязни, что он окажется тем самым.       - Почему все так боятся Кагетсучи? - спросила я, игнорируя то, что все предыдущие слова, очевидно, предназначались Рикке. – В Готей-13 столько сильных шинигами, неужели некому его победить?       - Его практически невозможно отыскать, - главнокомандующий повторил то же, что и капитан Куроцучи. – Всё дело в особенностях адских дзанпакто и их владельцев. Кагетсучи, наверняка, делает так, что обнаружить его мы не можем, как бы ни старались. Мы предполагаем, что он сливается с реацу пустых, прирученных с помощью адских цепей, но это только догадки. Мы так и не смогли отыскать реальных признаков его пробуждения, как бы ни печально было это признавать.       - Тогда что с Тэкео Синохара? Почему был разговор про «него и того дзанпакто»?       - Мы не понимали, с чем связано его бегство, - не то двусмысленное, не то нарочито нейтральное слово «бегство» резануло по ушам. – В тот день впервые было высказано предположение, что изначально Кагетсучи переродился в недостаточно подходящем для него теле, недостаточно мощном, я имею в виду. Уж не знаю, как бы он переманил на свою сторону члена знатного рода, но, - тут капитан Кёраку запнулся, подбирая слова, - у Тэкео Синохара могли быть свои причины воспользоваться его предложением. В конце концов, при его талантах и уровне реацу это сделало бы его по силам сравнимым с некоторыми капитанами Готей-13. Это без учёта того, что он может ещё и адскими цепями овладеть.       - Но вы не нашли подтверждения этому?       - Нет. Самое печальное, что, избавляясь от Хикари Сая, мы лишаем себя дополнительной линии обороны от Кагетсучи. От того, кто мог бы его найти.       - Тогда откуда взялась эта навязчивая мысль расправиться с ним?       Главнокомандующий тяжело вздохнул, устало оперся о спинку стула и потер руками глаза.       - Все дело в том, что мы не можем быть до конца уверены, что он владеет именно Ханкетсу.       Что за бред? – не выдержала Рикка, связь с которой восстановилась ещё по дороге к первому отряду.       Я повторила ее слова.       - Мы знаем, что у него есть адский дзанпакто. Знаем, что это не Обафуро. На этом всё. У него не получается его пробудить, не получается взаимодействовать с адскими цепями. Некоторые, включая меня, относятся с пониманием – мальчик просто пока не овладел дзанпакто в достаточной мере, чтобы его призывать. Но не все. Что из себя представляет Ханкетсу, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений… Если Кагетсучи захватил власть над телом Хикари-куна ещё до его прибытия в Готей-13, мы не сможем узнать об этом.       - Его можно запереть, - голос у меня уже отчаянный. – Неужели у Готей-13 не хватит сил остановить его в случае опасности?       - Хватит, конечно. Но, во-первых, скольких он поубивает, если до этого дойдет? И, во-вторых, есть ещё проблема с адскими печатями.       - Вы так и не придумали, как от них избавиться? – я повторила вопрос Рикки, вообще не понимая, о чем идет речь.       - Нет. И, как ты можешь понять, главы благородных кланов единогласно за казнь Хикари Сая как раз по этой причине.       Адская печать позволяет владельцам адских дзанпакто пользоваться силой того, на ком она стоит, и передавать свою силу им же. Но с её помощью того, на ком стоит печать, можно и убить. Такая печать есть на Кучики Бьякуе.       - Что? Как это вообще произошло? – я ошарашенно произнесла вопрос вслух.       - Дела давно минувших дней, но сейчас, как ты можешь понять, это очень усугубляет ситуацию, - главнокомандующий явно понял, что рассказала мне Рикка.       - И что теперь делать? – вопрос был скорее риторический, но капитан Кёраку ответил.       - Я не могу вмешаться напрямую, но могу посодействовать тому, чтобы ты сокрыла Хикари, - речь сейчас шла явно не обо мне и моих способностях. – Я знаю, что тебе придется рассекретить себя, и понимаю, чем это кончится. Но рано или поздно это всё равно произошло бы. Мы не сможем скрывать тебя от него вечно.       - Я не хочу бередить старые раны. Хотя, возможно, я слишком высокого о себе мнения и бередить там вовсе нечего, - тихо повторила я.       - Думаю, всем было бы легче, если бы ты оказалась права. Но если я что-то и знаю о Бьякуе, так это то, что он разнесет половину Готей-13, когда узнает, что от него всё это время скрывали такой секрет. Я когда-то нагрянул к нему в поместье по срочному делу, не так уж и много лет назад это было. Мы пили чай за разговором, думаю, он и не понял. А может думал, что я забыл или не знал вовсе. У него за спиной лежал свернутый рисунок, но я по тому кусочку, что был виден, я сразу понял, что на нём изображена ты.       Снова воцарилось молчание. Я чувствовала себя ужасно лишней при этом разговоре, предложение капитана Куроцучи о моей смерти в обмен на жизнь дзанпакто стало настойчиво лезть в голову. Какое счастье, что Рикка слышит только те мысли, которые я ей адресую или не пытаюсь скрывать.       - Я узнала её имя, - сказала я главнокомандующему, на что он мгновенно оживился и подался вперёд. – Я могу использовать её силы. Но они очень разрушительны для меня самой.       - Не только ранения, но и сами силы? – уточняет он, я киваю в ответ. – Что ж, за это можешь не волноваться: у тебя иммунитет от любых поползновений в твою сторону. Нам нужно справиться с Кагетсучи, мы не можем лишиться обоих адских дзанпакто. Они готовы пожертвовать Хикари Саем в надежде, что он и есть угроза. Но касательно тебя никто не примет такого решения. Если даже ты будешь ранена, тебя вынуждены будут спасти. Не говоря уже о том, что многие в Готей-13 захотят встать на твою защиту.       Прозвучало не очень обнадеживающе, но я промолчала.       - Почему вы не можете помочь ему? Почему ваших полномочий недостаточно? – наверное, мой голос прозвучал очень отчаянно в этот момент, но я уже не могла выносить этот постоянно крутящийся в голове вопрос.       - Потому что это может не спасти его. Благородные кланы, тем более будучи в таком единодушии, могут убить его и без моей санкции. Проще дать тебе возможность его спрятать.       - Тогда зачем делать это вот так, на публику?       - Это моя ошибка, - я удивленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Я недооценил ситуацию. Подумал, что большинство встанет на мою сторону, и мальчика признают если не невиновным, то хотя бы просто подлежащим строгому надзору. Я не думал, что дойдёт до казни. Как видишь, я тоже могу оплошать, - он улыбнулся мягко и в целом выглядел так, будто бы сейчас протянет руку, чтобы меня утешить. – Я знаю, что ты пытаешься казаться мужественной, но на самом деле тебе очень тяжело. От всей этой ответственности, непонятной тебе силы и секретов. На самом деле, мы были бы рады тебе помочь, но сами знаем мало об адских дзанпакто. Я знаю, что ты боишься, но есть то, что можешь сделать только ты. И больше никто. Мне не нужно спрашивать, какое решение вы с Риккой примите, это очевидно. Но это говорит о тебе только хорошее. Тебе всегда будет место в моём отряде. Однако сейчас тебе надо пойти своей дорогой.       Вернувшись к себе в комнату, я села, обхватила руками колени и молча смотрела в стену. Мне было страшно, страшно до тошноты. Я давно поняла это про себя: у меня был талант к битвам, хороший уровень реацу, уникальный дзанпакто. Но не было самого главного – того внутреннего чувства, которое манит на поле боя. Мне было интересно учиться, но в момент, когда знания нужно было применить, охватывал страх. Обычно не парализующий, но один на один с действительно сильным противником я не оставалась никогда, утверждать наверняка было сложно.       Я не была рада всей этой свалившейся на меня ноше. Мне не хотелось геройствовать. Тихая жизнь в Хокутане меня более чем устраивала, учеба в Академии, в принципе, тоже. Но лучше бы я была обычным ничем не примечательным рядовым, работала с бумагами, завела бы дружеские отношения с коллегами и проводила вечера в их компании. Без всего этого психологического надрыва от до боли печальных историй и тяжелых событий. Для меня это всё было слишком. Я не хотела быть главным героем никакой истории.       Спасение Хикари-куна же подразумевало, что я иду против всего Готей-13. Тревожных мыслей было так много… Чего стоит один Кучики Бьякуя. Стоит ему почувствовать, что угроза для его жизни пытается ускользнуть, он разрубит нас обоих быстрее, чем мысль о скорой смерти дойдёт до моего мозга.       Ты не будешь этим заниматься, - Рикка разговаривала вкрадчиво и уверенно одновременно. – Ты пройдёшь туда, а дальше я сделаю всё сама.       Мы будем против всех. Разве тебя это не пугает?       А что я теряю? – нарочито весело ответила она. – Я уже однажды умерла самой мучительной смертью, которую только можно представить. Хуже не будет.       Даже если ты встретишь его, он узнает тебя, но всё равно решит убить за неподчинение?       Рикка молчала с минуту.       Пожалуй, у тебя воображение получше моего будет, - заговорила наконец она. – Да, звучит так, будто бы это хуже.       Можешь рассказать мне про него?       Думаю, мой затуманенный взгляд на вещи далековат от реальности, но я попробую.       Рикка во внутреннем мире выглядела не так, как обычно. На этот раз на ней были только широкие штаны и перевязь на груди, открывая вид на многочисленные уродливые черные шрамы. Самое извращённое было то, что я подумала: они ей идут. Весь мир, построенный вокруг, и её внутренний излом сочетались с этими шрамами, продолжали друг друга. Я с трудом представляла, какой она была бы без них, такой неотъемлемой казалась эта её часть. Конечно, вслух бы я ни за что такое не сказала.       Я очень сильно поменялась за годы, которые провела здесь, как мне кажется, - я вздрогнула на секунду, испугавшись, что она всё-таки прочла мои мысли, но Рикка продолжила совершенно спокойно. – Раньше я была гораздо более взбалмошной, до неприличия, если уж быть совсем честной. На жену капитана Кучики точно не была похожа.       У него была жена? – удивительных фактов за последние пару недель я услышала больше, чем за годы.       Сейчас, видимо, уже мало кто помнит об этом, но да, была. Рукия – его названная сестра, на самом деле сестра его умершей жены. Они совсем недолго прожили вместе. Я сама знаю немногое, но она была кроткой и спокойной, буквально мой антипод. За столетия одиночества я не смогла придумать внятную причину, почему я могла ему понравиться. Я ничего из себя не строила, почти никогда не пыталась добиться его, это казалось бесполезной затеей. И не боялась его. Причем, что немаловажно, не по глупости, я знала, что он может меня убить в любой момент. Его как шинигами я как раз, мягко говоря, опасалась, особенно после того, как прочувствовала один раз на себе. Я не боялась его как человека. Может, всё дело в том, что я видела, что он не злой, не надменный и совсем не холодный. Это всё образ и маска, для меня это всегда было более чем очевидно. В душе он очень любит Рукию, прогулки во дворе в тишине под луной и показывать своё превосходство. Вот чего у него не отнять, так это этих злосчастных моментов самолюбования. И он похоронен под грузом ожиданий своего клана, он сам себя в них закопал. Придумал себе, как должен себя вести, изо всех сил старается не отступать от надуманного образа. И его выводит из себя, когда другие не следуют его модели поведения. Мне теперь стало интересно, какие у него отношения с Ичикой, она же такая оторва. Он, наверное, души в ней не чает, но пытается воспитывать строго. Вообще, если он и сам выбивается из своего же идеала главы клана, то тоже начинает беситься. Мне казалось, я только и делала, что ломала ему психику, а теперь оказывается, что он хранил напоминания обо мне все эти годы.       Рикка отвернулась. Несильный ветер колыхал её длинные чёрные волосы, открывая вид на такую же усеянную шрамами спину. Я уже думала, что она больше ничего не скажет, но она продолжила.       Когда я в первый раз поцеловала его, подумала, что он меня убьёт. Изначально я задумала это как бы в шутку, но пока я воображала это, мне так захотелось, что я вообще стала плохо соображать. Нам дана возможность проживать все события, которые были с нами, чтобы не сойти с ума от одиночества. Я тогда этого не заметила, но уже после того, как я поцеловала его, он в какой-то момент, буквально на долю секунды, прикоснулся своими пальцами к губам. На его лице не было отвращения или злости в тот момент, скорее растерянность. Мне нравится говорить себе, что ему было немного приятно, но признаться в этом даже самому себе было выше его сил. В последний раз он поцеловал меня по моей просьбе перед смертью. Мне было неописуемо больно, и проживать это было мучительно, практически невыносимо. Я орала, рыдала, срывала голос, когда оживляла эти воспоминания. Но и не делать этого я не могла. Единственный нормальный поцелуй, настоящий, и вот в таких обстоятельствах. Но лучше так, чем если бы его вообще не было.       Рикка подносит руку к лицу. Её голос не дрожит, но выглядит так, будто бы она утирает слёзы. Либо же трёт глаза в попытках их не пролить.       Он невероятно приятно пахнет. Немного сакурой, из-за дзанпакто, наверное, но не только. Ещё как-то горько, как-то по-мужски. Такой весь утончённый и красивый, но рядом с ним больше чувствуешь, что он то ли тебя готов убить, то ли за тебя. Я не знаю, какие идиоты считают его спокойным. Такого неуравновешенного ещё поискать надо, он просто неплохо скрывает это.       Она перескакивает с одной мысли на другую и заламывает руки, это видно даже со спины. Ей будто бы одновременно очень тяжело говорить и очень нужно.       Я думала, что рассыплюсь, когда ты наткнулась на него на территории шестого отряда. Если бы я не была уже мертва, сказала бы, что перестала дышать. Казалось, что это длилось минуту и вечность одновременно. Он изменился, конечно, столько лет прошло. Стал старше, - в голосе Рикки был смех напополам с нежностью. – Старше, но не старым, поклонниц у него, я думаю, меньше не стало. Понимаю, почему ты замерла в тот момент и почему испугалась, есть вокруг него такая аура... Когда я впервые увидела его, я рванула куда подальше, такая опасность исходила от него. Но чем больше узнавала, тем больше понимала: он на многое готов закрыть глаза, даже когда выглядит взбешённым. Уж не знаю, только по отношению ко мне у него было такое поведение, думаю, он и сам плохо понимает себя. Уверена, он хотел сразу повыкидывать все принадлежащие мне вещи и сам себя грыз за то, что у него ушло на это столько времени… Я, если честно, была так рада всё это услышать. От дочери Рукии и от капитана Кёраку. Что я страдала все эти годы не одна. Наверное, мне стоило желать ему счастья, но я не настолько добрый человек, судя по всему. Эгоистично люблю его, вот так получается.       Она обернулась на последнем слове. На её лице не было ни тени от тяжелого разговора, наоборот, какая-то агрессивная решимость.       Мне жаль, что приходится втягивать тебя в это. Но я не могу оставить всё вот так, я должна спасти Сая. Я должна его матери, которая погибла из-за меня. Я пойму, если ты будешь злиться на меня потом.       Не нужно говорить, что ты заставишь меня помогать, - меня потряхивало, но отводить взгляд я не собиралась. – Я тоже не смогу жить с мыслью, что оставила его умирать просто так. Мы пройдём этот путь вместе.       Тогда завтра на закате всё начнется.       Всё начнется и всё закончится, подумалось мне. И уже ничто не будет как прежде.