Перевоспитание

- Придурок, тебя снова выгоняют? - Люсь, отъебись, а? – парнишка шестнадцати лет, с буйными льняными кудряшкам, делающими его похожим на одуванчик, в больших потрепанных наушниках, с чувством вжал кнопку на клавиатуре, - умри, сука! Буквально через несколько секунд ему по пальцам прилетело захлопнутой со всего маху крышкой ноутбука. - Ты, чо, ебнулась! – не своим голосом завопил парень. - А ну завял, гербарий! – прорычала девушка, откинув за спину толстую, такую же белую, как и волосы брата, косу. – Еще раз услышу хоть одно матерное слово, заставлю пол языком отмывать, чтобы был соответствующе грязным! - Че те надо от меня!? - Я спросила: «Тебя снова выгоняют?» Лень, ну почему ты такой дурак?! Мама из кожи вон лезет, чтобы нас накормить, одеть и еще на карманные дать! - Не мать она нам, поняла?! Не хочу даже слышать, как ты это слово произносишь! - Сволочь ты неблагодарная, Леня. Ясно? И вообще, не отходи от темы. Тебя опять выперли из школы? Из какой уже по счету? Десятой? Пятнадцатой? - Седьмой, - стушевался парнишка. Он никогда не мог спокойно смотреть на лицо сестры, как две капли воды похожее на его собственное. Леня чувствовал себя ужасно, когда злил или расстраивал Люську, единственного родного человека на свете. - Знаешь, - устало покачала головой девушка. – Сил моих уже нет. Мне иногда кажется, что мне не шестнадцать, а сорок шесть. Нянчусь с тобой, как с ребенком. - И ничего не нянчишься! – взъерепенился Леня, втянув голову в плечи и насупив белобрысые брови. Он сразу стал похож на обиженную ромашку с двумя блестящими прозрачно-голубыми глазами. – Тебя неделями не бывает! Вот! - Хм… - после слов брата, Люсю посетила поистине гениальная мысль. – Леня, а заберу-ка я тебя к себе в интернат! - Да ни за что! Не поеду я в эту жопу мира! - Поедешь, как миленький! - Пошла ты, стерва! – взбесился легковозбудимый Леня, схватил новенький, недавно отобранный у какого-то мелкого недоумка телефон, одел куртку, подобрал в прихожей ботинки и выскочил из квартиры. - Гадина! Да чтоб я, да в этот Задрипенск! Да хуй вам! Не поеду! – шипел он сквозь зубы, натягивая на ноги обувь и заодно пытаясь спуститься по лестнице. Идея оказалось крайне неудачной, за что наш необременный умом герой и поплатился. Коротко вскрикнув, фигурно взмахнув руками и не менее фигурно волосами, он со всего размаху поцеловался с бетонным полом площадки первого этажа. - Еп твою налево! – взвыл Леньчик, сгибаясь коралькой на полу и обеими руками хватаясь за лицо. Из носа начала обильно струиться кровь. – Чтоб вам всем!.. *** Из подъезда парень выпал злой, весь в крови, готовый убить первый движущийся объект, рискнувший появиться в его поле зрения. Этим неудачником оказался Илья Сорокин из соседнего подъезда. Паренек на год младше Лени, не то чтобы атлетического телосложения, но выше нашего задиры на полголовы. - Сорокин! – прогнусавил Леньчик, поскольку из-за разбитого носа злобный рык не получился. – Иди сюда, Сорокин, ща я тебе новогоднюю маску делать буду. На дворе, и вправду, стоял самый, что ни на есть, сочельник. Сестра Люська вернулась из своей школы-интерната, и тетка, у которой они живут после смерти родителей вот уже восемь лет, успела нажаловаться на племянника – хулигана. Уууууу! Гадина! Люська же та еще кобра, с шеи не слезет, пока он не согласится. А ехать в какую-то область, далеко за город, где и цивилизации-то никакой нет наверняка, Леньке жуть как не хотелось. Тем более, он только разобрался с главной конкурирующей бандой соседнего района и теперь мог смело гордиться званием главаря округа. Сорокину было отлично известно, что Леня Белоусов совершенно отмороженный тип, с полным отсутствием любого намека на совесть и честь. Парень был отправлен родителями в магазин, когда обнаружилось отсутствие горошка для салата, поэтому сейчас он и несся со всех ног как раз туда. Во-первых, ему нужно было купить этот злополучный горошек, во-вторых, там были люди, которые, теоретически, должны были остановить отморозка. Леня хотел выкрикнуть что-нибудь остроумное, но Сорокин бегал очень быстро, да и разбитый нос не добавлял комфорта, мало того, голова слегка кружилась, делая все вокруг сюрреалистически расплывчатым, будто смотришь через кривое зеркало. Поэтому в магазин они влетели с разницей в целых полминуты, которая сыграла решающую роль в спасении Сорокина. Илья успел заскочить в двери супермаркета, когда баба Клава из первого подъезда еще только ползла по направлению к выходу, толкая перед собой авоську на колесиках, а вот Леня не успел. - Белоусёв! – прошамкала старушка, когда тот сделал отчаянную попытку просочиться мимо, - ах ты, хулюган! Вот и попалься, вредиль малолетний! Я тебе сейчас покажу! Ты почто моего Барсика обижал! Степанида Семеновна мне все рассказала! Не ожидающий такой прыти от столетней старушки Ленчик получил клюкой по ногам. По коленкам не попала, что не могло не обрадовать, но остальным местам было тоже больно. - Ай! Грымза старая, ты, что, совсем охренела! - Это я-то грымза! – заголосила баба Клава, состоявшая в хоре ветеранов местного КТОСа. – Да я тебе сейчас покажу! Хулюган! Сорокин в это время судорожно расплачивался на кассе, поглядывая на взбеленившуюся старушенцию. Илья бочком хотел протиснуться мимо, но Леня его таки поймал за капюшон пуховика. - Куда собрался, Сорокин? Ты мне должен кое-что, не забыл? Илья весь обмер, сердце взметнулась в горло и ухнуло в пятки. Попасться Белоусову, когда тот в таком состоянии, - это надо, чтоб тебя все Боги мира разом возненавидели. - Лень, ну чего ты! Я же не хотел! Честно! Сегодня же праздник! Ну не трогай меня! – причитал Илья, впрочем, вырываться не пытался, потому как знал, что тогда избиение начнется еще раньше, а перед смертью, как говорят… Злость бурлила в голове у Лени, хотелось срочно ее выплеснуть. Гормоны и личная дурь смешались в больной головушке Белоусова практически в коктейль Молотова, грозясь взорваться и разнести к чертям все. Парень резко затормозил, а Сорокина, наоборот, дернул вперед, подставив подножку. Илья вскрикнул и упал, выронив из рук злополучную банку гороха, та откатилась куда-то под ближайшую машину. - Тебе не повезло, Сорокин. Считай себя уже прописанным в ближайшую больницу! – прошипел Леня, с размаха пнув попытавшегося было подняться противника в живот. Зимняя одежда немного погасила удар, но, все же, не смогла оградить от всех остальных, посыпавшихся следом. Илья свернулся в клубок, стиснув зубы. Его друг Витька попал под раздачу прошлым летом, но его избивали человека три, как минимум, он тогда сказал, что лучше сжаться посильнее и не произносить ни звука. Это же звери, и вести себя с ними нужно, как со зверями. - Господи! Леня! Что ты делаешь?! – послышался где-то недалеко женский возглас. - Тебя только здесь не хватало! – процедил едва слышно Белоусов. – Ты родился под счастливой звездой, Сорокин. Ползи отсюда, пока разрешаю. Илья не сразу осознал своего счастья и зашевелился, только когда Леня пнул его еще раз: - Вали, я сказал! Сорокин сначала на коленях, а потом и в полуприседе, но самостоятельно, заковылял в сторону дома, даже не оглядываясь. - Теть Галь, ну не поднимай панику! Подумаешь, поговорили по-пацански. - Ленечка, я же просила тебя. Ну зачем ты дерешься! Что я еще должна сделать, чтобы ты перестал! – причитала полноватая женщина маленького роста, одетая в коричневое, немного потертое пальто и сапожки на квадратном каблучке. - Теть Галь, харэ ныть! Не убил же я его, чес слово! - Ленечка! Что ты такое говоришь! Ты же хороший мальчик! Почему тебя тянет в эту яму? Зачем ты связался с этими будущими уголовниками? Вон сестра твоя - такая хорошая девочка, бери с нее пример. Кто из тебя вырастет? Ты хоть на минуту задумывался, чем будешь дальше заниматься? - Ну все, началось! – закатил Леня глаза.