Перевоспитание

В школу парни возвращались, когда уже начало темнеть. У Паши на душе скребли кошки, желание единоличного владения Леней его пугало. Как человек здравомыслящий, Синеокий понимал, как это глупо и бесперспективно - хотеть парня, но желание от этого никуда не девалось и меньше не становилось. - Мы ко мне? – выдохнул Паша, когда впереди показались здания школы. - Н-ну, да, - клацнул зубами Леня. Блондин устал за день и замерз невероятно, поэтому, когда парни зашли в комнату, Леня скинул с себя верхнюю одежду и обувь и с разбегу нырнул в кровать. - В душ пойдешь? – спросил Паша, его тоже трясло от холода. - Нет уж, - фыркнул Леня, - я так заебунел. Хрен кто вытащит меня из-под одеяла. - Под теплой водой быстрее согреешься. - Ага, если она там есть, - высказал справедливое сомнение Белоусов. – Я лучше здесь полежу. - Разденься тогда, быстрее согреешься, - хмыкнул Паша и, прихватив пакет с банными принадлежностями и полотенцем, вышел, выключив свет. Минут через пять, когда Леня перестал трястись, все же разделся. Парень залез обратно в кровать, где и расслабился, блаженно выдохнув. В коридоре послышались шаги, шебуршание, и дверь рывком распахнулась. - О! Ты че, спишь уже? – спросил Костя, застыв в дверном проеме. Леня рефлекторно натянул одеяло повыше, вжав голову в плечи, что ему делать, было не ясно. - А я тебя полдня ищу. Ты где шлялся? - Ммм… - выдал Леня, не зная, что делать. - Что «ммм», - огрызнулся Костя. – Ладно, хотел тебе сказать: мама звонила, говорит, бабушка приезжает на неделе, так что они на следующих выходных нас навестят. И еще… у меня снова обострение. Последняя таблетка осталась, так что завтра зайди, намажешь. Зад чешется просто до безобразия, не знаю, как на уроках сидеть буду. - Угу, - хрюкнул Белоусов, пытаясь сдержать смешок. - Спокойной ночи, братишка, - вздохнул Костя и, похоже, ждал ответа. Леня только открыл рот, но Синеокий старший резко развернулся, глядя в коридор. Блондин замер, по телу прокатилась волна страха. Вдруг это Паша возвращается из душа? - Ладно, спи. Кто-то прется, - и Костя вышел, закрыв дверь. У Лени кровь стучала в ушах, он таращился в темноту, ожидая, что же будет, и изо всех сил вслушиваясь. Рядом хлопнула дверь, блондину показалось, что он слышит шебуршание за стеной. Когда через минуту вошел Паша, Леня едва Богу душу не отдал. - Ты чего? – спросил Синеокий, глядя, как его друг вскочил на кровати и подслеповато щурится на него. - Твой брат заходил, - с облегчением, что это Паша, сказал Ленечка. - Ох ты ж, блин! И чего? - Он не понял, что тебя здесь нет, - радостно оповестил его блондин. – Сказал, что у него проблемы с задницей, - и рассмеялся, спрыгивая с кровати. - У него аллергия на ваниль, - немного отстраненно заметил Паша, оглядывая объект своих желаний, скачущий вокруг него в одних трусах. Сам объект вместе с трусами активно крутил попкой, размахивал кулаками, оглашая комнату радостными воплями: - У него что, диатез на жопе? Ахахаха, неудачник! Вот уж есть над чем поглумиться! Паша не выдержал и, поймав Ленечку за предплечье, притянул к себе: - Тебе не хватает проблем? Не вздумай нарываться, Костя не тот человек, с кем стоит ругаться. - Даже если и так, что мне, теперь ныкаться от него по углам? Не на того напал, не собираюсь я бегать ни от него, ни от его дружков-пидоров. - Чего? – Паша словно оплевуху получил и отшатнулся от Лени. - Да, видел я, как Илья и этот Митя трахались, - небрежно пояснил Белоусов, пожав плечами. - Чего? – повторил Паша, не веря своим ушам. – Когда? - Так… в первый день еще. Ага, - и блондин кивнул, как бы придавая вескости своим словам. У Паши в голове не укладывалось, что только что сказал Леня, и каким словом он это обозвал. Синеокий вдруг словно вырос, расправил плечи и выпятил грудь, его будто ледяной водой окатили, возвращая с небес на землю. - А мы кто с тобой, по-твоему? – у него даже тембр голоса изменился. - Что? – Леня уставился на парня, пытаясь осмыслить, к чему был этот вопрос. – В смысле, кто? Друзья! - Да ну? – как-то даже зло усмехнулся Паша, резко подскочил к блондину и впился в губы сумасшедшим поцелуем, прижимая к себе. Сначала Леня не отвечал, потом все же ответил, а через пару минут, когда до парня все-таки дошло, начал сопротивляться, и, в итоге, они отскочили друг от друга, как два пса, взлохмаченные и готовые вцепиться друг другу в глотки. - Ты что, блять, думаешь, что я – пидор? – выкрикнул Леня и вытер губы тыльной стороной руки. - Господи! – Паша закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с эмоциями. Парень тяжело опустился на кровать, качая головой в немом отрицании восприятия происходящего. Брюнет не мог поверить, что Леня вообще не имеет мозгов в своей симпатичной голове. – И чем же мы, по-твоему, все это время занимались? – он прикрыл нервную улыбку кулаком, поставив локоть на колено, вопросительно выгнул брови. - Общались! – выпалил блондин, стоя посреди комнаты, взъерошенный и красный от злости и стыда. - Ты со всеми так «общаешься»? – хмыкнул Синеокий, не в силах держать себя в руках. У любого человека есть предел терпимости и понимания, особенно когда задевают самые нежные чувства. - Ты че, ебанулся совсем?! – взревел Леня. - Ты за кого меня держишь вообще! Я тебе не баба ебливая! - А ведешь себя сейчас именно как баба, - зло ответил Паша, готовый сам наброситься на этого придурка, - при климаксе. Я больше не понимаю, что ты вообще хочешь от меня? – и вскочил, пытаясь сдержать рвущуюся жажду действий. - Я хочу!.. - Зачем ты меня целовал? – перебил его Паша, стукнув кулаком по стене. - Я… так получилось! – выдал Леня, предположив, что «мне захотелось» прозвучит еще бредовее. Тогда в дверь и постучали, дернулась ручка, но Паша ее запер. - Эй! Ты что там делаешь?! – прошипел Костя, еще раз дернув ручку.