Единое целое

— Коннор? — раздается тихий голос Маркуса, — Ты в порядке? RK-800 резко открывает глаза и, натыкаясь на обеспокоенное лицо лидера «Иерихона», успокаивающе шепчет: — Все хорошо, просто задумался. Маркус облегченно выдыхает, словно бы Коннор только что подвергался какой-то невообразимой опасности, а потом чудом смог избежать беды. Он садится рядом с ним, заискивающе заглядывает прямо в глаза, пытаясь найти там ответ, но тот, почему-то, взгляд старательно отводит. — Так… о чем ты думал? — Маркус решает спросить прямо, все равно Коннор сам не заговорит, — Тебя что-то беспокоит? Коннор легонько вздрагивает, и Маркус уже начинает жалеть о заданном вопросе. Ему вовсе не хотелось давить на него, Коннор совсем недавно стал девиантом, конечно ему есть о чем переживать. Пусть даже андроидам и удалось добиться признания и равных прав, и уже можно было не бояться разгуливать по городу, со страхом быть деактивированным, со страхом за свой народ… У Коннора были свои причины. Личные. Как у любого девианта. Как жить дальше? В чем смысл моего существования? Как справляться с нахлынувшими эмоциями? И сотни тысяч других вопросов, с которыми сталкивается любой андроид, когда обретает самосознание. Маркус через это прошел, ему ли не знать. Но вот Коннор… ему все это еще только предстояло. Чертовски хотелось ему помочь, хоть как-то. Дать совет или ответить на волнующие вопросы, вот только Коннор молчал, или говорил, что все в порядке. Врать он научился в первую очередь. Наверное, этот навык он приобрел от своего друга и напарника — Хэнка Андерсона. А теперь, когда он стал еще и жить у него, этот навык совершенствовался с пугающей быстротой. Маркусу это не нравилось. Очень. RK-200 устало вздыхает, когда Коннор, спустя минуту, отвечает — «Все хорошо». — Не лги мне, — шепчет он, положив руку на плечо Коннора, — Тебя что-то гложет, я вижу. Скажи мне только… — Ладно, сдаюсь, — отчаянно выдыхает брюнет, поворачиваясь к Маркусу лицом, — Меня тревожит чувство… вины? Да, Хэнк сказал, что это так называется. — Вины? За что? — непонимающе хлопает глазами Маркус. — Наша встреча, помнишь? «Как тут забудешь», — думает Маркус. — Я же чуть не убил тебя… подставил наш народ, я… — Это был не ты, — с плеча рубит RK-200, — ясно? Ты тогда еще ничего не понимал, но ты боролся. Боролся со своей программой. И победил. Ты ни в чем не виноват. Ведь если бы не ты… Маркус усмехается. — Мы бы не смогли победить. Это чистейшая правда. Коннор — часть «Иерихона», правая рука Маркуса (наряду с Норт), детектив, расследующий убийства девиантов от рук людей, и наоборот. И тот, кто освободил тысячу андроидов из плена «Киберлайф». Смог бы Маркус провернуть все один? Маловероятно. Коннор слегка расслабляется, на его лице появляется благодарная улыбка, и Маркус удовлетворенно вздыхает. — Спасибо… — Не за что. Он одобряюще хлопает по плечу Коннора, затем поднимается, намереваясь вернуться к лидерским делам. Но на выходе замирает и, обернувшись, наигранно сурово произносит: — И не смей больше врать мне.

***

— Коннор? — Маркус? Ты меня напугал, я и не заметил, как ты подошел… RK-800 стоит посреди главного офиса «Иерихона» (а именно — личного кабинета Маркуса) весь в краске, перепачканный с ног до головы. Стоит напротив холста, на котором красуется нечто непонятное.  — Я пытался что-нибудь нарисовать, как ты. Но этого нет в моей программе, а учиться делать это как человек… оказалось трудным делом, — пытается объяснить свою мазню Коннор. Маркусу лишь остается шокировано моргать. Коннор хочет научиться рисовать… Это просто не укладывалось в его голове. Такой подход восхищал, а уж фраза «как ты», и вовсе вызывала теплый отклик в программном коде. И плевать на то, что тот впустую израсходовал дорогущую краску, испортил холст, и замарал кабинет. Все это его совершенно не волновало, а вид перепачканного Коннора, вкупе со щенячьим взглядом, вообще вызывал умиление. — Ты мог бы попросить меня, я бы тебя научил. — Я не хотел отвлекать тебя. Отнимать твое время из-за глупого желания? Никогда. — О RA-9, — устало вздыхает Маркус, отбирая у Коннора кисть, — Это не глупое желание. И у меня для тебя всегда есть время. RK-800 удивленно вскидывает бровь. — Мы же друзья, верно? — спрашивает Маркус, шутливо толкнув Коннора локтем. И тот неловко улыбается. Маркус думает, что готов убивать за эту улыбку, но быстро отметает эту мысль на задний план, переводя свое внимание на процесс обучения. — Так, кисть возьми вот так, — объясняет он, аккуратно вкладывая кисточку в правую руку Коннора. Руки у него до невозможности холодные, что вызывает особый резонанс с горячими руками Маркуса. — Приятно… — шепчет Коннор. — Что? — Когда ты так держишь. Приятно. RK-200 прошибает холодный пот. Вот не это он ожидал сейчас услышать. — Так, теперь осторожно веди по холсту, — Маркус медленно двигает руку Коннора, игнорируя услышанное, — Вот так, правильно… Как и ожидалось, Коннор учится стремительно, и вот уже спустя несколько минут, он ведет кисть сам, нанося идеальные мазки. Маркус терпеливо ждет, не прерывает творческий процесс, даже когда Коннор немного теряется, обдумывая свой дальнейший шаг. — Получилось… — произносит RK-800, когда картина принимает законченный вид, — Как тебе? На картине — рабочий стол лидера «Иерихона». Идеальная копия реальности. Маркус усмехается, Коннор действовал точно так же, как он, когда Карл попросил его нарисовать что-нибудь. Он просто скопировал то, что увидел. Так сделал бы любой андроид. Но не девиант. Маркус снимает картину с мольберта и, под удивленный взгляд Коннора, ставит чистый холст. — Закрой глаза, Коннор. — Закрыть? Но тогда я не буду видеть… — Закрой. Свои. Глаза. И Коннор закрывает. — Теперь, нарисуй то, чего никогда не видел. Не копируй, вообрази. RK-800 натужно вздыхает. Маркус знает, как это непросто, но в Коннора он верит. Знает, что у того все получится. У него всегда все получается. Коннор думает долго, стоит, закрыв глаза…просчитывает варианты? А затем, словно бы к нему внезапно пришло озарение, резко взмахивает кистью, чуть ли не заехав ею по Маркусу. Благо у RK-200 хорошая реакция. Он рисует быстро, будто боится потерять возникший в памяти образ, чертыхается, когда кисть чуть ли не выпадает из трясущихся рук, но все же, работу завершает. Идеально. — Коннор… это… — Маркус разом забывает все слова, когда Коннор, открыв глаза, отходит от картины и, смотря на него, ждет одобрения, — это… Это они. На картине. Спиной к спине, как единое целое. Руки сцеплены вместе, словно бы слились воедино. — Великолепно, — на выдохе произносит Маркус, — но почему…почему именно это? — Не знаю, — голос Коннора звучит потерянно, — Просто… само как-то вышло… Ты хотел видеть что-то другое? Я сделал что-то не так? Маркус отрицательно качает головой. — Нет. Ты все сделал правильно. Просто я… удивился, — Маркус поднимает взгляд на картину, проводит пальцем по своему нарисованному лицу, — Ты видишь нас такими? — Да, — с улыбкой отвечает Коннор, и у Маркуса чуть ли не вся система выходит из строя, — Лидер и его помощник. Революционер и детектив. Две грани единого целого. Мы — команда. Мы — друзья. RK-200 неопределенно кивает. Кажется, что-то внутри него приятно кольнуло, вот только что? Даже ему порой сложно трактовать свои эмоции. И в данный момент было трудно понять, что он испытывает. Радость? Облегчение? Или…? — Это хорошая картина, Коннор, ты делаешь успехи, — произносит он, решая пока не вникать в разбор своих ощущений, — Если захочешь научиться чему-нибудь еще, обращайся сразу же. Раз мы одно целое, то ты не должен бояться занимать мое время. Согласен? — Хорошо. Спасибо тебе, Маркус, — благодарно говорит Коннор. И Маркус, как и всегда, отвечает: — Не за что.

***

— Маркус? — три коротких стука в дверь, — Могу я зайти? — Да, Коннор, входи. RK-200 устало выдыхает, откладывая целую кипу бумаг в сторону. Будучи лидером народа девиантов, работы у него невпроворот. Законы, права, обязанности — все надлежало обдумать и установить. Конечно, он знал, что все это будет непросто, и работал без отдыха, но иногда, ему просто необходимо было отвлечься. И в данный момент, он рад, что Коннор зашел к нему. — Садись, — произносит он, махнув рукой на кресло, — Ты что-то хотел? Коннор послушно садится, опускает взгляд и молчит. Маркус не давит, знает же, что бесполезно. Или сейчас Коннор сам ему все скажет, или просто уйдет, сказав что-нибудь в духе — «ничего, Маркус, извини, что побеспокоил». Так что он просто смотрит на него в ожидании чуда. Коннора трудно прочитать, трудно понять, о чем он думает, что его волнует. Наконец, видимо собравшись с мыслями, тот произносит: — Маркус, я… — вздыхает, закусывает губу, — запутался… — В своих чувствах? — предугадывает Маркус. RK-800 удивленно моргает. — Как ты…? — Очевидно, — Маркус разводит руками, — я догадывался об этом. Что тебе может быть… трудно. Но что конкретно тебя беспокоит? Коннор сцепляет руки в замок, складывает перед собой, размышляет, покусывая костяшки пальцев. Это выглядит… сексуально? Да, в этот момент Маркус считает, что Коннор выглядит сексуально, если конечно, он правильно трактует это понятие. Такое необычное ощущение. Тягучее, словно бы тириум внутри закипает, и он старательно отводит взгляд, отгоняя странное наваждение. — Много чего, — наконец отвечает Коннор, что заставляет Маркуса вздрогнуть, — Всего так много и сразу… я не до конца понимаю, как нужно чувствовать, как показывать чувства? Хэнк постоянно мне говорит, что я хоть и девиант, но часто веду себя как «чертова пластиковая кукла». Я не хочу так, хочу как ты, Маркус… хочу научиться быть таким, как ты. Человечным. — Но ты уже такой, Коннор, — успокаивающе произносит Маркус, дотрагиваясь рукой до его плеча, — тебе просто нужно привыкнуть, научиться. Немного времени и ты… — Я не хочу ждать, — резко произносит Коннор, и лицо его приобретает суровое выражение. Ну что с ним поделаешь? — Хорошо, — вздыхает RK-200, понимая, что спорить бесполезно, — тогда ты переезжаешь ко мне. — К-к тебе? — Да. Если ты будешь рядом со мной, то я смогу направлять тебя, а ты сможешь разобраться в себе. Или ты так не считаешь? Диод, от которого Коннор до сих пор не избавился, на секунду вспыхивает красным, потом несколько секунд держится желтым, а потом успокаивается, вновь становясь голубым. Такой спектр эмоционального состояния немного пугает Маркуса. На мгновение ему показалось, что Коннор сейчас ему резко откажет, или того хуже, отключится. Но этого не происходит, так как Коннор произносит: — Хорошо. Мне собрать вещи? Неожиданно. — Да… я заеду за тобой в семь. RK-800 легонько кивает головой, вновь улыбается своей фирменной полуулыбкой. Поднимается, идет к двери, и уже на выходе произносит: — Спасибо, Маркус. И Маркусу ничего не остается, кроме как ответить: — Не за что.

***

— Добро пожаловать домой, Маркус, — как всегда оповещает система на входе. RK-200 грустно улыбается, вспоминая те дни, когда он еще жил вместе с Карлом. Когда Карл был жив… Теперь остался лишь этот дом, который достался ему по наследству. Удивительно, что Лео не стал оспаривать это решение. «Может ты и правда лучше меня. Ты был ему лучшим сыном… а меня заботили лишь деньги. Я не достоин этого. Надеюсь, тебе он будет нужнее», — сказал он тогда, на что Маркус, лишь шокировано открыл рот, не в силах подобрать слова. Да и были ли они нужны в тот момент? — Я не знал, что ты живешь в таком… — RK-800 удивленно вертит головой, — богатом месте. — Этот дом принадлежал моему отцу, он был известным художником. Это его достояние, — поясняет Маркус и, положив руку на спину Коннора, мягко подталкивает его к лестнице, — поизучаешь потом, сначала я покажу тебе твою комнату. И Маркус отводит его в ту самую комнату, которая раньше принадлежала Карлу. Почему-то хотелось отдать ему самое дорогое, чтобы он чувствовал себя комфортно. — Располагайся, а потом, спускайся ко мне вниз, покажу тебе студию. Думаю, ты захочешь поупражняться в рисовании, — с улыбкой произносит он, оставляя растерянного Коннора одного, позволив ему привыкнуть к новой обстановке. Маркус не сомневается, что любопытному Коннору непременно захочется обшарить здесь каждый уголок, и он не был против. Коннор, однако, привыкает быстро, это, несомненно, радует. Когда он заходит в студию, Маркус уже заканчивает приготовления, и перед RK-800 красуется чистый холст и целая палитра различных красок. — Продемонстрируешь свой талант? — просит Маркус, и Коннор радостно кивает головой. Но вместо того, чтобы взять кисть, андроид наклоняется, тычет пальцем в черную краску и тянет руку ко рту. — Коннор? Что ты делаешь? RK-800 застывает с открытым ртом. — Прости, профессиональная привычка. В мой язык встроен анализатор, он позволяет определить биокомпоненты содержимого. Очень полезно для расследования. — Но сейчас не расследование, Коннор, нет нужды…- Маркус заминается, пытаясь подобрать нужное словосочетание, — проводить экспертизу. — Прости, я понял. И Коннор опускает руку, немного разочарованный тем, что не удалось проанализировать компоненты. Все-таки изучать все подряд, не только было заложено программой, это нравилось и самому Коннору. Но смущать Маркуса не хотелось, поэтому он спешно приступает к рисованию. Он действует иначе, нежели в прошлый раз, теперь глаз не закрывает. У него есть четкое представление о том, что он хочет изобразить. — Закончил, — наконец говорит он, демонстрируя свое творение Маркусу, — Как тебе? На картине руки чьих-то андроидов без человеческой кожи, они прикасаются ладонями, передавая друг другу свою память. Истинный акт доверия и любви. — Прекрасно, — шепчет Маркус, — ты… с кем-то уже делал такое? — Я сканировал чужую память на расследованиях… — Нет, я имею в виду… по собственному желанию? Коннор какое-то время молчит, вглядываясь в картину, как будто желая найти там ответ. — Нет, — наконец отвечает он и, слегка дрогнувшим голосом, добавляет, — но хотел бы. А ты? RK-200 не отвечает. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он хватает Коннора за руку и соединяет их ладони. — Ч-что ты…? — Тсс, расслабься и убери кожу, — тихо шепчет Маркус, и его ладонь избавляется от кожного покрова. Но Коннор пока не торопится. В его глазах, читается сомнение. — Ты веришь мне, Коннор? Рваный вдох, а затем: — Верю… Это происходит быстро, прокатывается по телам как электрический заряд. Образы с пугающей быстротой возникают в памяти, проносятся как ураган, заполняя собой систему. Они отскакивают друг от друга одновременно, потрясенные случившимся. На лице Коннора — слезы, у Маркуса — страх. — Я в-видел, видел все твоими глазами, — сбивчиво произносит Коннор, — смерть твоего отца, страх за наш народ… я все видел. — Беспокойство за Хэнка, боязнь быть отключенным, поиски себя, — перечисляет Маркус, — я тоже все видел, как будто был на твоем месте… Они смотрят друг на друга, и Маркус чувствует боль Коннора. В его карих глазах, находит свое отражение. Это завораживает, пленяет, и он, сам того не ведая, тянется к его лицу, стирает мокрую дорожку слез. Коннор не шевелится, молчит, закусив губу. — Неприятно? — спрашивает Маркус, и уже собирается убрать руку, но Коннор останавливает. — Нет, все в порядке, — улыбается, — я рад, что мы это сделали. Я чувствую, что мы стали… частью друг друга. Маркус тепло улыбается. Слова Коннора приятно греют душу. — Да, это так. Он стирает его слезы даже с уголков глаз, на мгновение задерживает руку на щеке, и наконец, делает шаг назад. Механическое сердце, отчего-то, сильно бьется. Ощущения такие, словно бы в драку ввязался, но Маркус списывает это на волнение. — Пойдем, — произносит он, после неловкой тишины, — хочу тебе кое-что показать.

***

— Я часто сидел тут, держа на руках Карла. Мы любовались на ночную красоту, — RK-200 усмехается, прижимает колени к подбородку, — тогда я еще не понимал, что в этом такого, не мог прочувствовать. Но теперь, я все осознаю. Они сидят на крыше дома, устроившись на пледе, почти вплотную прижавшись друг к другу. Над головой — мириады звезд, рассыпанных на ночном небе, отражаются в глазах андроидов. — Это прекрасно, — шепчет Коннор, прижимается сильнее, — никогда не обращал внимания на небо, но оно… прекрасно. Маркус согласно кивает головой. — Рад, что тебе понравилось. Мы можем заниматься этим каждую ночь. — Правда? — Да, если захочешь. И Коннор, нацепив на себя выражение абсолютной уверенности, произносит: — Захочу.

***

— Коннор? RK-800 испуганно вскидывает голову, как будто бы его застали за чем-то незаконным. — Да? — Смотришь фильм? Какой? Маркус, через плечо Коннора, заглядывает в ноутбук. На экране — парочка целующихся андроидов. Один прижат к стене, другой навис сверху, руки у обоих сцеплены над головой. Отрываются друг от друга, затем с жаром соединяются, издавая неприличные звуки. — К-коннор это же… — Что? — невинно хлопает глазами Коннор, наклоняя голову. — Почему ты смотришь такое? — Мне было интересно, — резко и со смущением отвечает RK-800, быстро закрыв ноутбук, — я видел сегодня подобное на улице, и мне захотелось… — Захотелось…? — Понять, зачем такое делают… это плохо? Маркус запинается, вопрос встает ребром в горле. Вот такого он точно не ожидал. Неужели понятие любви, Коннору не ясно? — Нет, — наконец отвечает он, чувствуя, как срывается голос, — с чего ты взял, что это плохо? — У тебя было странное выражение лица. — Ну, я просто удивился, не думал, что тебя такое заинтересует. Считал, что ты все уже знаешь. — Знаю? О чем? — О… любви. RK-200 это слово дается тяжело. И он понятия не имеет, почему. Он всегда свободно говорил об этом чувстве. Любовь — была одним из двигателей, направляющих андроида на путь девиантности. Но вот объяснить это чувство Коннору… казалось невероятно трудной задачей. — Я имею представление о том, что такое любовь, — поясняет Коннор, — Так получается то, что я видел, это способ выражения любви? Я правильно понял? — Да, — Маркус утвердительно кивает, — Это одна из форм выражения любви. Которую применяют по отношению к своему… непосредственному любовному партнеру. — Любовному партнеру, да? То есть по отношению к Хэнку это будет неприменимо? «О, RA-9, хорошо, что он не применил это на Хэнке», — проносится в разуме Маркуса. — Нет, конечно же, нет. Он же не твой любовный партнер? Маркус надеется, что нет. — Нет, он мой друг и напарник. RK-200 расслабленно выдыхает. «И почему я так обрадовался? — в замешательстве думает он, глядя на задумчивого Коннора, — Потому что он не успел натворить ничего предосудительного? Или потому, что Хэнк не его возлюбленный?» Он настолько глубоко уходит в свои раздумья, что даже не с первого раза слышит вопрос Коннора. — Что? — Могу ли я применить это на том, с кем мне хотелось бы сделать подобное? «Значит, таковой имеется…» — Если он не будет против, — тихо произносит Маркус. — А как понять, что не против? — спрашивает Коннор, заглядывая прямо в глаза. Как понять? Маркус и сам хотел бы это знать, он не знает, что ответить. Но он может себе представить. — Если ты дорог этому человеку, он доверяет тебе, готов помочь. Если он часто смотрит на тебя, если улыбается тебе… То он примет тебя, примет твои чувства. Может быть, он и не ответит на них, но боли точно не причинит. Коннор смотрит на него, и Маркусу хочется провалиться в его глаза. Карл говорил ему заглядывать в бездну, а не топиться в ней… но он не упоминал, что это будет так сложно. Что бездной будет Коннор. RK-800 медленно встает с дивана, молчит, опускает взгляд на пол, затем снова поднимает, буквально прожигает его взглядом. Маркус не понимает, удовлетворен ли Коннор ответом или нет, и ему хочется спросить, кто этот человек? Кому тот хочет вверить свои чувства? И он только открывает рот, чтобы задать волнующий вопрос, как Коннор резко подается вперед, накрывая его губы своими. Это длится какое-то мгновение, но для RK-200 время как будто остановилось. Поцелуй получается рваный, неуверенный, но посыл очевиден. Коннор прекращает, не давая Маркусу опомниться, и делает несколько шагов назад, видимо испугавшись резкого толчка. Тишина повисает жуткая. В ушах звенит лишь стук собственного сердца. — Я люблю тебя, — Коннор шепотом разрывает тишину, — Маркус, я люблю… Договорить он не успевает, так как его стремительно затыкают поцелуем. Уверенным, страстным. И таким сильным, что даже зубы сталкиваются, издавая громкий стук. Теперь поцелуй получается развязным. Язык Маркуса с остервенением исследует податливый рот Коннора, заставляя того поперхнуться стоном. Он обхватывает парня за поясницу, подталкивает к стене, заводит руки над головой, и с жадностью кусает губу, ощущая, как течет по подбородку горячий тириум. — М-маркус, — жалобно стонет Коннор, заставляя RK-200 от удовольствия закатить глаза, — умоляю, только не останавливайся… — Никогда, — Маркус рычит это ему на ухо и, проведя языком по шее, с жаром прикусывает синтетическую кожу. Волна удовольствия прокатывается по обоим, ощущения странные и невероятные, сердца бьются сильнее, чем при передаче памяти. — Люблю тебя, — сбивчиво хрипит Маркус, губами исследуя бледную кожу Коннора, — я люблю тебя. — Я люблю тебя, — эхом отзывается Коннор, потираясь промежностью о колено Маркуса, — Маркус… Собственное имя, сказанное возбужденным шепотом, доводит до безумия. Коннора хочется впитать в себя, подсоединить к себе, никогда не отпускать. Хочется губами исследовать каждый миллиметр его тела, прикасаться разгоряченной плотью, и слушать только его сбивчивые стоны. Он хватает его за ноги, вынуждая того обвить ими его талию. — Кровать, — со стоном произносит он, и Коннор все понимает. Как ему удается донести Коннора до кровати, ни разу его не уронив, он не знает. По пути они останавливаются раз десять, если не больше, прерываясь на поцелуи и снятие одежды. И, конечно же, сбивают все, что плохо лежит. Когда же цель, наконец, достигнута, и голый, растрепанный Коннор, оказывается снизу, Маркус ненадолго теряется. — Я раньше такого не делал, — честно признается он, — я боюсь, что могу сделать что-то не так… Но RK-800 лишь успокаивающе улыбается. — Я верю тебе, Маркус. И знаю, что ты все сделаешь правильно… ты не можешь иначе. И он, поднявшись на локтях, доверительно целует его, доказывая, что действительно верит. И тогда, руки RK-200 начинают скользить по идеальному телу Коннора, доходя до самого члена, но пока не спешат до него дотрагиваться. Такая сладкая пытка, заставляет RK-800 чуть ли не разорвать под собой простыню от желания. — М-Маркус, — умоляюще стонет Коннор, — прошу, возьми уже… Но Маркус его словно не слышит, или не хочет слышать. Тогда он сам обхватывает рукой член партнера, заставляя того, поперхнуться стоном. И прежде чем RK-200 успевает что-то возразить, осторожно начинает двигать рукой от самого основания до головки. Маркусу кажется, что он сейчас отключится от избытка удовольствия. Но он не может этого себе позволить, по крайней мере до того, как доставит удовольствие Коннору. Поэтому, он тоже кладет руку на пах RK-800. Ощущения невероятные, касания разгоряченной плоти сводят с ума, заставляя андроидов двигаться быстрее. В этот же момент, Маркус покусывает плечи Коннора, или проводит языком по ключице, а тот, в свою очередь, кусает его шею, попутно выстанывая его имя прямо ему на ухо. И когда Коннор, в очередной раз, жарко стонет, одновременно покусывая мочку уха Маркуса, тот не выдерживает. Он резко отталкивает андроида от себя, с силой прижимает к кровати и, нависнув сверху, разводит его ноги в стороны. — Я больше не могу, — хрипит он, объясняя свое поведение растерявшемуся RK-800, — я хочу тебя, Коннор, всего без остатка. Могу я…? Договорить у него не получается, Коннор затыкает его жарким поцелуем, обхватывает за шею, притягивая к себе ближе. Этот ответ Маркусу понятен. Поэтому он входит, осторожно, но все же, с неким нетерпением. Громкий стон Коннора звучит сигналом к началу действий. RK-200 начинает медленно, постепенно наращивая темп. Он прижимает Коннора к себе, находит губами его губы, накрывая их поцелуем. Они — единое целое, единый организм, прямо как на картине Коннора. Это сводит с ума сильнее, чем программный сбой. Хочется еще и еще, навечно слиться воедино, и никогда друг друга не отпускать. Маркус надеется, что Коннор чувствует то же самое. Они заканчивают одновременно, выгибаясь в сладком экстазе, соединяя ладони на самом пике оргазма. В памяти проскакивает весь их страстный акт соития, что вызывает невероятное наслаждение. Маркус аккуратно слезает с Коннора, замечая, как диод у того светится ярко красным, а глаза лихорадочно бегают. Но RK-800, тут же берет себя в руки, и диод становится желтым. — Я чуть не отключился, — слабо шепчет Коннор, с улыбкой на лице, — это было потрясающе. Мы будем делать так еще? Маркус со смехом притягивает его к себе, кладет его голову на свою грудь, попутно целует его макушку, и произносит: — Всегда. В любое время, в которое захотим. Потому что мы будем вместе. — Обещаешь? — спрашивает Коннор, прижимаясь сильнее. — Да, — отвечает Маркус, и тихо добавляет, — я люблю тебя, Коннор. Теперь он все понимает. Все чувства Коннора, все его желания. Понимает, что по-настоящему значит быть живым. Это любить кого-то настолько сильно, что хочешь быть всегда вместе, защищать и дарить всю свою любовь, на которую ты только способен. Маркус знает, что Коннор чувствует то же самое, и это несказанно радует, заставляя его сердце трепетать. Коннор — это часть его, а он — часть Коннора. И он никогда его не отпустит. RK-200 чувствует, что сейчас отключится. Все-таки переизбыток чувств и ощущений сильно воздействует на него. И прежде, чем провалиться в перезагрузку, он успевает услышать тихое, но такое прекрасное предложение: — Я тоже люблю тебя, Маркус. И он уходит в спящий режим, со счастливой улыбкой на лице.