Маска Гая Фокса: Предыстория

Ключ повернулся и дверь в пятую камеру медленно отворилась. Мертвая тишина в тошнотворной темноте разъедала пространство. Эдит пропустила перед собой охрану, оставаясь на расстоянии от неподвижной фигуры в углу. Человек, согнутый вдвое, не подавал признаков жизни: ни плечи, ни спина не шевелились. Сердце медсестры остановилось на долю секунды, пока двое мужчин с опаской приближались к 'пятому'. В ее голове пробежала мысль, оставив за собой ядовитый след: заключенный скончался. Женщина вздрогнула от сдавившего тело холода бетонных стен. - Мэм, кажется, он умер, - мужчина в форме повернулся к Эдит, скорчив растерянную гримасу. Медсестра застыла на месте, обдумывая услышанные слова, но быстро пришла в себя, как только охрана окликнула ее. Сделав несколько уверенных шагов, женщина остановилась в метре от тела заключенного, спрятанного от лучей летнего солнца, пробивающегося через крохотное окошко. Прищурив глаза, Эдит смогла разглядеть позу, в которой сидел 'пятый': руки обняли колени, голова смиренно лежит на запястьях - в такой позе обычно плачут дети, которых наказали за какой-то проступок. Развеяв все сомнения, медсестра подошла к заключенному впритык и присела рядом. Как только пальцы, облаченные в резиновые перчатки, коснулись руки мужчины, он вздрогнул. Медсестра вскрикнула и отстранилась в сторону от неожиданности. Двое охранников ринулись схватить заключенного и прижать его к стене. - Вы живы, - удивленно прошептала Эдит, заметив нотки облегчения в собственном голосе. - Я вас огорчил? - на удивление резким тоном ответил 'пятый', за что один из охранников всадил ему кулак под левое ребро. - Прекратите, - скомандовала женщина, обращаясь к военному. Тот выпрямился и насильно прижал заключенного к стене, который корчился от боли. Поднявшись с пола, женщина полезла в сумку и достала очередной шприц с успокоительным. Стараясь не делать резких движений, она приблизилась к заключенному и сделала укол. На расстоянии вытянутой руки, Эдит наконец поняла, о чем говорила Софи. Худощавые руки мужчины из камеры теперь были обтянуты рельефом едва заметных мышц, на шее виднелись прожилки, а высохшие скулы и впавшие глаза вернулись к почти здоровому виду. Ничего не сказав, медсестра дала военным понять, что можно идти. Пересекая одно помещение за другим, Эдит с нескрываемым беспокойством слушала, как ведомый заключенный самостоятельно идет за ней, не пользуясь помощью. Его шаги словно эхо следовали за ее собственными, иногда они звучали даже уверенней. Оказавшись в саду, женщина дала команду оставить ее наедине с 'пятым', после которой двое военных удалились. - Глина и песок в мешках, лейка с водой возле зеленой трубы, - как можно громче сказала Эдит и опустилась на скамью. Она боялась посмотреть в его сторону чувствуя - что-то изменилось. Сосредоточив взгляд на желтых бутонах, она настороженно вслушивалась в происходящее. Мужчина из пятой камеры направился в указанную сторону. - Как вы себя чувствуете, пятый? - медсестра ощутила, как на нее посмотрел человек без имени. Секунды молчания показались ей до боли неприятными. - Так, как только может чувствовать себя человек в моем положении, - мужчина сказал эту фразу с такой уверенностью, что Эдит вновь пришлось невольно вздрогнуть. Находясь под неприятным давлением, медсестра посмотрела на своего собеседника. Он ровно стоял возле грязных мешков, повернув голову к женщине, и его глаза были наполнены непонятным блеском. Под солнечным светом Эдит окончательно убедилась: тело заключенного действительно увеличилось в объеме. - Когда я вошла в вашу камеру, то была практически уверенна, что вы мертвы, - не отрывая взгляда от непривычно больших рук мужчины, объяснилась медсестра. - И вы совершенно правы, Эдит, - кивнул заключенный, наклонившись за мешком глины. На этот раз поднять тяжесть ему было куда легче, чем в последний раз. - Что вы имеете ввиду? - напряженно сцепив руки в замок, спросила женщина. - Я умер, - пожал плечами 'пятый'. В его ответе, как казалось, не должно было быть ничего странного. - Я не понимаю, - растерянно произнесла Эдит. - То существо, что вы знали, исчезло, - сказал мужчина с интонацией рассказчика сказок. - Оно погибло в кромешной тьме своей тюремной камеры. Задохнулось от кандалов и цепей, от боли и страданий, от унижений и безысходности. - Вы хорошо себя чувствуете? - обеспокоенно поинтересовалась медсестра, но монолог собеседника было уже не остановить. - Ненависть... Да, ненависть была моим кислородом, - воскликнул мужчина, швыряя мешок на землю. - И я уже думал, что как только она закончится в моих легких, в моем теле - я умру. Умру навсегда. Но что-то случилось. Кажется, так произошло в эволюции. Мои легкие, наполненные ненавистью, превратились в жабры, которым нужно было что-то другое. И я нашел это. Эдит молча наблюдала, как увлеченный разговором с собой, мужчина раздирал мешок и рассыпал глину. - Она подарила мне то, чем я наполню свои жабры. Конечно, ведь это единственное, что у меня еще осталось, - разрывая землю под кустом ежевики с энтузиазмом спортсмена, мужчина не обращал никакого внимания на наблюдающую со стороны Эдит. - Все умерли... она умерла... и мне пришлось умереть. Но теперь я стал ими. У меня теперь есть, чем жить. - Кто умер? - почти неслышно спросила медсестра. - Что? - отвлеченный столь бесцеремонным образом от своих мыслей, заключенный перестал возиться в земле. - Вы сказали, что она умерла. Кто она? Глаза 'пятого' стали стеклянными и он обреченно опустил голову. - Валери, - прохрипел мужчина. - Женщина из соседней камеры. - Но откуда вы знаете? Вы были с ней знакомы? - Нет, - отрицательно качнул головой заключенный. Его лицо заметно побледнело, руки безвольно опустились на колени. - Но она знала меня. - Мне жаль, - принесла свои соболезнования медсестра. - Однажды вы сказали, что хотите что-то изменить, но не можете, - наклонив голову, мужчина посмотрел на небо. - Да, - неуверенно подтвердила сказанное Эдит. - Тогда я был уверен, что вы ошибаетесь. Мне было противно слышать от свободного человека такие вещи. Но теперь я понял: вы не ошибались, - меланхолично заявил мужчина. - Вы боитесь. Страх сделал вас пленницей собственных мыслей. Вы ничего не сможете изменить, потому что давно гниете в этой яме вместе с остальными. - Если сравнивать нас с вами, то у меня, раз на то пошло, больше свободы, - подправила Эдит, но запнулась от обращенного на себя взгляда. - Я тоже так думал, - прищурив глаза, мужчина без имени смотрел сквозь медсестру. - Но теперь я понял, что это не так. - Мне кажется, вы... - Сумасшедший? - бросил свою догадку заключенный. - Я имела ввиду не осознаете, что говорите, - Эдит встала с места и приблизилась к 'пятому'. - Не врите, у вас это плохо получается, - ухмыльнулся мужчина, собрав в жмени глину. Настороженность, остерегавшая Эдит от контакта с собеседником, рассыпалась как глина в руках человека из пятой камеры. - Я действительно не считаю вас душевнобольным, - мягко улыбнулась медсестра, оправдывая свою резкость. - А все остальные считают. Не лучше ли вам прислушаться к их мнению и присоединиться? - Нет, - отрезала Эдит, усаживаясь рядом с заключенным на густую зеленую траву. - Можете объяснить? - 'пятый' резко поднялся и принес лейку, наполненную холодной водой. - Никто из них не общался с вами так, как я, - пожала плечами женщина, внимательно наблюдая за действиями собеседника. В ответ мужчина тяжело вздохнул. Его руки, испачканные грязью, с трепетом смешивая глину в воде. - Я заметила, вы уже не так расслаблены под действием успокоительного, - решила сменить тему медсестра. - Хотя доза немного больше, ваше тело отлично контролируется, слабости почти нет. Давно в вас такие изменения? - После последних инъекций, - заметив, что Эдит смотрит на его руки, мужчина из пятой камеры повернулся к ней спиной. - Я слышала, что произошло... - Не следовало вам об этом знать, - рыкнул мужчина. - Послушайте, я вам не враг, - медсестра протянула руку, чтобы дотронуться до человека без имени, но он отстранился в тот момент, когда пальцы Эдит почти коснулись его рубахи. - Вы хотите предложить мне свою помощь? - заключенный довел раствор до нужной кондиции и принялся размазывать его по основанию куста. - Да, - расслабив плечи, кивнула Эдит. - Что мне нужно делать? - Наполните лейку водой, - указав на пустую емкость, мужчина продолжил возиться с мокрой глиной. Наконец чувствуя себя в безопасности, медсестра поднялась с травы и забрала пустую лейку. Ступая по сочной растительности, она заметила, что страх быть застигнутой врасплох исчез. Эдит знала, что человек без имени не принесет ей вреда, поэтому пересекая расстояние между ним и цистерной с водой она ни разу не повернулась. Набрав воды, она обнаружила, что нести наполненную лейку оказалось крайне тяжело. Напряженно согнув руки в локтях, медсестра быстро зашагала к заключенному, умиротворенно согнувшемуся возле куста ежевики. Когда до него оставалось несколько шагов, Эдит почувствовала, как из рук выскальзывает влажная ручка лейки. В следующее мгновение пальцы выронили пластиковую емкость и та полетела вниз. Женщина вскрикнула и 'пятый' резко развернулся, выбрасывая руки, успев схватить летящий предмет за сантиметр до столкновения с землей. - Боже мой, - прикрыв рот руками, Эдит сделала шаг назад. - Как вы... - Возможно, другой побочный эффект? - мужчина забрал лейку и поставил ее рядом с собой. - Но это невозможно. Вы должны были ослабеть... - Что-то вышло из-под контроля, док? - хмыкнул заключенный, поливая утрамбованную глину. Медсестра молча застыла, не отрывая взгляда от собеседника. Ей казалось невозможным то, что только что произошло. Скрестив руки на груди, она села на лавку. Входная дверь открылась, а за ней уже ждали двое военных. Эдит вскочила с места. - Пятый, пора, - холодным тоном обратилась она к мужчине из пятой камеры. Тот покорно встал, отряхнул колени от земли и вытер запачканные руки о свою рубаху. Направляясь к охране, он даже не поднял голову, чтобы взглянуть на медсестру. Но не потому, что у него не было сил это сделать, а потому, что он не хотел. Эдит это обидело и возвращаясь к камере, она гордо держала голову поднятой. Как будто ей было не за что оправдываться. Когда заключенный был помещен в свой карцер, медсестра отдала приказ охране оставить ее наедине с 'пятым' на несколько секунд. Военные послушно вышли из комнаты, прикрыв железную дверь. - За что вы меня ненавидите? - прошептала Эдит. Мужчина, сидя в центре своего бетонного мира, посмотрел в глаза женщине. Казалось, он пытался что-то высмотреть в ее душе. Не делая даже вздоха, он сверлил взглядом растерянное лицо медсестры, но та не стала отворачиваться. Тогда 'пятый' резко отполз в сторону, к одной из стен. Всматриваясь в темноту, Эдит удалось разглядеть небольшое отверстие в бетоне, куда заключенный аккуратно засунул руку. Послышался шорох и мятый скрученный сверток появился из темного чрева дыры в стене. Заключенный бережно, словно нес в руках новорожденного ребенка, протянул бумагу Эдит, обескуражено наблюдающей за происходящим. Взглянув на сверток с подозрением, она не решалась взять его в руки. - Эдит, вы хотели понять, - объяснил мужчина. Осторожно вытянув руку, женщина медленно взяла сверток, ожидая самых ужасных неприятностей. Но он оказался обычным листком туалетной бумаги. - Что это? - разглядывая исписанный размытыми буквами клочок, смущенно спросила медсестра. - Прочитайте и все поймете, - кивнул мужчина из пятой камеры и забился в угол, скрываясь от проникающего через окно света. Эдит молча засунула сверток в сумку и развернулась, собираясь покинуть помещение. - Эдит, - едва слышно произнес заключенный. - Да? - Пообещайте мне одну вещь, - впервые голос мужчины звучал так по-детски неуверенно. - Что именно? - Пообещайте, что вы сохраните этот сверток у себя. - Но зачем? - Вы узнаете, когда прочтете, - ответил 'пятый'. - Сохраните его. Не позвольте, чтобы с ним что-то случилось. Быть может, однажды вы вернете его мне. - Хорошо, - улыбнулась Эдит, потому что не нашла другого жеста, уместного в этой ситуации. - До свидания. * * * В угнетающей тишине своей квартиры, Эдит лежала на кровати и дочитывала посмертное послание девушки из четвертой камеры. Ее руки вздрагивали каждый раз, когда женщине приходилось делать новый глубокий вдох. Часы пробили полночь. Последняя строчка далась Эдит особенно трудно - глаза были больше не в силах сдерживать слезы. Дочитав до конца, она разрыдалась, словно ребенок. Прижимая к сердцу клочок помятой туалетной бумаги, женщина уткнулась лицом в подушку, издавая отчаянные всхлипы. За окном, на беззвездном небе, виднелась красная полная луна. Казалось, она оплакивала смерть столь прекрасного человека, сумевшего найти в своем безвыходном положении что-то, ради чего не стоит сдаваться. В однокомнатной квартирке горела лишь одна настольная лампа, стоящая на тумбочке у кровати. На единственном стуле висела аккуратно проглаженная белая форма, рядом - медицинская сумка. На столе было небрежно брошено удостоверение личности. На желтом фоне с красными полосками была впечатана фотография, а возле крупным шрифтом написано: 'Эдит Бэк, медсестра группы С, Ларкхилл'. Других примечательных вещей в помещении не было. - Мне так жаль, - шептала женщина, подрагивая всем телом на односпальной кровати. Прошло два часа, прежде чем Эдит смогла взять себя в руки. Вытерев мокрые щеки ладонью, она встала и подошла к окну. Продолжая крепко сжимать сверток, медсестра со смертной тоской смотрела вдаль - туда, где за крышами спящих домов прятался Ларкхилл. Ее растрепанные волосы спадали на глаза, но сил заправить пряди не было. Руки отказывались слушаться, сохраняя верность лишь одному предназначению: оберегать исписанный клочок туалетной бумаги. Эдит обреченно опустила голову и облокотилась на оконную раму. Ее худощавое тело размякло, не способное проявить сопротивление силе тяжести. 'Мои легкие, наполненные ненавистью, превратились в жабры, которым нужно было что-то другое. И я нашел это, - пронеслось в голове женщины. - Прочитайте и все поймете'. И Эдит поняла.