Маска Гая Фокса: Предыстория

Воздух пропитался запахом антисептика и морфина так, что дышать стало почти невозможно. Эдит медленно подкралась к окну и с опаской посмотрела во двор. В ночной тишине просеменила кошка и скрылась из виду за мусорным баком. Ни души. Повернув ручку деревянной рамы, женщина как можно аккуратнее дернула ту на себя, чтобы открыть щель. Издав тихий скрип и осыпав с себя немного краски, окно открылось. Последовало едва слышное шуршание на кровати. Эдит обернулась и увидела, как мужчина пытается поднять перебинтованную руку и дотянуться до лица. - Постойте, не нужно, - как можно мягче попросила она, вернувшись к своей табуретке возле постели. - Эдит, это вы? - приглушенный голос мужчины из пятой камеры просочился сквозь бинты, наложенные двойным слоем. - Да, не волнуйтесь. Вы в безопасности, - женщина села и с жалостью посмотрела на раненного. Ей пришлось потратить двадцать два часа на то, чтобы обработать ожоги и перебинтовать все тело, которое преобразилось в одну сплошную эрозию. Однако омертвения тканей, которое неизбежно происходит при ожогах четвертого уровня, не случилось. В арсенале доступных вещей у Эдит не было хирургических инструментов для очищения ран во избежание бактериальной загрязненности, посему она была вынуждена вручную обработать каждый сантиметр антибиотиками. Каждые двенадцать часов она вкалывала мужчине морфин как анестезию и прикладывала ко рту кислородную маску. В капельнице, поставленной за спинкой кровати, блестела восстанавливающая сыворотка для возобновления белка и жидкости в организме. - Я не чувствую ног, - с горечью в голосе признался мужчина. - Они ампутированы? - Нет. Чувствительность всего Вашего тела притуплена: во-первых, из-за ожогов, а во-вторых, из-за морфина. - Я смогу восстановиться? - человек, похожий на мумию, лежал неподвижно. Слова будто лились из его сознания, а озвучивали их невидимые силы. - Трудно сказать, - соболезнуя произнесла медсестра. - Ожоги слишком сильные, все Ваше тело выгорело. Если Вам повезет, и не начнется гангрена, то ампутации Вы сможете избежать. Однако я уверена, что прежняя чувствительность никогда не вернется. Я сделаю все, что в моих силах, но обещать не могу. - И долго я пролежал без сознания? - Пять дней, - шепотом ответила женщина. Собеседник дернулся, словно его укололи. - Вам больно? - Да, - сквозь зубы процедил мужчина. - Я чувствовал боль с самого начала, но теперь она стала еще сильней. - Секунду, - вскочив с места, Эдит выхватила с тумбочки шприц и поднесла его к руке подопечного. Сделав укол, она нежно погладила по руке человека-мумию. - Опишите боль, - выхватив из передника блокнот, попросила медсестра. – Я буду фиксировать Ваше состояние, пока Вы не пойдете на поправку. - Кажется, я умею это делать лучше всего, - с иронией в голосе заметил мужчина. – Я могу различить виды, сорта, особенности боли, как дегустатор ориентируется в винной карте. Ноющая боль от ожогов по всему телу, особенно на лице. Жжение, зуд. Кажется, что с меня живьем сняли кожу. - Фактически так и есть, - сделав пометки, Эдит спрятала блокнот в карман медицинского передника. – Как далеко Вы были от места взрыва? - Метров двадцать, не больше, - мужчина попытался повернуть голову, но быстро бросил эту затею – трение повязок об обожженную кожу доставляло невыносимые страдания. - Это невозможно, - отрицательно кивнула медсестра. – Вы хоть думаете, что говорите? При таком взрыве? У Вас отшибло память. - А сколько метров между кустом роз и моей камерой? - Около двадцати. - Ну вот, Вы сами ответили на свой вопрос, - сделал вывод человек-мумия. В воздухе повисла тишина. - Думаю, самое время Вас поблагодарить, - спустя минуту молчания сказал «пятый». - Я почти была уверенна, что Ваша гордыня не позволит сделать этого, - улыбнулась женщина надеясь, что под белыми марлями тоже дрогнули уголки губ. Собеседник промолчал, из-за чего она почувствовала себя неловко. - Сколько времени мне нужно для восстановления? – поинтересовался мужчина. - Если учитывать Ваши чудо-способности к регенерации – месяц. Но нужно систематически брать физические нагрузки, чтобы мышцы не атрофировались. Также они нужны, чтобы эпителий правильно наращивался – в обратном случае Ваши движения будут ограничены. Но Вы же понимаете, что от рубцов и шрамов от ожогов будет невозможно избавиться без пластической хирургии. И то это будет скорее поверхностный ремонт… - Мне все равно, - отрезал человек из пятой камеры. – Мне не нужно лицо. Меня не существует с той ночи, а следовательно – мне не нужна идентификация. - Кстати, давно Вас хотела спросить… - замешкалась Эдит. – Как мне вас называть? В смысле, Вы больше не «пятый», так что… - От этого никуда не деться. Я им был и буду всегда. Мне не нужно имя – тогда я снова буду просто человеком. А быть человеком – значит быть слабым. - Как на счет Ви? – неуверенно предложила женщина, пропуская мимо ушей замечание собеседника. - Ви? Как латинская «пять»… – подумал в слух мужчина. – Прекрасно, Эдит. - Рада, что Вам понравилось. А теперь отдыхайте, Вам нужно набираться сил. С этими словами медсестра погасила настольную лампу и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой двери.