Холод души

Твои глаза чуть ближе горизонта, Но в то же время дальше всех комет. И если твои губы будут моим фронтом, Ты станешь главной из моих побед. Скрываешься в ночи, кричишь о любви, Которой может нет, — ты рушишь все мечты. Границы нараспашку, и мы с тобой в рубашках Смирительных, в многоэтажках.

Время для меня будто остановилось. Кажется, мир перестал существовать. Просто обрушился, сломался. И я сломалась. Внутри пустота, на месте сердца - крутой обрыв, а внизу — чёрная бездна… Прошло три дня с той перестрелки на пустыре. Все эти дни я, не переставая, ревела, а ещё лежала в больнице. Туда меня засунули Иккинг и Алекс, потому что боялись, что дома я могу покончить с собой, или у меня просто случится нервный срыв. Очередной… за три дня. Я просто чёртова истеричка и не могу себя контролировать. Мне просто слишком плохо, чтобы думать о чём-то, кроме смерти. Его смерти… Закинув лямку рюкзака на плечо, я вышла из палаты. В голове ничего, кроме его образа. На глазах бесконечные слёзы. Это очень тяжело. Ведь казалось, всё только-только наладилось и… Надо ж было ему ехать туда! И брать меня с собой… Я дура, просто дура, потому что напрашивалась ехать с ним, вместо того, чтобы отговаривать, чтобы он остался там со мной, но нет же. Вот чёрт! Ничего не ответив на прощание девушки за стойкой, я еле-еле открыла дверь. Сил нет совсем. Я похожа на зомби. Всего три дня, а я уже на грани жизни и смерти. Через полчаса за мной должен приехать Иккинг и отвезти в загородный дом Астрид, где, конечно же, уже спрятали всё, что может напомнить о Джеке и смерти. А также колюще-режущие предметы, верёвки, шнуры, таблетки, бытовая химия… Если захотеть умереть, убиться можно чем угодно. Так зачем же я вышла так рано, да ещё и на холод? Не знаю… Просто захотелось отдохнуть, подышать свежим воздухом, прогуляться, подумать… Рядом с больницей есть небольшой парк, чтобы больные отдыхали. Вот туда-то я и направилась. Ветер перестал дуть, зато вчера шёл первый снег. В середине ноября. Это нормально для нашего города. Листьев уже нет совсем, природа умерла… Мой взгляд блуждал по окружающим меня предметам, пока не наткнулся на мужчину, сидящего на лавочке у входа в парк. Он одет в тёмно-синюю толстовку и такие же тёмные джинсы, на опущенной голове глубокий капюшон, руки спрятаны в карманах. Обычный мужчина. Может быть, пациент. Я не спеша прошла мимо сидящего, опустив глаза на асфальт. Что мне делать дальше? Я ведь только что научилась жить, а не выживать, и… снова провал. Я просто неудачница по жизни. Просто не умею отпускать. Но как отпустить, если любишь? Отец был прав, любовь уби… — И кто только посмел выпустить больную без присмотра? — раздался за спиной такой родной и до боли знакомый голос. Обернувшись, я увидела, как мужчина встал и быстрыми шагами направился ко мне. Может, мне показалось? Может, я уже сошла с ума? Но незнакомец подошёл ко мне почти впритык и стянул капюшон. Рюкзак упал на землю, руки безвольно повисли в воздухе, тело пробила дрожь, рот сам собой открылся в удивлении, а глаза вот-вот выпадут. Джек ухмыльнулся, делая ко мне последний шаг, и крепко прижал к себе. Господи… Джек. Живой, невредимый. Ни царапины. Блин, а я уже похоронила его… Ах, же ж… актёр хренов! — Ты… — я попыталась вырваться, стукнув его в грудь, — Да ты представляешь, что я тут себе напридумывала?! — вновь удар, теперь в живот. — Да я уже суицид решила устроить! Оплакиваю его тут, а он вот! И ничего с ним не случилось! Отпусти меня! — кричу я, всё слабее и слабее ударяя парня. — Я ж тебя, дебила, люблю. Даже не представляешь, что я себе напридумывать успела! Чёртов придурок! — Ч-ш-ш, — парень не дал мне вырваться, нежно обнимая, прислонился губами к моей макушке. — Прости, так было нужно. Прости меня, пожалуйста, малыш. Я поступил ужасно. Знаю, что ты испытала, но теперь всё будет хорошо, слышишь? Больше нам не придётся прятаться и шарахаться от каждой тени. А я просто не знаю, что сказать. Лишь крепче прижимаюсь к такому родному человеку и плачу, но теперь не от боли и пустоты, а от облегчения. Как бы то ни было, я безмерно счастлива. — Я… Я… — не могу ничего сказать, даже не знаю, что. Вместо слов получаются хриплые всхлипы. — Т-с-с, — парень приблизился к моим губам, и нежно коснулся их своими. Прикрыв глаза, я протянула руки к его шее, зарываясь пальцами в короткие пепельные волосы. Всё. Всё закончилось. — Знаешь, а ведь теперь мне придётся второй год сидеть в школе, — оторвавшись от мягких губ, сказала я. Как бы я ни радовалась, а учёба всё равно всплыла в памяти. — Нет, — качнул головой Джек, — ты больше там не останешься. Я всё решу, не заморачивайся. — Так значит, ты не ранен? Как так вышло? — этот вопрос мучает меня больше всего. — На мне был бронежилет. И, знаешь, ты была права, когда сказала, что я особенный. — усмехнулся Фрост. Ого, он помнит тот вечер? — И в чём же твоя особенность? — ухмыляюсь в ответ. — Зеркальное расположение внутренних органов, детка. — Вот это действительно ого. — Я люблю тебя. Его губы вновь накрыли мои, вовлекая в глубокий, страстный, желанный поцелуй. Я люблю его, несмотря ни на что. И постараюсь больше никогда не терять…

Я заберу тебя туда, где наша весна, Растопит пламя на губах, на твоих губах. Я покажу тебе, что ты видела во снах, За руку с ветром улетим, только дай мне знак. Я заберу тебя туда, где наша весна, Растопит пламя на губах, на твоих губах. Я покажу тебе, что ты видела во снах, За руку с ветром улетим, только дай мне знак. Я заберу тебя туда…