Страшные сказки на ночь

Пустые качели раскачиваются сами по себе.

Звонок, раздавшийся тем утром в редакции, обещал дать материал если не для целого разворота, так для добротной статьи - уж точно. Я шел по адресу, который мне сообщили, в отличном настроении - если все пройдет неплохо, ждать мне повышения. И выходные попрошу - два, а лучше три. Поедем за город, с дочкой хоть пообщаюсь, как следует, а то все - дела, дела... История знает случаи, когда преступник решал сдаться полиции. Редко, когда перед этим преступник звонил в редакцию известного издания и просил напечатать его историю. Кажется, я на месте. Что всегда поражало в преступном элементе - его незаметность. С детства нас учат не доверят людям в темных плащах, в маске, с личным фургончиком мороженого... Вот только в жизни преступники никак не выделяются из толпы - по факту злостным нарушителем закона может оказаться Ваш тихий сосед дядя Миша. Вот и сейчас по указанному адресу располагался маленький домик, ничем не примечательный, не выделяющийся на улице точно таких же домиков. Крыльцо не было заляпано кровью или уставлено мусорными мешками - точно так же, как и соседние дома, этот украшали подвесные кашпо, коврик у двери, пестрые занавески изнутри окон. На лужайке перед домом была разбита клумба и стояли большие мягкие качели. Я бы подумал, что меня разыграли, если бы дверь в дом не была приоткрыта, а с моим приближением меня не вышел встречать немолодой мужчинка. Именно "мужчинка" - тщедушный, с пузиком, с лысинкой, в трениках и майке-"алкоголичке". Я же говорю - типичный сосед. Абсолютно неподозрительный тип. Он пригласил меня войти в дом и спешно захлопнул дверь, защелкивая замки. Я погладил сквозь карман баллончик, которым меня снабдили в редакции, а в другом кармане - травмат, сувенир от друга, который живо интересовался, куда это меня сорвали с утра пораньше. Хоть я и не умею стрелять - но он сказал, что так даже лучше. Хороший стрелок может промазать, а плохой - может ведь и попасть. В любом случае, совсем скоро сюда приедет полиция. Мне нечего бояться. Я и не боюсь. Почти. Все-таки, преступник... Насильник... Педофил... Нет, мне точно нечего бояться - я же не маленький, как бы двусмысленно это сейчас ни звучало. Хозяин дома терпеливо дождался, пока я подготовлюсь, настрою диктофон, а потом начал свой рассказ без единого моего вопроса. Было видно, что слова накопились внутри и давно ждали выхода. "Я, Имярек (надеюсь, Вы простите мне, что я не упоминаю имен), хочу признаться в убийстве и изнасиловании 17 детей в возрасте от четырех до десяти лет. Для того, чтобы заманивать детей, я оборудовал на заднем дворике детскую площадку, скрытую от посторонних глаз живой изгородью. Я выжидал, пока ребенок останется на площадке один, затаскивал его в дом - хотя некоторые заходили и сами, - а потом уже здесь, в звуконепроницаемой комнате с фальш-стеклами в окнах..." Я поежился. Действительно, окна выглядели немного странно - в них не отражалось внутреннее убранство комнаты. Если быть точным - оно не соответствовало реальному. Еще и звуконепроницаемость... Успокоиться. Скоро приедет полиция. - Почему Вы решили признаться именно сейчас? Правильно. Вопросы всегда помогают успокоиться, дают ощущение, что в диалоге главный - я. Мой оппонент немного замешкался с ответом, а затем улыбнулся и жестом предложил мне выглянуть в окно. За стеклом я увидел милейшую детскую площадку - с лесенками, качелями, горкой, песочницей, ручной каруселью... Действительно, рай для детишек - если не знать, с какой целью она строилась на самом деле. А дальше - волосы встали дыбом: площадка была абсолютно пуста. На качелях никто не качался, однако они раскачивались, понемногу увеличивая амплитуду. Карусель тоже медленно вращалась - в одном и том же направлении, насколько я мог судить. На бортике песочницы вырастали все новые и новые "куличики". - Что за... - вырвалось у меня. Казалось, мой собеседник только ждал этого вопроса. - Это детишки. Они не ушли никуда - родители сказали им никуда не убегать, вот они и ждут. Вы слышите их смех? Я покачал головой - я действительно никого и ничего не слышал. Мой собеседник улыбнулся - улыбка получилась грустной. - Сейчас они смеются - они играют, им весело. В обед и вечером они начинают плакать - малыши хотят есть, но мамы и папы не приходят к ним. Малыши думают, что их забыли. Они приходят ко мне, они просят, чтобы я развлекал их ночь напролет. Так они перестают плакать - ненадолго. И не все. Мужчина смахнул слезу и сказал: - Но я так больше не могу. Пускай уж меня накажут, пускай родители узнают, где их дети. Пускай малыши перестанут плакать и звать родителей каждый вечер. Те отпустят их, я верю, что отпустят. Может, им поможет то, что я раскаиваюсь. Я честно раскаялся. Как Вы думаете, я сумел им помочь? Крякнула и замолкла полицейская сирена - и спустя минуту преступник был арестован, закован в наручники и сопровожден в полицейский автомобиль. Я еще некоторое время наблюдал за игрой невидимых детей, а затем и сам направился к машине. Когда я закрывал дверь (один из полицейских, оказывается, все это время ждал меня, чтобы опечатать дверь), в ее скрипе мне почудилось... Да мало ли, что почудится - после такого-то рассказа. Уже в машине я вспомнил, что забыл в доме диктофон. Спасибо, полицейскому - впустил в дом снова. Но на столе диктофона не оказалось. Машинально я выглянул в окно - вот же он, лежит на краю песочницы. А на песке красуется надпись: "Привет. Мы хотим поиграть с тобой!". Отрицать больше не было смысла. Я точно слышал звонкий детский смех. Дети играли. Раскачивались пустые качели на площадке без единого посетителя. Стоял безветренный полдень.