Brothers' Conflict

Прошло время и в конце октября Уке напомнил братьям и сестре о том, что меньше, чем через месяц наступит такое долгожданное событие - свадьба Мивы и Ринтаро. Именно молодожены взяли на себя заботы об организации торжества, а детям семьи Асахина оставалось лишь кое-где помочь. Эмма сразу же мысленно определила себе роль в этой подготовке - она решила, что будет помогать Уке со всем, чем необходимо, но Тсубаки и Азуса немного поменяли ее планы. - Мы будем петь на вечеринке, - сказал Тсубаки, - так что, пожалуйста, подбери нам несколько песен, Эмма. Ты ведь с этим справишься? - Но почему именно я? - Потому что я доверяю твоему вкусу, - заулыбался блондин. - Но Вы ведь не знаете, что мне нравится... - Я все равно тебе доверяю, - хоть он и сказал так, взгляд его в этот момент говорил следующее: «Эмма, ты единственная, кто выполнил бы такую просьбу. Остальные братья бы нас послали самим делать то, что нам нужно. А мы не можем, поскольку очень загружены по работе». - Азуса-сан, а что Вы об этом думаете? - старшеклассница надеялась, что, возможно, этот молодой человек переубедит своего брата и ей не придется этим заниматься. Однако ее надежды не оправдались. - Я думаю, что ты не выберешь ничего плохого, - ответил он ей. Так, у Эммы не осталось иного выбора, кроме как выполнить просьбу близнецов. Песни она решила взять в прокате. В магазине девушка провела где-то около получаса. Она довольно быстро выбрала 5 песен непосредственно о свадьбе, но этого количества ей показалось мало для такого импровизированного, но все же концерта, поэтому она продолжила поиски. В итоге, Хината выбрала 15 песен и решила, что придя домой, отдаст диски братьям, и пусть они сами выберут, какие композиции им стоит исполнить. Рассчитавшись на кассе за прокат, Эмма намеревалась покинуть помещение. Она повернулась, так как выход находился прямо напротив кассы, но ей предстояло пройти через ряд с фильмами. Тут-то шатенка и заметила довольно странно одетого человека, держащего этак с 10 дисков в руках, и выбирающего очередной фильм. Этот человек не заинтересовал бы девушку, если бы не показался ей знакомым. По своему росту и комплекции это был подросток, только вот одежда была на нем отнюдь не по размеру, а раза в 2 больше. На голове у него была большая белая кепка, а глаза скрывали солнцезащитные очки. Эмма не могла припомнить никого из своего окружения, кто мог бы так одеваться, но странное чувство, что она знает, кто это, не давало ей перестать рассматривать этого человека. Он же, очевидно, заметил, что кто-то за ним пристально наблюдает, однако предпочел делать вид, что не заметил. Он сгорбился, пряча лицо, но ему хотелось достать диск с верхней полки, так что он поднял левую руку вверх. Из-за того, что рукав кофты на нем был слишком широким, ткань соскользнула с руки подростка и Эмма увидела на его запястье дорогие часы с ремешком из настоящей черной кожи. Такой аксессуар она видела только у своего сводного младшего брата. - Футо-кун? Это...ты? - неуверенно спросила она. Человек, услышав знакомый голос, вздрогнул, что его разоблачили, но попытался сделать вид, что она ошиблась - он просто не отреагировал. Однако по первой его реакции Эмма поняла, что все же не ошиблась. - Футо-кун, это ведь ты... - договорить она не успела, так как ее рот оказался прикрыт рукой парня. - Дура, ты чего разоралась? - шипел он на нее. - Мы же не одни тут! Ты забыла, кто я? - Ааа, - протянула девушка, - так ты шифровался, чтобы тебя не узнали? - Да, представляешь! - саркастично воскликнул он, уже не заботясь о том, что их кто-то услышит: уже и так все присутствующие в магазине узнали идола, а некоторые девушки перешептывались между собой, смущенно поглядывая на своего кумира. - Мне сейчас совершенно ни к чему отвлекаться на фанаток. Я хотел просто выбрать фильмы и тихо уйти, но ты все испортила! - Прости, Футо-кун. Я и забыла, что ты так популярен... - В наказание за это, - перебил он ее, - ты купишь все эти фильмы и принесешь их домой. И не опаздывай, я не намерен ждать тебя целый день. - Футо всучил сестре диски и быстро покинул магазин. Как только он вышел из помещения, лицо Эммы исказилось в гневной гримасе. «Да чтоб его! Можно подумать, я громко кричала!» - злилась она. Действительно, если бы Асахина не так громко злился на Эмму, их бы никто не услышал. Юноша просто испугался, вот и не проконтролировал громкость своего тона. Вернувшись в «Солнечную резиденцию», Эмма планировала отнести фильмы к Футо в комнату, однако она встретила его на первом этаже особняка. Он сидел в небольшом кресле с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. - Опаздываешь. Почему я должен ждать так долго? - А не обнаглел ли ты?! Хоть бы «спасибо» сказал за то, что я принесла эти фильмы, я ведь могла и не делать этого. - Нет. Ты бы сделала это, потому что ты очень послушная. Ладно, давай сюда диски. Хотя, нет, можешь понести их: все равно мы будем смотреть их у тебя в комнате. - А?! Это еще почему? - Потому что моя комната очень грязная, - признался идол, - мне редко удается там находиться, потому что я все время в разъездах. По сути, в той комнате я только сплю, и у меня нет времени там убрать, а смотреть фильмы в такой атмосфере я не могу. А у тебя, я уверен, чисто. Поэтому мы будем смотреть фильмы в твоей комнате. Пожалуйста, сестрица, не отказывай мне в этой просьбе. Для меня это очень важно. «Это он так просит?!» - с возмущением подумала Эмма. Все же она согласилась, обратив внимание на то, насколько серьезно он говорил последние две фразы. У девушки сложилось мнение, что здесь юный кумир молодежи говорил правду и для него это действительно важно. Джули, мирно спящий на кровати Хинаты, услышав звук открывающейся двери, тут же проснулся, уже по обыкновению готовясь сказать: «С возвращением, Чи!», однако заметив с ней неожиданного гостя, бельченок зашипел на Футо и выставил свои небольшие коготочки, намереваясь немного подпортить ими эту смазливую мордашку. Русоволосый юноша, заметив, как враждебно настроен питомец шатенки, сказал ей: - Можешь убрать это куда-нибудь? Что будешь делать, если мое лицо пострадает? На нем не должно быть ни единой царапины. Эмма посмотрела на Джули, который только ждал подходящей секунды, чтобы прыгнуть на «волка», как он сам называл всех братьев Асахина, и решила, что сейчас вряд ли сможет успокоить его. - Прости меня, Джули, - сказала она, взяв серого зверька на руки. - Чи, ты что делаешь?! А ну-ка пусти меня! Девушка не послушала своего питомца и оставила его на балконе. Джули что-то еще кричал, но за стеклом его уже не было слышно. - Закрой-ка шторы, иначе будет отсвечивать, - потребовал Футо. Эмма повернулась в ту сторону, где он был и с удивлением обнаружила, что он уже сидел на ее кровати и просматривал диски, выбирая, какой бы фильм посмотреть первым. На такое хозяйское поведение старшеклассница промолчала, так как понимала, что вряд ли сможет заставить юношу пересесть на пол. Да и к тому же, с дивана было лучше видно экран телевизора. Первым Футо выбрал один из старых фильмов с черно-белой пленкой. Они посмотрели его в молчании. Эмме не очень нравились такие фильмы, поэтому она мало вникала в суть, но зато ее больше привлек парень в этот момент: Асахина очень внимательно наблюдал за всем, что происходило на экране. Он, похоже, уже не первый раз смотрел этот фильм, а сейчас он словно изучал все, что делали актеры. - Почему для тебя это так важно, Футо-кун? - спросила у него Хината, когда фильм закончился. - Потому что я хочу стать актером. Это самая главная мечта и цель, которую я поставил перед собой в жизни. - А при чем тут тогда фильмы? Ведь обычно в таких случаях люди идут в специальные кружки, посвященные актерскому мастерству или что-то вроде того... - Я это прекрасно понимаю. Я бы с удовольствием стал этому учиться профессионально, но у меня нет на это времени. Из-за этой карьеры идола мне удается улучшать свои навыки лишь просмотрами фильмов с любимыми актерами. Хотя, кое чему я уже научился: например, я могу практически сразу определить, насколько хорош актер. - Как же ты это определяешь? - По мимике, по жестам, голосу... по всему. По голосу, например, можно понять, проникся ли человек той репликой, которую ему нужно сказать, или он говорит ее только потому, что так нужно. Понимаешь? - Угу. Ты сказал: «из-за этой карьеры идола» так, будто тебе это в тягость... - Так и есть. - Почему же ты тогда продолжаешь заниматься этим? - А как я могу отказаться от этого? - ответил он вопросом на вопрос. - Как я могу сейчас покинуть группу? Я ведь главный солист. Если не будет меня, не будет и группы. А представь, какую шумиху поднимут фанатки, когда узнают о таком? Нет, пока я однозначно не могу все бросить. - Но тебе ведь это нравилось, не так ли? - Поначалу да, когда я только получил эту славу. Но знаешь, сестрица, слава - это штука довольно мимолетная, и чтобы удержать ее подольше, нужно прикладывать колоссальные усилия. - Но ведь для того, чтобы стать актером, нужно приложить не меньше усилий, - возразила Эмма. - Это верно. Но это доставило бы мне куда больше удовольствия. В этом смысле я завидую Тсуба-нии. Он по-настоящему любит свою работу и всецело отдается ей, поэтому, я думаю, он счастливый человек. А вот мне пока до этого еще далеко... Футо тяжело вздохнул. Он ожидал, что Эмма спросит что-нибудь еще, но она молчала. Юноша за все эти полтора часа впервые посмотрел на нее. Ему показалось, что она глядела на него как-то странно. Что это за эмоция, которую сейчас выражал ее взгляд? Грусть? Или, быть может, жалость? К нему? -Так, вот только не надо этого, - сказал Асахина, отвернувшись от девушки, - не надо меня жалеть. На самом деле, все не так уж плохо. Да, мне не очень нравится то, чем я сейчас занимаюсь, но по большому счету это из-за того, что у меня очень плотный график, вследствие чего мне ни на что не хватает времени, и еще из-за того, что я работаю не один, а в группе. Я не могу делать все так, как посчитаю нужным. Я должен учитывать мнение моих товарищей и не быть эгоистом. А когда человек на сто процентов уверен в своей правоте в данном вопросе, то не быть эгоистом сложно. Это, пожалуй, и все, что не нравится мне в этой работе. В остальном же меня все устраивает. Мне нравится, например, выступать на сцене. Мне нравится осознавать, что тысячи взглядов обращены на меня, и что мои фанаты по-настоящему меня любят, поэтому мне хочется петь для них. Да, пожалуй, именно пение я не оставил бы никогда. - Футо-кун... - произнесла Эмма после нескольких минут молчания. - Ну что еще? - Ты так стараешься, идя к своей мечте. Ты переступаешь через все, что тебе не нравится, лишь бы продвинуться дальше. Это восхитительно. Я даже думаю, что... мне стоит брать с тебя пример. Зрачки Футо расширились от удивления: он действительно не ожидал такого от сводной сестры. - Ты правда так думаешь? - Ну конечно! - Хм... - протянул он задумчиво, - что ж, мне это, пожалуй, приятно слышать... Юноша опустил взгляд и отвернулся от Эммы. В этот момент она открыла для себя кое что интересное: она впервые увидела, как Футо засмущался. Он не краснел, как обычно это происходит с подростками, но прятал глаза от девушки, чтобы она не могла прочитать эмоции, которые выражали сейчас его зеркала души. Эмму такая картина позабавила. Старшекласснице было приятно осознавать, что ей, наконец, удалось нормально поговорить с этим юношей. Не слушать его странные шуточки, не терпеть издевки и насмешки, а поговорить как сестра с братом. Кроме этого, Хинату приятно удивило то, насколько откровенно Футо говорил о своей цели и отношении к работе. С чужим человеком ведь о таких вещах не поговоришь. С чужим - нет, а с родным - да. «С родным человеком можно говорить обо всем открыто, - предалась мыслям Эмма. - Минуточку, с родным! С близким! А он говорит об этом со мной... Значит ли это, что он действительно принимает меня как сестру?» От этих раздумий девушке стало радостно, хотя она еще и не знала, правда это или нет. Вдруг Эмма почувствовала, как глаза застилает какая-то пелена, и как они становятся мокрыми. - Ты...плачешь? Услышав голос парня, она вздрогнула и тут-то две маленькие слезинки покатились по ее бледным щекам. - Так, все, хватит! Перестань плакать! Из-за чего расстраиваешься-то? - Я...я... - она не могла нормально говорить, поскольку постоянно всхлипывала. Шатенка усиленно вытирала слезы, но они все никак не прекращались. - Я хочу п-прекратить, но...не могу... - Эх, ладно. Придется и мне тебя пожалеть. Футо, ни секунды не раздумывая, обнял Эмму одной рукой за плечи, а другой рукой прислонил ее голову к своему плечу. - Футо-кун? Ты что... - Утешаю тебя, - он ответил прежде, чем она успела задать вопрос. - Или ты успокаиваешься сейчас, или мы будем так сидеть, покуда ты не успокоишься. Эмма еще раз вытерла слезы с лица и несколько раз глубоко вздохнула. Прошло несколько минут. Она уже не плакала и даже не всхлипывала. Девушка хотела было сказать Футо, чтобы тот ее отпустил, но юноша сжал руку на ее плече сильнее. - Футо-кун? - недоуменно посмотрела она на него. - Отпусти меня... - Знаешь, сестрица, - певец проигнорировал ее просьбу, - я замечал это раньше, но теперь могу сказать определенно: ты очень милая. Хотя, скорее даже привлекательная... - К чему ты все это говоришь? - Эмма пыталась говорить твердо, но от слов идола она все же засмущалась. - Не понимаешь, сестрица? - проговорил юноша шепотом, - Ты мне... - Эй, ты там?! - А? Это же...Юске-кун? - предположила Хината, так как так мог начинать диалог только Юске. - Тише ты, - проговорил шепотом Футо, приставляя палец к губам. - И что ему только надо? - Короче, я так тебе скажу! На родительском собрании будет присутствовать Маса-нии, как наш...этот...как его там...законный представитель, во! Это все! Он замолчал, но то, что его одноклассница не отзывалась, не давало Юске вот так уйти. Он решил проверить, открыта ли дверь, и, дернув за ручку, с удивлением обнаружил, что она была не заперта. - Я-я вхожу! - красноволосый юноша медленно открыл дверь и одной только головой показался в спальне Эммы. Поначалу он намеревался пройти дальше и при этом смотрел в пол, но подняв взгляд и увидев, что девушка была не одна, он застыл на месте, а его лицо исказилось в гримасе удивления и возмущения. - Ну вот, прилетела назойливая муха и помешала нам, - процедил недовольно Футо, не выпуская Эмму из своих объятий. - Т-ты... - Юске проглатывал все нецензурные слова, которыми ему хотелось назвать младшего брата, и которые не решался говорить при Хинате. - Футо! - выкрикнул, наконец, он, - Ты что тут делаешь?! - Ха-ха, тебе скажи - так самому захочется. Так ведь, сестрица? - Юске-кун, ничего такого. Мы просто смотрели фильм. - Ну да, я вижу... - проговорил Юске шепотом. - Короче, ты идешь со мной! - он указал пальцем на брата, после чего, не колеблясь, стащил его с кровати Эммы и поволок к выходу. - Эй, ты! Отпусти меня, припадочный! Ты мне прическу испортишь! - Футо пытался вырваться из жесткой хватки, но ничего не выходило. - Заткнись! С тебя вообще глаз спускать нельзя! Поскольку Юске не собирался его отпускать, Футо, перед тем, как оказаться за дверью, обратился к Эмме: - Пока. Надеюсь, в следующий раз нам никто не помешает... - Я сказал тебе заткнуться! Дальнейшего «диалога» шатенка уже не слышала: Юске, уходя с братом, не забыл закрыть за собой дверь. Эмма была благодарна своему однокласснику за то, что он спровадил идола. Она уже была не рада, что вот так осталась с Футо наедине, поскольку он вновь принялся за старое. «Видимо я ошиблась, когда думала, что, наконец, увидела его с другой стороны, и что наши отношения изменились в лучшую сторону», - заключила она с грустью. Оставшись в помещении одна, Эмма вдруг вспомнила, что закрыла своего питомца на балконе. Она тут же освободила проход в комнату, но Джули не спешил выходить оттуда. - Джули... прости меня. Если бы ты не злился, я бы тебя не закрывала... Но зверек не реагировал на хозяйку. Он, гордо подняв голову, медленно вышел с балкона, и ни разу не взглянув на Эмму, медленно проследовал к ее кровати, а забравшись на нее, свернулся клубочком в дальнем углу и сделал вид, что провалился в сон. Он злился на нее. Злился, что она никогда его не слушает, и из-за этого постоянно попадает в такие странные ситуации. Эмма весь день извинялась перед своим другом, но Джули упрямо ее игнорировал. *** На родительском собрании, о котором напомнил Хинате Юске, школьникам предстояло заполнять бланк, касающийся дальнейшего обучения. Иными словами, нужно уже сейчас определять, куда ученик будет поступать после того, как закончит школу. Когда Эмме выдали бланк, в который нужно было вписать будущее место учебы, она без раздумий написала: «Университет Мейджи». Девушка уже довольно давно выбрала именно это учебное заведение, так как оно идеально подходило для нее по нескольким критериям. Во-первых, университет был относительно недалеко от особняка «Солнечная резиденция». Во-вторых, один из факультетов предусматривал изучение иностранных языков, а это именно то, чем хотелось заниматься Эмме. И, наконец, в-третьих, университет Мейджи - один из самых престижных высших учебных заведений Токио, так что студент с таким дипломом на 70% «не пропадет» и сможет найти достойную работу по выбранной специальности. С Юске же была совсем другая история: он понятия не имел, чем хочет заниматься по жизни. Помимо этого, у юноши была катастрофическая ситуация с оценками. Его нелюбовь к учебе была вызвана странной, как ему казалось, системой образования в Японии. Он ненавидел зубрить какой-либо материал, но именно это и требовалось от каждого ученика, чтобы он мог заработать хорошую оценку. Юске было легче понять, о чем идет речь и объяснить это своими словами, однако это невысоко оценивалось. Даже уроки правоведения, которые более или менее нравились Асахине, потому что иногда учитель проводил практические занятия, зачастую сводились к тому, чтобы ученики наизусть знали законодательство страны и могли решать примитивные юридические задачи. Такой подход к обучению не нравился Юске. Будучи очень активным в силу своего импульсивного характера, парень предпочитал что-либо делать, а не просто заучивать. Наверное, именно поэтому единственный предмет, в котором он был отличником в классе, была физкультура. Юске действительно был хорош в практически всех видах спорта. Юноша быстро бегал, отлично показывал себя в баскетболе и волейболе. Кроме этого, он всегда побеждал в «беге с препятствиями» на спортивных фестивалях. Словом, спорт - эта единственная отрасль, в которой Юске не нужно было ничего зазубривать - здесь от него требовались только действия. Но несмотря на то, что заниматься спортом ему нравилось, он не видел в этом своего будущего. Парень не мог объяснить, почему, но интуитивно он чувствовал, что это - не его путь. Его профессиональная дорога была связана с иной специальностью. Но с какой? Ответа на этот вопрос одиннадцатый сын семьи Асахина дать не мог. Так, его бланк до самого родительского собрания был пуст. Данное собрание отличалось от обычного тем, что помимо родителей или лиц, заменяющих их, и классного руководителя в кабинете должен присутствовать непосредственно ученик. То есть, беседа по поводу дальнейшего места учебы будет проводиться индивидуально с учеником, но в присутствии его законного представителя. Поскольку Юске и Эмма - формально брат и сестра, то обсуждать эту тему они должны были совместно. Они сидели в классе, ожидая Масаоми, который должен был уже вот-вот приехать с работы, но он все не появлялся. Учительница предложила пропустить следующего ученика, раз их официальный представитель опаздывает, однако Юске очень убедительно заверил ее, что он с минуты на минуту появится. Наконец, дверь открылась, но вместо Масаоми в кабинет вошел Канаме. Уж его-то старшеклассники никак не ожидали увидеть. Юске даже вскочил со стула, совершенно не контролируя себя. - К-Кана-нии?! Ты что тут делаешь?! - Ю-чан, не нужно кричать. Так уж вышло, что Маса-нии простудился, поэтому никак не смог бы присутствовать, а Ке-нии сегодня работает. Вот поэтому я здесь. Канаме присел рядом с классной руководительницей - молодой незамужней женщиной, которая слегка покраснела при виде такого эффектного мужчины. Действительно, блондин подготовился к собранию и даже надел строгий костюм, чтобы выглядеть подобающе. Кроме того, что так нужно было одеться, классические черные брюки и темно-фиолетовая хлопковая рубашка очень ему шли. Классный руководитель предложила Канаме прочесть бланк Юске, а сама взяла бланк Эммы. - Хм, хороший выбор, Хината-сан, - сказала она. - Я думаю, что в Мейджи у тебя получится поступить. - Мейджи? - переспросил монах. - Почему именно туда, сестричка? - Потому что там есть факультет иностранных языков. Это то, что меня интересует. - Но ведь Мейджи - не единственный университет с таким факультетом, - возразил Канаме. - Да, но он находится недалеко от нашего дома, так что мне довольно легко будет туда добираться. - А не потому ли ты выбрала его, сестричка, что там учится Суба-чан? - предположил он, хитро прищурившись. К его удивлению, Эмма даже бровью не повела. - Нет, не поэтому. Это просто совпадение, - ровным тоном ответила она. - Ну что ж... - мужчина вздохнул, недовольный тем, что его догадка не подтвердилась. - А что насчет тебя, Ю-чан? У тебя пустой бланк. Неужели ты не собираешься учиться дальше? - Я...я не знаю, куда хочу поступать, - честно ответил он. - Тогда, Асахина-кун, давай подумаем об этом сейчас. Уже нет времени оттягивать, нужно принимать решение. Если ты не можешь выбрать, в какой университет поступать, я могу тебе с этим помочь, - сказала классный руководитель. - Не надо, - он проговорил это достаточно тихо, но учительница его услышала. - М? - Я решил... что поступлю туда же... - Туда же? - переспросил Канаме, делая вид, что не понимает, о чем говорил Юске. - Я-я имею в виду, в Мейджи. Я буду поступать в Мейджи! - Ю-чан, я понимаю твое желание учиться вместе со своей сестрой... - И вовсе не из-за этого! - Дослушай меня. Я абсолютно серьезен и ты, пожалуйста, будь реалистом. Посмотри на свои оценки и подумай еще раз. Мейджи - один из самых лучших университетов Токио, и поступить туда не так-то просто. У сестрички получится, я в этом не сомневаюсь, но вот тебе придется очень сильно постараться. Готов ли ты переступить через свой принцип и начать учиться так, как это предусматривает система образования в нашей стране? - Да. Я готов на это, - он сказал это без колебаний. Его тон был ровным и уверенным. Канаме хорошо знал этого парня: он всегда говорит то, что думает, и если он говорит, что готов, значит, так и есть. - Ха-ха, вот такой настрой мне нравится! Что ж, Ю-чан, заполни тогда свой бланк. Блондин протянул младшему брату листок бумаги и тот своим крупным почерком вписал в нужную строку: «Университет Мейджи». «Мда... теперь нужно как-то уговорить Ке-нии заниматься с ним. Эта задача не из легких.» Действительно, Уке был хорошим репетитором для своих братьев и многим помогал в учебе. Но эти занятия приносили результат только тем, кто по-настоящему хотел улучшить свои оценки и пополнить знания. С Юске же второй сын семьи Асахина всегда отказывался заниматься, поскольку тот никогда не проявлял желания учиться. «Я могу заставить что-либо выучить, я могу помочь что-либо понять, но заставить человека желать учиться, увы, не в моих силах», - говорил он. И теперь убедить Уке в том, что у Юске, наконец, появилось это желание, весьма и весьма сложно. Все же тем вечером разговор двух братьев состоялся. - Значит, теперь он хочет учиться, да? - Да. Ке-нии, я в это искренне верю. Может быть, ты подумаешь... - Канаме, - строго произнес он, поправив очки, - ты знаешь, что я не переступаю через свои принципы. К тому же, мне в его желание слабо верится. - Юске согласился переступить через свой принцип. Если он убедит тебя, ты согласишься позаниматься с ним? - Посмотрим. Пусть сначала убедит. Вот что мы сделаем: если на следующем тесте он наберет больше половины баллов, я обещаю, что возьмусь за него. А если нет, то придется искать ему репетитора. - Хорошо, я скажу ему об этом, - Канаме вздохнул с облегчением: он был рад, что его братец не настолько упрямый, и готов пойти на уступки, пусть и при условии. - Вот еще что, Ке-нии... Мне кажется, нашей сестричке тоже нужно помочь с подготовкой. У нее хоть и хорошие оценки, но «перестраховаться» не помешает. - Я об этом уже знаю. Она вчера просила меня позаниматься с ней. - И ты согласился? - Конечно. Она хочет получать еще более высокие оценки. Так что я уверен, что она будет делать все, что я ей скажу. Мужчина с золотыми глазами хитро прищурился. Он наклонился к брату и прошептал: - Все, что ты ей скажешь? Я надеюсь, это касается только учебы... - Разумеется, - Уке, очевидно, не сразу понял, что подразумевал монах, но через пару секунд до него дошел смысл этих слов. - Канаме, прекращай так шутить. Это уже не смешно, это звучит глупо. Второй сын семьи Асахина смотрел на младшего брата со всей строгостью, с какой мог. - Да ладно тебе, Ке-нии! Не будь таким жестким! - эта попытка монаха разрядить обстановку не увенчалась успехом, поскольку Уке ничуть не изменил выражения лица. Тогда Канаме, поняв, что братец прав, все же замолчал. *** Эмма и Уке договорились, что будут заниматься в его комнате. Он объяснил это тем, что в своей комнате он может по-настоящему сосредоточиться. Когда же девушка увидела, как выглядит спальня блондина, она поняла, почему. Комната напоминала настоящий офисный кабинет: два больших стеллажа с верхней до нижней полки были заполнены книгами и папками с документами, а на письменном столе, стоящим возле стены, были только несколько стопок с бумагами. Единственным, что отличало помещение от офисного кабинета, было наличие кровати. Эмма разложила учебники и тетради на письменном столе и присела на черный, по-настоящему офисный стул, а Уке, прихватив еще один стул из гостиной, присел рядом с ней. Блондин предложил начать с математики, а точнее, с тригонометрии, на что Хината нахмурилась - это был один из немногих предметов, который давался ей весьма трудно. Она попыталась убедить Асахину начать с чего-нибудь другого, например, с истории, но он отрицательно покачал головой. - Всегда есть смысл начинать с самого сложного, а дальше выполнять то, что легче, - сказал он. Тригонометрические формулы - это то, что Эмма не любила больше всего в данной науке. Не любила потому, что их было тяжело запомнить: некоторые были достаточно длинными, но основной причиной являлось то, что школьникам не объясняли, откуда взялись эти формулы и как умные люди смогли их получить. Ученикам требовалось их просто запомнить. Вот здесь Эмма полностью понимала Юске, потому что даже ей выучить все это не удавалось. Уке дал девушке немного времени, чтобы она попробовала решить примеры самостоятельно, а когда он стал проверять и обнаружил, что из семи примеров только два она решила правильно, понял, что нужно всерьез браться за дело. Над тригонометрией они просидели где-то около часа, но это не было пустой тратой времени: в процессе Эмма начинала вникать в суть предмета и потихоньку стала понимать данную тему. Асахина рассказал ей о нескольких методах запоминания, благодаря которым выучить хоть какую-то часть формул было намного легче. В конце концов, Уке предложил сестре решить еще несколько примеров для того, чтобы закрепить пройденный материал. - Я пока отойду ненадолго - мне нужно поговорить с клиентом, - сказал он. - С клиентом? Уке-сан, могу я поинтересоваться, кем Вы работаете? - Конечно, это совсем не секрет. Я адвокат, - вдруг мужчина отвлекся на вибрирование мобильного телефона. - А, вот он уже и сам звонит. Что ж, я отойду - поговорю, а ты пока решай. - Хорошо. Уке вышел из комнаты, оставив Эмму в наедине с примерами. Девушка принялась за дело, но смогла решить только первые 5 - остальные же были на уровень выше, а следовательно - сложнее, поэтому Хината с ними не справилась. Она ждала Уке, чтобы тот помог ей с этим заданием, но он довольно долго не появлялся. Девушка прождала его минут пять, после чего встала из-за стола, так как ей надоело сидеть на одном месте, и проследовала к стеллажам. Она рассматривала книги, стоящие на полках. Большинство из них были новыми и на юридическую тематику, но вот на самой верхней полке Эмма заметила книжку, которая очень явно выделялась среди остальных. Выделялась потому, что была, очевидно, из старого издания, потому что обложка ее была довольно потрепанной. На корешке Хината прочла имя знаменитого английского драматурга: «William Shakespeare». «Так, значит, Уке-сан любит классику, - подумала она, прежде чем достать книжку с полки и открыть ее в случайном месте только для того, чтобы убедиться, что произведения здесь - на английском, а не в переводе, и она не ошиблась, - да еще и в оригинале...» Эмма открыла содержание, чтобы посмотреть, какие именно произведения собраны в данной книжке, но открыв задний форзац (так как не нашла содержания на переднем), ее внимание привлек иной объект: на странице с перечислением произведений была фотография, на которой был запечатлен Уке, обнимающий за плечи неизвестную Эмме молодую симпатичную девушку. Эта самая девушка заинтересовала Хинату, поскольку она нашла между ею и собой некоторое сходство: особа на фотографии имела такой же цвет волос и глаз, как Эмма. К тому же, если бы старшеклассница выпрямила волосы и улыбнулась такой же немного надменной улыбкой, как эта особа, то вряд ли их можно было бы различить. Пока шатенка была увлечена рассматриванием фотографии, адвокат завершил беседу с клиентом и возвращался в комнату. Входная дверь, когда ее либо открывали, либо закрывали, не издавала практически никаких звуков, так что мужчина почти бесшумно вошел в помещение. В первый момент он посмотрел на стол, уверенный, что застанет за ним сводную сестру, и очень удивился, увидев, что ее там не оказалось. Уке интуитивно почувствовал некую тревогу, но не мог понять, чем это было вызвано. Посмотрев направо, блондин заметил Эмму, внимательно что-то рассматривающую. Ему, мягко говоря, не понравилось то, что она так увлеклась тем, что принадлежало ему. - Исследуешь чужие вещи, пока человек этого не видит? Где твое воспитание, Эмма? - спросил Уке довольно строго. Услышать его голос для Эммы стало настоящей неожиданностью - она действительно не слышала ни скрипа двери, ни шагов мужчины. Она вздрогнула и резко захлопнула книгу, из-за чего фотография в самый неподходящий момент покинула место своего обитания и плавно слетела на пол. Асахина внимательно посмотрел на фото и по очертаниям понял, кто был на нем запечатлен. Его лицо тут же приняло недоброе выражение, а глаза потемнели от нарастающего гнева. Он не был бы так зол на Эмму, если бы она рассматривала другую фотографию, но только не эту. - Уке-сан...простите меня. Меня п-просто заинтересовала эта книжка - она тут единственная такая... - проговорила девушка, надеясь, что он смягчит свой тон. - Я не намерен учить того, кто роется в моих вещах без разрешения! - Уке нисколько не смягчил тон, а даже наоборот: он говорил так, что Хинате стало страшно оставаться с ним наедине и дальше. - Забери учебники и покинь мою комнату. Я не желаю тебя видеть, - процедил он уже тише, но не менее угрожающе. Эмма осознавала его слова, она и сама хотела как можно быстрее покинуть это место, но тело отказывалось слушаться свою хозяйку. От страха она не могла пошевелиться, а паника, внезапно охватившая ее, заставила все мысли девушки спутаться, отчего в данный момент она не могла рассуждать здраво. Уке же надоело ждать, пока Эмма, наконец, соизволит выполнить то, что он потребовал (мужчина даже не думал о том, что напугал ее), поэтому решил подогнать непослушную девочку, крикнув на нее громче, чем до этого: - Ты не слышала, что я сказал?! - Д-да, простите, Уке-сан, я уже ухожу, - она пробормотала это механически, после чего за один раз собрала все учебники и тетради со стола и, не глядя на голубоглазого блондина, буквально выбежала из комнаты. Уке, перестав слышать на этаже ее шаги, с силой захлопнул дверь, мысленно пожалев о том, что она была беззвучной, и глубоко вздохнул, стараясь успокоить бушующие в его душе эмоции. Он ничуть не жалел о том, что сорвался на Эмме. Такое ее поведение он расценил как невоспитанность и наглое вторжение в личное пространство. Эта фотография напомнила Уке о многом. Напомнила о таком, что не очень-то хотелось вспоминать, и именно поэтому оно было спрятано в книге, но тот факт, что с этим изображением у Асахины были связаны воспоминания, не давало ему от него избавиться. Адвокат ценил прошлое, но именно об этой истории, которая произошла в его жизни полтора года назад, мужчине хотелось бы думать меньше всего. Эти неприятные воспоминания не вернулись бы к нему еще очень долго, если бы Эмма не проявила излишнее любопытство. *** Наступило 10 ноября, а это означало, что до свадьбы Асахины Мивы и Хинаты Ринтаро оставалось меньше двух недель. Все организационные моменты уже были обсуждены, договорены и согласованы, так что сыновьям и будущей дочери семьи Асахина оставалось только дождаться дня торжества хотя бы для того, чтобы за долгое время встретиться, наконец, с родителями. В этот день - 10 ноября, Хината, как всегда сидящая напротив Тсубаки и Азусы, услышала небольшой диалог, который они, кстати, и не скрывали от посторонних ушей. - Я надеюсь, он хотя бы на свадьбе соизволит объявиться, - произнес блондин. - Хоть ты так и говоришь, но на самом деле ты очень соскучился за ним. Тсубаки ничего не ответил брату, ибо тот был абсолютно прав. - Меня вот что больше волнует, - продолжил Азуса, - как Субару поведет себя в его присутствии... Баскетболист в это время уже был в своей комнате: ему пришлось быстро закончить с ужином, поскольку ему нужно было больше времени уделять учебе, так что близнецы могли спокойно поговорить на ту тему, которую кто-либо в их семье редко поднимал при Субару. - Я думаю, - отвечал Тсубаки, - что им хватит ума не ссориться при маме. И вообще я не понимаю, почему ты так об этом переживаешь? - Но как же мне не переживать? - искренне удивился брюнет. - Они ведь мои братья. И твои, кстати, тоже. - Я это отлично понимаю, но так переживать можно за ребенка, например, за Ватару, но ведь они уже не маленькие мальчики, поэтому пусть сами с этим разбираются. Азуса, дорогой мой братец, не забивай свою умную голову чужими проблемами и тебе легче будет жить. - Тебе бы только легче жить, - проворчал недовольно Азуса. - Все стремятся к такому. Это, я считаю, нормальное желание. Несмотря на то, что сказал ему старший брат, Азуса предпочел остаться при своем мнении.