Любимые птицы

Тихий писк, раздававшийся из открытой коробки, несколько нервировал Влада. Раздраженно вздохнув, парень покосился из-под длинной челки на маленького желтого цыпленка, которого купил сегодня на рынке. Это милейшее существо ни в какую не желало закрывать своего рта и то и дело шебутилось в коробке на манер неугомонной заводной игрушки. Впрочем, в большей степени Влада напрягало не это. Он кривился от мысли, что сейчас придет к своей бабуле — кому, собственно, и понадобился петух, — задержится у нее ненадолго, а домой не пойдет, а покатится. Ведь бабуля у Влада любит закормить на славу. Вера Ивановна была чудесной пожилой женщиной, которая полностью поддерживала жуткий облик Влада, его необычную стрижку и серьгу в ухе, потому как сама была стильной, молодежной, порой не в меру. Влад вообще подозревал, что она аниме смотрит и слэшем балуется на просторах Интернета. Но речь не о том. Не смотря на все свои эксцентричные закидоны, Вера Ивановна была той самой обычной бабушкой, которая при каждой встрече с внуком старалась скормить ему хотя бы полхолодильника приготовленной с душой и любовью домашней пищи. Зная свою бабушку, Влад шел и уже примерно прикидывал, сколько провианта она в него впихнет на этот раз, при всем мило воркуя: «Владюшечка, помощничек, на рынок для меня сходил, петушка принес, кушай-кушай». — К слову о петушках, — пробубнил Влад, отвлекаясь от своих мыслей, когда завидел впереди давнего знакомого. Из-за угла бурой пятиэтажки вывернул Славик, энергично потирая ладони одна о другую. Наверное, только что с турника слез, а теперь, завидев Влада, ускорил шаг в его сторону и растянулся в ехидной улыбке. — Э, мадемуазель, а ну стопэ. Влад поморщился от этого голоса, который явно не предвещал для него ничего хорошего. И ведь хотел же он обойти этот район… ну, или, по крайне мере, пойти вдоль дома прям по самой стеночке, дабы быть скрытым частыми зелеными деревьями и давно не стриженным газоном. А не идти вот так вот напролом по тротуару, где он, освещенный солнцем со стороны дороги и на фоне темного дома с деревьями, был виден как на сцене. — О, Вадя! А я тя не узнал даже. Ох, ну и прическа, как у п… — Славик резко умолк на полуслове. — Как у кого? Влад проследил за взглядом Славика и понял, что ответа не дождется, особенно, когда по чужому лицу поплыла удивительно радостная улыбка. — О, цы-ы-ы-ыпа! Цыпа-цыпа-цыпа. Влад аж изумился от того, как заправский гопник всея района, умиленно смотрел на птичку в его коробке. — А куда ты его несешь? Славик спросил это просто так, из интереса, но Влад, склонный воспринимать все в штыки, расслышал скорее предъяву в его голосе. В этом есть и вина самого Славика, ведь они с Владом уже давно не то, что бы ладят. Только предъявы друг к другу и остались... — В жертву Сатане принесу, — не задумываясь, фыркнул Влад. — Чего? — Славик комично икнул. — Э! Это как? Влад обреченно вздохнул и, закатив глаза, уже собирался гробовым голосом пояснить, что это сарказм, как вдруг зазвонил сотовый в кармане. — Вадь, но это же петушок маленький… как можно! Сделав вид, что не замечает тотальный синий экран сбоя в глазах непонимающего Славика, Влад поднял трубку и, прежде, чем ответить, шепнул ему: — Это шутка. Я пошутил, — как бы он не ерепенился, но видеть Славика таким искренне потерянным было выше его сил. Все-таки этот простой, но от того чрезвычайно милый русый парень был для Влада по своему дорог. Хотя бы по тому, что в детстве они крепко дружили. Куда-то сейчас делась та дружба… К тому же, когда до Славы дошел бы, наконец, полный смысл сказанного про Сатану, Влад, скорее всего огреб бы по полной, но об этом он подумал в последнюю очередь. Звонила бабушка. — Алло. — Владечка, внучек. Ты же еще не купил петушка-то? — А что? — протянул Влад, уже чуя неладное. Впрочем, у бабули был резон ставить вопрос подобным образом, ведь Влад хотел идти на рынок только вечером, после учебы, но, в силу обстоятельств, освободился и сделал это раньше. — Да мне соседка продала вполовину дешевле отличного цыпленка, крепкого! Так что не надо покупать. Приходи лучше просто чайку попить. Я пирожков напекла, манты сделала, пельмешки, борщ наварила. — Ага, — буркнул Влад, разглядывая несколько колыхавшихся на ветру зеленых травинок, которые так и норовили выскочить из газона на тротуар, прямо ему под ноги. Попрощавшись и отключив телефон, он перевел взгляд на пищавшего в коробке цыпленка, не зная, куда теперь девать эту маленькую бесполезную тварюшку. Может Сумраку скормить? Вороны едят вообще цыплят? Секунда, и он поднимает глаза на растерянного Славика. Как бы там ни было, но когда этот обычно веселый и жизнерадостный парень начинает вот так на Влада смотреть, сразу куда-то уходит вся ершистость и желание привычно огрызаться. Хочется сделать что-нибудь, чтобы он опять улыбнулся. Влад нахмурено опустил глаза. — Хочешь? — он протянул коробку с цыпленком Славику. — Можешь взять его себе. — Правда? — парень поднял на него огромные синие глаза. — Ну, да. Не то чтобы Влад боялся, что ему, рассмеются в лицо от такого глупого предложения, но и на особо положительную реакцию он не рассчитывал. Славик его изумил. — Офигеть! — прощебетал он, восхищенно принимая коробку и заглядывая в нее. — Цыпа-цыпа. Петушок. Петушок! Было так странно наблюдать за здоровым сильным парнем в спортивном костюме, который с детским восторгом радостно смотрел на какого-то обычного желтого птенчика. Но Владу нравилось на него смотреть. Казалось, Славик светился ярче солнца в чистом небе и едва ли не пускал скупую мужскую от умиления. — Спасибо! — воскликнул он и одной рукой в порыве радости обнял Влада. Всего на секунду, а потом вернулся к любованию своим птицем. Но даже этой секунды хватило, чтобы всегда угрюмый и недовольный всем Влад растаял и сам не заметил, что улыбается. Цыпленок бодренько наводил в коробке кипиш, греясь в приветливых лучах летнего солнышка, топорщил маленькие крылышки, открывал желтый рот и с завидной порцией энергии пищал во все свое птичье горло. — И, все-таки, куда ты его нес? — Бабушке петух нужен был за город, в курятник, там с этими петухами свои проблемы. Но она мне звонила сейчас, сказала, что уже не надо. — Ха, прикольно. Да, Петя, прикольно же? — он опять просмотрел на цыпленка. — Ты Петя. Петро. Петушидзе. Практически Пахан. А, Пахан? Буш по Владику скучать? Буш? По Владику? Влад затаил дыхание на секунду, не в силах вспомнить, когда последний раз Славик так его называл. Может, лет в девять? А после только Вадя, ботан и прочие прозвища, какие только могли подойти непохожему на других паренька. — Так будешь скучать? — не унимался Славик. — Ну, ничего, мы к нему в гости будем приходить. В гости? Приходить? — У меня дома ворон живет. Не думаю, что они подружатся. Они слишком разные, непохожие. Цыпленок будет донимать сурового ворона всякими глупостями, требуя поиграть с собой, а ворон сожрет его, не выдержав. А, сожрав, подавится, и в итоге оба останутся несчастными. Разные птицы. Таким нужно существовать друг от друга подальше. — У тя чо, ворон есть? Блин, они стопудово подружатся! — Не думаю. — Вот и увидим. — Да хоть сейчас пошли, — без интереса пробубнил Влад, и он никак не ожидал, что Славик согласится. — Ну, ты ж все равно сейчас домой, да? — Не плачь потом, если мой Сумрак проломит этому желтому комку голову клювом. — Пацаны не плачут. Пацаны свое берегут. Влад задумчиво просмотрел на довольного Славика, который опять включил режим умиленного рассматривания своего петушка. Интересно, неужели он совсем не видит легкое волнение и нервозность Влада, шедшего рядом? Тот был малость озадачен этой странной и такой детской ситуацией и судорожно пытался ее проанализировать. В детстве они со Славиком были лучшими друзьями, а потом просто постепенно перестали общаться из-за различий в интересах. Изредка пересекались, обменивались подколками, порой даже жестокими, а после не стало и их. Влад просто пытался обходить район Славы сотней дальних дорог, испытывая съедающее его в груди чувство. Тем не менее, сегодня, уставший после учебы, обходить этот район Владу было слишком лень. К тому же, переживания притупляются временем. Тот, кого ты любил, может начинать вызвать раздражение, потом грусть, а потом и, пусть и частичное, равнодушие. Все сегодня пошло не так, как обычно. И пока что Влад не видел в этом чего-то плохого. — Это Сумрак, — представил своего компаньона Влад. Черный ворон с ухоженным оперением комфортно устроился у него на плече и презрительно оглядел гостей. — Сумрак? — Славику не понравилось. — Я б Валероном назвал. — Ты уже назвал петуха Петей. Хочешь Ворона Валеру? — А чо? Нормальное имя. Правда? — последний вопрос он обратил уже к самому Петру, который сжался от страха перед вороном. Славик посмотрел на Влада и на Сумрака на его плече, затем на своего цыпленка. Задумался, а потом снял синий берет, достал птичку из коробки и усадил себе на голову. — О, — выдал он, указывая пальцем на цыпленка, который, укрывшись в мягких русых волосах, почувствовал себя значительно лучше. — Эм. Чай хочешь? — Давай. В отличии от темной и мрачной комнаты Влада, кухня в его доме была очень светлой, и даже дерево, растущее возле окна, не мешало теплым солнечным лучам освещать ее золотистым светом. Влад чувствовал себя неловко, сидя напротив Славы. Неосознанно вспоминая, как они были дружны, он сжимал чашку чая в руках и думал о том, что вряд ли когда-то так будет вновь. Ведь они слишком разные. И то, что они вот так вот сейчас сидят рядом — вообще нелепость какая-то. Невозможность. А Славик разглядывал птиц, которых успели пересадить на подоконник. Сумрак сидел, нахохлившись, прикрыв глаза и всем своим видом давал понять, что не хочет никого видеть. Цыпленок же сначала боялся, а потом ему это делать, очевидно, надоело. Он подошел ближе к огромному ворону, посмотрел на него, оценил обстановку, а потом подошел еще ближе. Сумрак открыл глаза и гортанно прохрипел, агрессивно расправляя крылья. Цыпленок дернулся в сторону, пища, а Славик уже хотел было подорваться с места, чтобы разнимать этих двоих, как вдруг ворон затих, и птенец без страха уставился на него своими маленькими черными глазками. Посмотрев на петушка сверху вниз, Сумрак больше никак не отреагировал, когда малыш подошел совсем близко и прижался к его боку, окончательно забыв про опасность. Да ворон и не злился, на самом деле. Просто в силу своего облика казался страшным. Он спокойно прикрыл глаза и позволил цыпленку спрятаться под своим крылом. Там малыш пикнул еще что-то, потерся маленькой головкой о черный бок и, под спокойным взглядом Сумрака, прикрыл глазки. — Ну вот, а говорил, что разные! Говорил: «невозможно», — рассмеялся Славик, закидывая руку на плечо Владу. — Видишь? Дружат. — И правда, — смутившись, Влад робко поправил волосы рукой. Куда-то вмиг испарилось известное желание спорить, пререкаться, и даже столь любимый сарказм спрятался куда подальше. — Дружат… — Теперь мы с Петькой будем часто к вам приходить. И вы приходите. Они же дружат, вон, смотри, у них любо-о-о-овь! Они сидели так еще какое-то время, Славик не убирал руку, а Влад — не двигался. Он чувствовал себя до жути странно: неудобно и удобно одновременно. Его смущали чужие руки, из захвата которых просто так вылезти — силенок не хватит. Еще более смущало, что вылезать-то и не хочется совсем. Они сидели, наблюдая за уснувшими птицами, которым, на самом деле, было все равно на чужие переживания и сомнения. Влад думал, что они не смогут ужиться вместе: ну, в самом деле, ворон и цыпа. Такого не бывает в реальной жизни, такое невозможно, им нечего делать рядом с друг другом — общего-то нет. — Не бывает же такого, — озвучил свои мысли Влад. — Бывает. Все в этом мире бывает. И это очень круто.