Галстук

Галстук. Все началось с него... Чертов галстук. Пальцы неловко пытаются уже в который раз завязать его нормально, но опять выходит какая-то ерунда! Да кто придумал эти галстуки? Все семья вызвана на мафиозную вечеринку, там должны собраться большинство боссов крупных семей. Вечеринка будет проходить в официальном стиле, поэтому одеться надо подобающе. Стоя перед зеркалом, Савада долго и упорно пытался завязать галстук, ну просто никак не выходило. Пятая попытка была прервана стуком в дверь. Обернувшись, Тсуна увидел на пороге Гокудеру. Как всегда энергичный и бодрый, он поздоровался с Тсуной. — Приветствую, Джудайме! Вы еще не готовы? – В отличии от Савады, Хаято был одет в серый костюм с синим галстуком, который отлично смотрелся на нем. Тсуна только позавидовал и с недовольством посмотрел на своё отражение. — А? Нет… Я галстук завязать не могу… — Протянул он, вновь уделяя все внимание галстуку. — Может, вам помочь? Конечно, Савада был только рад. Вся эта возня с галстуком ему уже изрядно поднадоела. Встав напротив Тсунаеши, Гокудера аккуратно забрал из рук Джудайме концы плотной темной ленты. Тепло, передаваемое кратким легким прикосновением, заставляет щемить и выпригивать сердце из груди. Хочется взять эти руки, сжать крепко-крепко и не расставаться с ними никогда. Вот он, босс. Совсем близко, так что можно почувствовать его спокойное теплое дыхание. Так близко, что уловим его чуть сладкий приятный запах. Так близко, что можно разглядеть маленькую морщинку между бровей. Так близко, что можно слабо услышать быстрое биение сердца. А может это вовсе и не босса, а его, Гокудеры. Это доверчивость, с которой Савада смотрит на своего друга, слабая улыбка благодарности, которая посвящена только Хранителю урагана. Дышать становится сложнее от этой случайной близости. Хочется забыть обо всем и прижать это худощавое тело к себе, ведь он такой маленький еще. Совсем не годится становиться боссом, но никто кроме него не подойдёт на роль Десятого. Гокудера и верит в него, и одновременно боится, что ему причинят много боли. По-детски мил, упрям, забавен, ну он просто не может быть Боссом Мафиозной семьи! Страшно за него, зная, какой жестокой может быть мафия и сколько боли она может причинить. Савада не такой как все, он неизменный, незаменимый, и единственный, кому принадлежит его сердце. Взгляд магнитом притягивается к губам. Тонкие, мягко очерченные, невероятно красивые и манящие. Интересно, какие они на вкус? Сам того не замечая, Хаято тянется к этим заветным губам, слегка прикасаясь и раздвигая их языком, врывается в рот босса. С жадностью и осторожностью, исследуя его, теснее прижимая к себе босса. Как и ожидал Гокудера, они были очень мягкие и неимоверно сладкие на вкус. Увидев зардевшееся лицо Десятого и его широко распахнутые глаза, он прикрыл свои, погружаясь, в темноту чувств и блаженства. Он не знал, что будет, когда закончится этот поцелуй. Тсуна наверно будет в шоке, разозлится, оттолкнет, прогонит его. Простит ли он его потом? Гокудера не знал... Это и пугало, заставляя сердце сжаться. Но пока совсем не хотелось думать об этом. Хаято слишком долго этого желал, не в силах больше сдерживаться, и почему-то уже все равно, что будет дальше. Точно так же внезапно, как все это и началось, он заметил, что его поцелуй не остался без ответа. Неуверенными неумелыми движениями языка Тсуна отвечал на поцелуй… Отвечал как мог, со всей своей искренностью, доверчивостью и волнением. Голова кружилась, воздуха катастрофически не хватало и неохотно приходится разорвать поцелуй, чтобы глотнуть побольше так необходимого кислорода. Тсуна был, слабо говоря, в шоке. В шоке оттого, что целовался с парнем, Гокудерой, посреди комнаты, но еще больше шокировало то, что ему понравилось. Он совершенно не знал, как на это реагировать. Эта странная дрожь в пальцах, пылающие щёки — всё сбивало с мысли. Взглянув на своего хранителя, который сейчас тоже был не в лучшем состоянии, Тсунаёши подумал, что тот наверное будет сейчас биться головой об пол, вышибая остатки мозгов, прося прощения, или же просто вылетит из комнаты и больше никогда не появится ему на глаза. Но тот стоял не в силах даже пошевелиться, словно чего-то ожидая. Атмосфера была сильно напряжена. Гокудера не мог поверить в то, что сделал с боссом. В тот момент он был просто опьянен их близостью, совершил ошибку, поддался слабости… Нельзя было, чтобы о его чувствах узнал Джудайме. Это надо было держать в секрете, иначе бы он не смог быть его правой рукой. Савада, скорее всего, больше не сможет близко подпустить к себе непутёвого Хранителя урагана, который позволяет своим слабостям брать вверх. — Джудайме, я… — начинает Хаято. Забыл, что хотел сказать в свое оправдание. Вспомнил. Передумал. Не в силах посмотреть в глаза Десятому, он тупо пялился в пол, думая, что сказать. – Простите, я больше не появлюсь вам на глаза… Я уйду… Решение приходит неожиданно, но самое верное на его взгляд. Хаято уже было развернулся, как почувствовал, что его руку крепко сжимают. Он и забыл, что все это время сам держал руки Тсуны. — Гокудера-кун, пожалуйста, не уходи. – Савада мило жмурится и утыкается в плечо Хранителю. – Я не хочу, чтобы ты ушел, я… Ты мне тоже нравишься… — Тсуна замолчал, ожидая реакции подрывника. Хранитель не верил собственным ушам, он был готов поверить во что угодно, но только не в слова Десятого. Тот просто не мог такого сказать. Но глядя на уши, заливающиеся краской, крепко сжимающие его ладонь пальцы, он просто не мог сказать, что ему это кажется. — Я тоже люблю вас, Джудайме, – уже уверенно отвечает Гокудера, прижимая Тсунаёши к себе. Прижимает так сильно, что слышит слабое сопение со стороны Десятого, но это не так важно, хочется прижать его еще сильнее! Внезапно дверь открывается, и на пороге появляется Реборн в своей неизменной шляпе с оранжевой полосой и черном деловом костюме. — Вы уже готовы? – Совершенно не обращая внимания на представшую картину, спрашивает репетитор, заставив Тсуну еще больше покраснеть. А картина была действительно стоящая: два парня, обнимающиеся посреди комнаты — красный Савада и ошеломленный Гокудера. — Да, идем, Джудайме? – Как ни в чем не бывало, как будто это совсем не его только что застали обнимающимся с боссом, спрашивает Хаято, внимательно смотря на Десятого. Тсуна лишь молча кивает. Первым покинул комнату Реборн. Гокудера же, взяв Саваду за руку, повел его к выходу. — Пожалуйста, зови меня Тсуна. — В коридоре, всего в нескольких метрах от малыша, немного смущаясь, Савада говорит своему хранителю, даже больше утверждая, чем спрашивая. — Тсуна… — нежно, эхом повторяет Гокудера. Реборн этим днем был явно доволен. Рано или поздно это должно было произойти.