their moments

Кира нервно теребит салфетку — Скотт опаздывает всего на одну минуту, а она уже около получаса на нервах, не может сосредоточиться и взгляда от двери не отрывает. Встреча в кафе, шоколадные кексы и капучино без сахара — всё так неестественно нормально, что Киру слегка подташнивает. Она и не подозревает, что что-то в их жизнях вообще может быть нормальным. От Скотта пахнет медикаментами и собачьей шерстью, шея блестит от пота — денёк выдался жарким. Он улыбается, и Кира думает, что мир меняется каждую секунду, а Скотт остаётся неизменным, добрым и искренним, смотрит своими грустными и серьёзными глазами и заказывает травяной чай. — Как давно ты вернулась? — спрашивает он, изучая Киру внимательно, подмечая малейшие детали, но ей будто всё ещё семнадцать — она смущённо опускает глаза и терзает кекс пластиковой вилкой. — Я так рад, что ты позвонила. Где ты взяла мой номер? — У шерифа Стилински, — торопливо отзывается Юкимура. — Вернулась пару месяцев назад. Пять лет в пустыне — немалый срок. Теперь нужно поступать в колледж… Чувствую себя неудачницей. — В этом нет ничего плохого, — качает головой Скотт с улыбкой. — Ты занималась собой, это намного важнее… — У тебя был кто-нибудь после меня? МакКолл от неожиданности сглатывает и растерянно хмурится. Кира густо краснеет — вопрос вырывается у неё против воли, но она старается стойко выдержать взгляд парня. Её глаза взволнованно блестят — ответ для неё действительно важен. — Я имела в виду серьёзные отношения, — добавляет девушка — пять лет полного одиночества для Скотта не могут быть для неё желанной целью. — Да, у меня были серьёзные отношения, — медленно говорит Скотт, стараясь подобрать правильно каждое слово. — С Малией. Кира не хочет чувствовать тонкий укол предательства, но ничего поделать не может — внутри тяжёлым комом, тугим узлом затягивается сожаление о собственном вопросе. МакКолл все эти годы развивал свои способности, он ощущает едкий привкус горечи, и ему становится стыдно, по-настоящему стыдно. Они были детьми, но это не оправдание для несдержанных обещаний. — Мне жаль, я не хотел тебя обидеть, — говорит Скотт, наблюдая, как Кира кусает губы и пытается легко улыбнуться. — Всё давно кончено. Наши отношения ни к чему не привели. — Ты любил её? — Ты задаёшь сложные вопросы. Они больше не дети, чтобы отвечать однозначно, — это чувствует Скотт, об этом догадывается Кира. — Все твои мечты сбылись? — спрашивает Кира, потому что нужно что-то говорить, нельзя просто вскочить и выбежать из кофейни — теперь только вперёд, ни шагу назад. — Все, кроме той, в которой мы были вместе, — отвечает Скотт со взглядом побитой собаки, как всегда не притворяясь, отвечая совершенно естественно и правильно. Всё меняется, но Скотт МакКолл всё ещё — слишком хороший парень. — У нас есть шанс… начать всё сначала? — осторожно спрашивает Кира — она знает, что парень ей не соврёт даже в ответ на такой сложный вопрос. МакКолл в первое мгновение молчит, но потом протягивает руку, чтобы прикоснуться к Кире, ощутить, что она настоящая, не плод его больного воображения. Он ожидает, что девушка отдёрнет руку, но она подаётся вперёд, чуть улыбаясь, облегчённо и нежно. — Дай мне второй шанс, я всё исправлю, обещаю. Кира смеётся — и всё-таки им всё ещё по семнадцать, они всё ещё такие дети…