Ты дал мне жизнь, Веселый Роджер...

- Ну что, господа, проверим на ней кое-что из моих припасов! "Я слышу голос, исходящий издалека, тихий и приглушенный. Я не знаю, что они задумали. Мне уже все равно…" Голый, лысый ребенок сидит в полукруглой камере с железными стенами. С внешней стороны к помещению присоединены провода, датчики и трубки. Вокруг него, у приборных панелей, кто-то толпится. Ребенок ничего не видит, только слышит возбужденные голоса. Ему это помещение кажется совершенно гладким изнутри. Внешние экраны для наблюдения и несколько камер искусно заделаны. Малышу страшно. Он сидит на полу, обхватив голову руками, и нервно дышит, резко глотая воздух ртом. Он не плачет: слез уже не осталось. Есть только животный, первородный страх. Он слышит резкое шипение, нарушающее тишину, когда неприятный хор голосов за стеной замолкает. Ребенок вскакивает и оглядывается по сторонам. Пот моментально покрывает всю его исполосованную шрамами и свежими рубцами кожу. Он не видит, только чувствует. Вернее, он уже знает. Он знает, что сейчас произойдет что-то ужасное. Он нервно сглатывает слюну и снова осматривается. По полу, незаметно для глаз, начинает расползаться пар. Пар стелется по земле, хаотичными волнами заполняет все свободное пространство. Ребенок его чует. Подсознательно он чует опасность, исходящую от него. Он делает шаг назад, делает второй, его крохотная, подрагивающая спинка упирается лопатками в холод стали. Все, дальше пути нет. Он стоит и широко раскрытыми глазами смотрит на пол. Он ждет. Раздается детский вопль. Пар быстро добрался до ног подопытного. Он жалит, кусает и режет, словно раскаленное железо. Он рвет на куски кожу, просачивается в раны, сжимает в жутких судорогах мышцы. Он не щадит. Он уничтожает. "Стоять, только стоять! - Приказывает себе малыш. - Упаду на колени, прожжет все тело! Нужно стоять!" Но сил уже нет. Нет надежды, нет воли, нет мыслей и желаний. Разум затуманивается от этого жжения в лодыжках. Ребенок видит сквозь пар белеющие кости. Его кости. И разорванную во многих местах кожу, покрытую кровью и жуткими, лопающимися пузырями. Спина и руки намертво прилипают к стене от страха. Теперь не разогнуться. Тело слушается только последнего приказа мозга: стоять! - Ма... мамочка! - Задыхаясь от боли и рвущего на куски ужаса шепчет ребенок. - Мамочка, спаси меня! Малыш еще помнит свою мать. Помнит ее глаза и улыбку. Помнит жар ее рук, запах ее кожи. Он не знает, почему она ушла. Почему оставила его в этом ужасном месте. Он злится на нее по ночам. Он ненавидит ее за эту жизнь. Он призывает к ней каждый раз, когда на большее у него уже не хватает сил. - Чудесно! Брут, это восхитительно! - Кричат извне. - Смотрите! Она все еще держится на ногах! Она терпит, терпит! Цезарь разработал прекрасный химикат! Жаль, что проект прикрыли... Когда боль уступает место забытью, когда ноги покрыты свежим слоем бинтов, а дыхание становится совсем тихим; когда все уходят, наконец оставляя ребенка один на один с ужасом тьмы карцера; когда слезы внезапно хлынули из глаз и в груди ломит от обиды, в мыслях дитя только одно: "Я запомню: Брут... Цезарь... Я запомню... Брут... Цезарь... Я... Я все еще здесь? Это был сон, или это – моя реальность?" Иона открывает глаза. "Что меня окружает? Что я сейчас вспомнила, и что я вообще помню? Что я знаю? Что сейчас важно для меня?.. Все теряет свой смысл. Все, что было значимо для меня в те беззаботные дни на Санни, не имеет никакой ценности здесь. Здесь, в этом холоде и темноте, где сама старуха Смерть раскидывает полы своего длинного одеяния и следует за тобой по пятам, постепенно закутывая в неосязаемую ткань. Но, я, кажется, снова повторяюсь, как и мои сны, вторгающиеся в мой разум непрошеными гостями. Раз за разом. Всегда, когда мои глаза закрываются. Интересно, поэтому ли мой организм так редко требует сна и отдыха? Мое тело само пытается сберечь мою психику, чтобы не просыпаться каждый раз в поту и слезах? Но в этот раз все случилось совсем по-другому. Я была слишком беспечной. Снова. Я отвлеклась на Луффи и проворонила человека, подходящего сзади. А он был огромен, как... Как медведь! Да, прямо как тот медведь, которого Робин мне показывала в одной из своих книжек. И почему он извинился прямо после того, как ударил меня по затылку? Разве за такое извиняются? Было больно. Удар оказался слишком сильным, чтобы я смогла быстро от него очухаться. Слишком быстрым и неожиданным, чтобы я успела уклониться. Как же теперь болит голова. Идиотка! Именно тогда я могла бы... Бедный Луффи! Как же он справился там совсем один? Он же справился, правда? И где все остальные? Как же они теперь будут идти к своей мечте? Как будут жить дальше? Будут ли они вспоминать про меня хоть иногда? Черт! Как же быстро течет кровь! Слишком быстро! И какая же она теплая! Интересно, так ли чувствовали себя те люди, которых я лишила жизни? Им было так же страшно? Они тоже чувствовали это тепло? Кровь окутывает меня своим пленом, не давая выбраться. Опять. Опять я нахожусь на самом последнем этаже плавающей лаборатории. Опять меня окружает все тот же непроглядный мрак. Он разрезает меня на кусочки получше любого скальпеля. Мне было страшно, но лишь поначалу. Пока я не стала терять свои силы, лежа на этом, красном от крови, полу. Я уже и не помню: как я свалилась с маленькой, железной кушетки? Забавно. Я снова там, откуда начался мой путь. Только вопросов в моей голове стало намного больше. Стало страшно умирать, так и не получив на них ответы. Но, здесь мне некому их дать. Толстые стены молчат. У них есть только уши, как говорила Нами. Смешно. Смешно вот так умирать, лежа в луже охладевшей крови на полу, в надетых на руках наручниках из кайросеки, смотря пустыми глазами на свое странное прошлое. Глупо, и очень жалко. Жалко, ведь я еще многого не сделала... " - Простите... - Такое сильное слово глухим, болезненным эхом врезалось в стены. "Мне это не нравится. Звуки твоего голоса режут мне слух, ведь я уже так привыкла к тишине! Замолчи! Не говори больше ни слова!" - Простите, я... Иона проваливается в небытие и ей снова снятся сны. "Глупая! Глупая девчонка!" Все внутри капитана Пиратов Сердца клокотало, пока он отточенными движениями накладывал швы. Нет, он не волновался и не переживал. Он начинал злиться. Всего за два дня эта малявка умудрилась сбить его с намеченного заранее плана дважды. Первый раз - когда так легко была поймана силами одного Бепо. Здесь он чувствовал скорее разочарование в ней, чем гордость за своего подчиненного. К тому же, после прибытия этих двоих на лодку, девчонка начала приходить в себя. Пришлось колоть ей снотворное и быстро надевать браслеты из кайросеки, так как у троих членов экипажа, из-за ее попытки освободиться от пут, пошла кровь из ушей. А второй раз - сейчас, когда ее притащили (к слову сказать, снова Бепо) прямо к нему в кабинет, испачкав только что вычищенный ковер. "Но, это теперь проблема Бепо. Пусть он лично с пола все оттирает, и не ноет потом по поводу своей белой шерстки. А эта мелкая сидит сейчас с пустым взглядом и даже не морщится, когда я ввожу в ее кожу иголку, зашивая рваные раны." - Ну, Иона-я, что же у тебя случилось с руками? - Беззаботно поинтересовался Ло, поддерживая общее настроение в этой комнате. - Я хотела снять браслеты. - Тихо, безэмоционально, но с прибавившейся во взгляде неприязнью прохрипела девушка. - Угу, - промычал Трафальгар, то ли соглашаясь, то ли просто воспринимая данную информацию. Он еще раз повертел в руках кисти девушки, осматривая творение своих рук в виде ряда четких, как под копирку, стежков. - И для этого Иона-я решила разодрать себе запястья и разгрызть кости больших пальцев с суставами? - Я хотела снять браслеты! - Да, это я уже слышал. - Трафальгар начал аккуратно очищать иголку дезинфицирующими салфетками. - Ты понимаешь, что могла умереть прежде, чем Бепо заметил бы тебя? - Я... - Девушка осеклась, и в глазах ее вспыхнул огонек раздражения. - Лучше уж так, чем... - Чем попасть в клетку или быть посаженой на цепь? - Ло внимательно посмотрел на Иону, ища новые изменения в ее взгляде. - И ты готова все потерять, лишь бы сохранить ложное ощущение свободы? Иона молчала, забавно нахмурив брови из-за незнания ответа и плохого понимания вопроса. - Никогда ни о чем заранее не задумываешься, да, Иона-я? - Я... - Я понял! - Грубо прервал ее хирург. - Можешь не повторять. Трафальгар встал с низкого табурета, расправив уставшие плечи. Все же, и ему досталось после схватки с Шичибукаем, а теперь еще и эта... малявка со своей непредсказуемостью! Он аккуратно сложил все необходимые для прошедшей успешно операции спасения приборы и медикаменты в разные отделения красного ящичка. Затворы на нем привычно щелкнули, и он был бережно поставлен на свое законное место в шкафу. Все эти действия Трафальгар выполнял под пристальным, словно контролирующим его, взглядом. Это ему не нравилось. - Знаешь, что? - Резко проговорил он, развернувшись к Ионе лицом. - Сначала, я хочу с тобой кое о чем поговорить. И потом, если Я сочту нужным, то сниму с тебя наручники. Иона немного наклонила голову вбок и глаза ее сузились от выжидания. - Но, перед этим, ты пообещаешь мне, что не наделаешь глупостей и не причинишь вреда мне, моей команде или кораблю. Договорились? Иона не ответила, а лишь слегка кивнула. Этого хватило, чтобы Ло счел данный устный договор успешным и подписанным с обеих сторон. - Отлично. - Он спокойно, без лишних движений, вернулся на свое прежнее место, сев на низкий табурет и закинув ногу на ногу. - А теперь слушай меня внимательно. Пират слегка откинулся назад, поправляя сползшую на лоб шапку. - Мои накама, где они? - Прозвенел девчачий голосок. "Да, чтоб тебя! Я же сказал ей слушать..." - Не смогу тебе ответить точно, где каждый из них очухается, но... - Они живы? - Девушка широко раскрыла глаза в ожидании ответа. "Какое ребячество... Перебить меня как раз в тот момент, когда я хотел об этом сказать". - Да, - выдохнул Ло. – Правда, не могу ручаться, что... - А Луффи? Наш капитан? - Девушка на глазах оживилась, словно уже забыла про раны и тяжелые браслеты, сковывающие движения. "С ней невозможно разговаривать! Учту это в следующий раз. Ребенок. Настоящий ребенок!" - Так... - Устало проговорил хирург, потерев пальцами переносицу. - Давай тогда сразу и по существу. Твой капитан в порядке. ПОКА в порядке! И знаешь почему? "Что это опять за смена настроения? Испуг и... желание? Как можно так открыто выкладывать все, что на душе? Хватит так моляще на меня смотреть, словно я сейчас тут чудо вытворю". - Вот, - Трафальгар протянул девушке листок газеты, мирно лежавший все это время на столе. - Читай! Иона неуверенно приняла протянутую страницу. Руки и пальцы привычно двигались, доставляя ей минимум болевых ощущений, что не могло ее не радовать. Видимо, процесс регенерации, не смотря на кайросеки, шел своим чередом. Ло же не выдал своего удивления из-за столь скорого восстановления двигательных функций. Несколько секунд Иона внимательно разглядывала бумажку, а после спросила: - Где? - Что "где"? - Где... - Тихо-тихо проговорила девушка, - Где надо читать? "Морские дьяволы!" - Вот здесь, Иона-я. - Ло указал тонким пальцем на один из заголовков. - И будь умной девочкой, переверни листок. Щеки Ионы на мгновение предательски залились краской, но тут же вернулись к своему болезненно-белому оттенку. Газетный шрифт немного отличался от книжного, из-за чего постоянно вводил девушку в некое заблуждение. Буквально сверля лист глазами, Иона старалась сосредоточиться на знакомых буквах. Под холодным взглядом этого, почти незнакомого, врача, данное давалось с большим трудом. - Иона-я, все в порядке? Может, я тебе помогу? - Я сама могу! - Уверенно ответила девушка, отдергивая от Ло руку с листком, и поворачиваясь к нему спиной. "В конце концов, - думала она, - хочу я или нет, а придется учиться их читать, эти газеты, раз мне позволяют это сделать. Пока позволяют". Трафальгар, незаметно для девчушки, сидевшей рядом, скривил губы в недовольной гримасе. "Какое ребячество..." - Подумал уставший хирург.