Боль длиной в тысячелетие

Огонь завораживал своей пляской, бликами играя на золотой ограде камина. Он сидел в кресле, не сводя глаз с пламени , мысли путались, воспоминания навязчиво лезли из памяти, и не виделось возможным загнать их как обычно поглубже. - Сегодня 1011 лет с тех пор, как ты умерла, - шепнул Клаус, не сводя глаз с огня. Больше тысячи лет, как он потерял её. – Надеюсь, тебе хорошо там. Она в раю. Он чувствовал, не может быть иначе. Пусть порой и мелькала пугающая мысль. За любовь к такому как он, наказывали даже ангелов. Хотелось бы сказать, что он был другим до её гибели. Мягче, снисходительней, милосердней. Но врать самому себе он не привык. Таким он был только рядом с ней. Для неё. Хотя когда-то он и в правду был другим. Не старейшим, ужасающим вампиром, а просто лордом Николаусом, покоренным очарованием младшей дочерью Петровых. - Ольга, - вполголоса раздается дорогое имя. У него не осталось ничего от нее. Словно её и не существовало. Но он знал, что это было, и изящные черты её лица он помнил до каждой мелочи. Маленький шрам над тонкой бровью, почти незаметная родинка у виска, манящие розовые губы, и нижняя чуть полнее верхней. Её волосы цвета спелой пшеницы, переливающиеся на солнце ярче золота. Он помнил каждый жест, каждый робкий взгляд из-под пушистых ресниц сияющих зеленых глаз. Он помнил все. И их первую встречу, такую неловкую, что даже он растерялся. «Он был в саду своего дома, отдыхая от многолюдности и однообразия света. - Прошу вас, милорд. Выберете мою сестру, – раздался за спиной робкий голос. Он оборачивается и видит хрупкую девушку, скромно сжимающую собственные ладони. - Прошу прощения, миледи, но я не имел удовольствия понять вас, - чуть насмешливо ответил Клаус, оглядывая смущенную гостью. Светлые волосы играли блеском от огня свечей, прохладный ветер чуть шевелил края платья глубокого зеленого цвета. И взгляд, полный немой надежды, сменился стыдом, когда она низко наклонилась, извиняясь. - Простите мне мое невежество, милорд, я младшая дочь семьи Петровых, и я умоляю, выберете мою сестру, - она бросила на него просящий взгляд, зеленым огнем ударивший его. Он улыбнулся, подходя к ней. - Мне жаль, но я снова ничего не понял. Наверное, ваше очарование лишило меня возможности мыслить. Яркий румянец вспыхнул на жемчужной коже юной красавицы, но она тут же покорно опустила глаза, и чуть сбивчиво объяснила. - Сегодня вечером, милорд, вам должны представить мою сестру. Наши семьи думают, что она подходящая для вас партия. Я уверяю вас, она самое лучшее. Самая прекрасная девушка. Идеальная жена. Он ласково смотрел на храбрую девушку, беспокоящуюся о сестре, но промолчал, сдерживая рвущиеся наружу безрассудные слова: «Я сделал бы этот выбор, но так я потеряю возможность быть ближе к вам». Татью Петрову, на самом деле представили ему тем же вечером. Она ослепляла своей яркой красотой, восхищала тонким умом, умением вести беседу, поражала способностью гордо держаться в свете. Он без сомнения увлекся бы ей, так же сильно, как его брат, или как сама Татия увлеклась им. Если бы перед глазами не застыл образ робкого светловолосого ангела. Её тихий голос, звучавший перезвоном хрусталя в его ушах, неловкий, неуверенный взгляд, жесты её нежных рук. И улыбка, легкая улыбка, которой он был готов любоваться часами. За которую он был готов отдать весь мир. « Ты жульничаешь, - шутливо журила Ольга парня, грозно нахмурив тонкие брови. - Это не жульничество, - возразил Клаус, кидая в ней собранные листья клена. – Это страховка от проигрыша. - Знаешь, иногда проигрыш приносит больше чем победа. – она поучительно погрозила ему пальцем. - Порой выиграв, ты теряешь больше. Чем проиграв. - Я в это не верю, - отвернулся от неё лорд, надменно сложив руки на груди. – Разве победитель получает не все? Вздохнув, Ольга мягко положила ладонь на его плечо, поворачивая его к себе лицом. - Клаус. Он щекой прижался к её теплой руке, наслаждаясь родным прикосновением, и хитро усмехнувшись, сказал. - Я просто не мог позволить себе проиграть. Разгадав его замысел, и вырвав руку, бросилась бежать, звонко смеясь, когда он догнал её. - Ведь приз: твой поцелуй! – напомнил Клаус, обхватывая её талию. Она с нежной, робкой улыбкой прикоснулась к его губам. Секунда, и все слова вылетают. Лишь заблудившаяся мысль: «Он не заслуживает такого счастья» И он был прав. Он не заслуживал. Его деяния уже тогда были страшными, а после её смерти и вовсе превратились в кровавые расправы. Он не заслуживал такой светлой, счастливой любви. Он не заслуживал её самой. « - Ты специально так долго ждал, чтобы сказать мне правду» - с грустной улыбкой упрекнула Ольга, стоящего перед ней Клауса. - Ольга, я просто не знал, как сказать, – впервые в жизни он оправдывался перед кем-то и впервые не знал, что сказать. – Я был эгоистом, я хотел получить твое расположение, насладиться им прежде, чем ты узнаешь, кто я. Неловкая тишина, давящая на сердце, и её спокойный голос. - Я боялась тебя. – призналась Ольга. – Где-то внутри себя, я боялась тебя. Твоего действия на меня. Что ж, бояться тебя, вампира, как-то более оправданно, ты не находишь? - светлые волосы задорно качнулись, и она улыбнулась ошеломленному Клаусу. - Николаус, я люблю тебя. – произнесла Ольга, наклоняясь к нему. – И я чувствую здесь, - неуловимое прикосновение у его виска, - и здесь. – дрожь в сердце, едва она касается его груди. – Ты тоже меня любишь. Так кому будет хуже, если я с криками убегу от тебя прочь. Только нам. Уже поздно куда-то бежать, прятаться. Чувства нас уже поймали. Я приму тебя любым, человеком, лордом, вампиром, оборотнем. Кем угодно. Потому что любовь это доверие, умение принимать человека, таким какой он есть. – она ласково, почти невесомо поцеловала его. И он словно неопытный юнец, робко отвечал на нежность, не в силах поверить услышанному. Не в силах осознать, что она все еще здесь. Рядом. Она любит его. Пара минут и он сильнее прижимает её к себе, жарко целуя её шею. Она здесь. Рядом. Она – его. А он. Позволит ей, и только ей, стать хозяйкой его сердца. Их первая ночь. Счастье, любовь, наслаждение переполняющее его. Бокал с недопитым виски летит в камин, хрустальными осколками осыпая пол. Он потерял её в одночасье. Все разрушила ревность Татии, злоба одной ведьмы. Больно. Тысячу лет спустя больно. Словно сердце разрывает от вспышек памяти. Золото волос в рубиновых каплях уходящей жизни. Зеленый огонь тускло застыл в последнем влюбленном взгляде и его имя, шепотом ослабевших губ, ветром утонувшее в тишине. Ее последние слова. «Прости. Люблю» звучали в его беспокойном бреде после ритуала. Она просила прощения за то, что не успела предупредить о планах сестры. Просила прощения за ошибку, которой не совершала. Это была вина Татии. Её и ведьм. Ведь именно старшая Петрова ослепленная желанием мести, спуталась с его матерью. И именно ведьмы, ради принципов гармонии, лишили жизни невинную девушку жизни. Он всегда знал, после её смерти для него было только два пути. Уйти в себя, пойти следом за ней, предаться боли. Но он выбрал другое. Месть, жестокость, кровью он стирал из памяти свою любовь. Убийство за убийством, и её лицо уходило из памяти, её голос исчезал, её прикосновения забываются. Но невозможно заставить замолчать сердце, которое в нем все еще оставалось. Билось, отдавая болью в каждом стуке. Это была его ошибка. Он не должен был позволять ей впутываться в его проблемы. Он должен был спасти её. Миллионы раз. День за днем, ночь за ночью, он придумывал сотни способов. Он спасал её, он исправлял прошлое, он мешал планам ведьм. Сотни раз в его мыслях она оставалась жива. Древний вампир, полукровка, он был готов отдать любую цену за её жизнь. Но её не существовало. Как не существовало способа вернуть её. И ничего не оставалось кроме как существовать дальше. Самому себе повторяя: «Любовь - величайшая слабость вампиров» - Ольга, – тихий шепот подувшему неизвестно откуда ветру. - Мне все еще больно. Я все еще не могу тебя забыть. Ты рядом, я чувствую. – он прикрыл глаза, вслушиваясь в шепот этого ветра. И ему казалось, он слышит её голос. – Слышишь? – невольный крик. – Я все еще не могу не любить тебя. « Я слышу, Клаус. Я здесь, любимый, я рядом. Я всегда рядом с тобой».