Red

      «Сюрприз». Слово жгло посильнее раскаленных углей под пятками индийского йога и заставляло мчаться сквозь московские пробки навстречу неизвестности. Как не пытался, расколоть Петрова Диме не удалось, засранец, хоть и был толщиной с бамбуковый побег, проявлял железную волю и несгибаемость. Сказал «сюрприз» и больше ничего, заставляя Кэша вертеться на заднем сиденье такси ужом на раскаленной сковороде собственного любопытства, нетерпения и подрагивающего внизу живота возбуждения. Дима надеялся, что воображение, так угодливо подбрасывающее в печь фантазий горячих дров из разных образов того, какой все же «сюрприз» ждет его квартире Петрова, не обманет, поэтому почти с ненавистью смотрел, как таксист вяло переключает рычаг коробки передач, перестраиваясь в крайний ряд. Они двигались, не так медленно, как в час пик, когда в пробке можно застрять часов на пять, но и эта скорость в ограниченные семьдесят, казались Кэшу черепашьим бегом по сравнению с тем, что ему самому хотелось лететь вперед на турбо-ускорении. Прошлые отношения и в половину не были такими…       Дима криво улыбнулся, разглядывая в пыльном окне Рено, которое везло его по городскому муравейнику, высотки Москва-сити, залитые рыжим светом закатного солнца, и вспоминал свой отчаянно дерзкий поступок, больше смахивающий на попытку самоубийства, ну, или, точно чем-то очень на нее похожим. На меньшее, и Дима до сих пор был в этом убежден, Андрей бы никогда не обратил внимания, в конце концов у парня с такой неординарной внешностью и контентом, слишком много доброжелателей и так же много врагов. Быть в этой массе просто еще одним незамеченным блогером, решившим немного хайпануть на более популярном коллеге по цеху, уже давно никого не удивляло. Дима просто попытался, наугад и, на удивление, не промахнулся. Все закружилось со скоростью разрастающегося смерча, и по силе напряжения ничуть не уступало стихии, грозясь разнести его на кусочки. Риск оправдывал средства, по крайней мере, Дима пока еще ни разу не пожалел о том, что пошел на поводу у собственного любопытства, которое никогда не доводило кошку до добра. Но и он не кошка, а значит, шанс все же был.       Рено затормозило у входа, водитель все с тем же скучающим видом попрощался, наблюдая за пассажиром, выпрыгивающим из авто, будто то через секунду должно взлететь на воздух, недовольно цыкнул на хлопнувшую дверь и уехал. Кэш не заметил, взлетел на нужный этаж и вдавил кнопку звонка.       Замок щелкнул почти мгновенно, будто его ждали с тем же нетерпением, с которым Дима мчался сюда через город. Дверь чуть приоткрылась, и Дима в нетерпении дернул ручку и шагнул внутрь. С этого момента, будто кто-то щелкнул пальцами у виска. Дима замер, разгадывая стоявшего перед ним. Андрей был одет просто, даже по-домашнему, в простую белую расстегнутую рубашку без воротника, открывавшую бледную кожу, чуть блестевшую в свете ламп, наверняка, намазанную каким-то очередным средством, названий которых Дима в жизни бы не запомнил. Взгляд зацепился за маленький коричневый сосок, дерзко выглядывающий из свободно спадающей полы рубашки и дразнивший достаточно разыгравшуюся фантазию. А еще юбка – простая, короткая плиссированная черная юбка с белым кантом на узких бедрах, из тех, что носят девочки в тех горячих корейских роликах, и черные плотные чулки на тонких ногах, чуть выше колена, ровно настолько, чтобы между краем юбки и началом чулок оставалось несколько сантиметров кожи, приковывающих внимание. Дима сглотнул, возбуждение горячей волной прокатилось по телу, оседая внизу живота, а в пальцах начало покалывать от желания прикоснуться ко всему этому великолепию.       - Ну, как сюрприз? - Андрей стоял, опершись острым плечом о дверной косяк и смотрел на Диму чуть насмешливо. На нем почти не было косметики, если такое вообще можно было сказать про Петрова, начинающего свой утренний моцион с нанесения всех этих хитро-мудрых средств со странными названиями, и именно поэтому на его бледном лице выделялись губы, накрашенные сейчас ярко-алой помадой. Дима не любил эти вычурные, кричащие будто таблоиды образы «я шлюха», которые Андрей выбирал для видео. Куда больше ему нравились натуральные оттенки, а не намазанные сверх меры губы и глаза, прячущие за тоннами слоев косметики настоящую внешность.       Сейчас Андрей выглядел развязно и определено горячо, настолько, что Кэш не сразу нашелся с ответом и кажется, даже забыл, что вообще умеет говорить. Он подошел к нему вплотную, забыв стянуть ботинки и ветровку, схватил ладонями за впалые щеки и впился в чуть приоткрытый красный рот, нисколько не заботясь о напрочь испорченном макияже.       - Я… так понимаю… это одобрение, - с остановками на вдохи, произнес Андрей, когда поцелуй, с громким, влажным и до ужаса порочным звуком, разорвался.       Дима всегда считал, что красная помада слишком вульгарна и идет далеко не всем, и что Петров явно не из того малого процента счастливчиков, но сейчас, глядя на то, как его распухшие от поцелуя губы влажно блестели остатками помады, с размазанной по одной щеке краской, Кэш готов был забыть все свои прошлые предрассудки. Андрей выглядел сексуально, его хотелось целовать снова и снова, до тех пор, пока мыслей в голове не останется. Он снова прижался к его губам, проникая языком в горячий рот, прижимая к себе худое, стройное тело, блуждая руками по покрывающейся гусиными мурашками коже. Кэш гладил его спину, заставляя выгибаться, опустился ниже по острому позвоночнику, на прикрытый жесткой тканью юбки зад и чуть сжал руки, прижимая бедра к бедрам и довольно слушая гортанный вдох Андрея, почувствовавшего через преграду грубых джинс его возбуждение. Ладони забрались под складки юбки, обхватывая маленькие, крепкие и неожиданно голые ягодицы. Дима улыбнулся, не разрывая поцелуя, обнаружив очередной неожиданный сюрприз, сжал пальцы и потянул на себя, заставивив Петрова обхватить его ногами за бока.       - Обувь сними. - хрипло выдохнул Андрей, когда Дима сделал шаг к спальне.       - Чистоплюй. - хмыкнул Кэш, легко целуя его в подбородок и стянул кроссовки с носками, наступив на задники, прямо по середине коридора, не желая и на секунду выпустить свою драгоценную ношу. Андрей наградил его таким горячим взглядом, что Дима помчался в комнату, с силой грохая тонкой дверью и кидая парня на кровать.       Петров утонул в одеяле, будто в облаке, рубашка распахнулась, ничуть не скрывая обнаженной, порозовевшей от возбуждения груди с торчащими коричневыми сосками, юбка задралась, являя взгляду тонкие кружевные стринги, из края которых торчала темная, блестящая от смазки головка. Дима смотрел на него жадным взглядом, и Андрей, ничуть не стесняясь, согнул и раздвинул ноги, выгнув спину, и закусив нижнюю губу.       Одежда полетела на пол под пристальным взглядом Андрея, решившего окончательно свести Диму с ума наглядной демонстрацией: он облизнул палец и повел им по груди вокруг левого соска, пока пальцы второй руки спускались ниже по животу, к поясу черной юбки. Кэш в мгновение избавился от куртки и футболки, сбросил джинсы и белье и опустился одним коленом на кровать, между худых, раздвинутых ног с обтянутыми черными чулками торчащими коленками. Наклонился, провел горячими ладонями по бедрам, цепляя пальцами тонкое кружево белых стринг и стянул их. Андрей едва слышно вздохнул, приподнял бедра, отчего складки юбки подпрыгнули, и опустились на прижатую к животу головку тонкого розового члена. Дима завороженно проследил за неожиданно волнующим движением, огладил пальцами внутреннюю сторону бедер Андрея, вызвав волну дрожи, и хищно улыбнулся, удобно устраиваясь на коленях, между раздвинутыми ногами. Андрей облизнулся – острый кончик розового языка прошелся по капризно изогнутой верхней губе, из приоткрытого рта вырвался томный вздох. Напряжение ширилось, накрывая красным туманом, Дима закрыл глаза, пытаясь сосчитать в уме хотя бы до десяти и успокоить возбуждение, приказывающее взять это податливое тело прямо сейчас без всяких прелюдий.       Мышцы впалого живота напряглись под жадными ладонями, гладившими молочно-белые бока и проступающие под тонкой кожей ребра, вставшие соски, заставляя Андрея выгибаться, прося прикоснуться к нему больше, сильнее. Дима наклонился, прихватил сосок зубами и тут же зализал место укуса, вырывая стон у Андрея, пытавшегося прижаться к нему теснее. Тонкие, длинные пальцы запутались в волосах, потянули, заставляя подняться вверх к распухшему, развратному рту. Дима впился в него очередным поцелуем, кусая покрасневшие без всякой помады губы. Дыхание сбилось, грудь Андрея часто вздымалась, он хрипло всхлипывал, приподнимался и терся бедрами о живот Кэша. Пальцы судорожно, до боли сжимали густые волосы, он кусался, царапался и всем видом показывал, что всего этого недостаточно. Дима опустился к худой шее, целуя выступающий кадык и ниже сеточку пульсирующих проступающих сквозь тонкую кожу голубых вен, прикусил острые ключицы, вырвав еще один томный стон. Андрея хотелось до одури, до онемения, до поджимающихся пальцев ног. Он двинул бедрами, потерся своим членом о член Андрея, почувствовав, как тот задрожал в его руках и дернулся навстречу. Длинные ноги обвились вокруг пояса, бедра приподнялись, теснее прижимаясь к твердому члену, двинулись вверх-вниз, пока торчащая головка не уперлась во влажный, пульсирующий вход.       - Сколько сюрпризов, - хрипло протянул Дима, чуть подаваясь вперед и проталкиваясь в горячий, податливый вход. Андрей хрипло выдохнул, зажал ногами бока и двинулся навстречу, насаживаясь на член Димы мучительно медленно. Настолько медленно, что перед глазами заплясали белые искры, вены на шее вздулись от с трудом сдерживаемого желания кончить прямо сейчас.       Дима уперся руками в мягкое пуховое одеяло по обе стороны от головы Андрея и резко вошел до конца, вырывая удивленный, полузадушенный вдох. Они двигались, медленно и лениво, меняя темп на быстрый и рваный, и Дима не мог оторваться он Андрея, извивающегося на простынях, с тяжело вздымающейся грудной клеткой, покрытой красными припухшими следами от трения о грубую щетину. Складки юбки, собравшейся на талии, больше не прятали тонкий, розовый член, ударявший по животу при каждом толчке. Андрей вцепился пальцами в предплечья Димы, подмахивая каждому движению, смотрел пьяными глазами и тяжело дышал через приоткрытый рот. Кадык дергался, когда он сглатывал, и Дима прижался к нему, целуя тонкую кожу, чувствуя, как цепкие руки, тут же облепили его спину, впиваясь короткими ногтями под лопатки, и потянули на себя. Дима упал на локти подчиняясь, продолжая толкаться внутрь податливого, горячего и тесного тела. Возбуждение вибрировало в паху, лишая воли, приближая к тому моменту, когда все, кроме яркого, сладкого удовольствия, станет неважным. Кэш просунул руку между их разгоряченными телами, сжал в кулаке член Андрея, провел пальцем по головке, заставив того задрать голову и дернуться навстречу тесноте жаркой ладони. Ногти с силой впились в кожу под лопатками, когда Дима начал двигать рукой в такт своих толчков, вырывая из горла Андрея хриплые стоны.       Оргазм накрыл почти одновременно, Андрей задрожал и кончил, выплескиваясь себе на живот и руку Димы. Мышцы сжались тесно и сладко, дернувшись еще раз Дима кончил, в последний момент отчаянно впившись в истерзанный за вечер рот Андрея.       Воздух наполнился тяжелым запахом пота и секса, как озоном перед дождем. Дима отполз набок, увлекая за собой вялого и расслабленного, словно тряпичная кукла, Андрея и укладывая его голову себе на плечо.       - Честно, не думал, что какая-то юбка даст такой эффект, - спустя пары минут молчания, за которое оба успели успокоиться, выдал Андрей, задирая голову и вглядываясь в лицо Димы, - так тебе все-таки нравятся эти женские штучки.       - На тебе мне все нравится, - Дима улыбнулся, поражаясь тому, насколько образ уверенного в себе парня, так откровенно противопоставляющего себя миру и общественному мнению, отличается от того, насколько неуверенный на самом деле человек по имени Андрей Петров, - но настоящий ты все равно не идет ни в какое сравнение. Ты знаешь. – Кэш запустил пальцы в тонкие, влажные волосы, чуть взъерошив. Андрей хмыкнул в ответ, снова положил голову ему на плечо и перекинул руку, все еще одетую в белый рукав рубашки, поперек груди Димы, устраиваясь в его объятьях и ворохе одеяла, которое они успели изрядно потрепать, как в гнезде.       - Спасибо, - тихо прошептал он, пряча лицо в сгибе шеи Димы, - я очень это ценю.