Break The Walls Down

Хэнк весь день наблюдал, как Коннор спокойно работал, словно ничего не изменилось, словно вчера мир не перевернулся с ног на голову. Словно он и его будущее не висели на тоненькой, вот уже рвущейся ниточке, в любую секунду рискуя упасть в глазах общества, как андроид-девиант. Коннор был таким же, как и обычно, но, стоит отдать ему должное, андроид во всяком случае был сосредоточен на работе лучше Хэнка. Лейтенант побрёл в комнату отдыха, сделал себе кофе, крепче, чем обычно, и начал смотреть новости в телевизоре, надеясь услышать что-то новое. Однако, конечно, все каналы, все репортёры и журналисты обсуждали ситуацию в Детройте, вылизывая задницы обеим сторонам, лишь бы выйти сухими из воды при любом исходе. Да если бы эти ублюдки встретили андроида вроде Коннора, может, до них бы, блять, дошло. Его улыбка не была искусственной. Его разочарование, его страх — даже до того, как он стал девиантом и был на стороне КиберЛайф, в его словах были эмоции, и он противоречил сам себе, говоря, что андроиды не могут иметь чувств. Коннор был больше, чем просто машиной. Коннор был человечнее, чем многие люди. Как иронично. Хэнк вздохнул. Он и не заметил, что офис уже опустел. Набегали облака, ветер, холод. Смеркалось. Коннор встал со своего рабочего места и направился к хранилищу андроидов на стене. Всем пребывающим здесь дали свободу после мирной демонстрации Маркуса, так что вдоль стены стояли лишь пустые стеклянные клетки. Коннор встал в одну из них и закрыл глаза. Хэнк понял: на ночь Коннор собрался остаться здесь. В тихом офисе, без единой души. Возвращаться ему, всё-таки, некуда. После того, как он поддержал девиантов, дороги назад, в КиберЛайф, ему не было. Они только использовали Коннора, ни капельки его не ценили. Даже пытались заставить его выстрелить в Маркуса. Хэнк, конечно, был рад, что андроид туда не пошёл, но… остаться в участке? Гэвин как минимум разрисует ему всё лицо перманентным маркером, а то ещё чего похуже сделает. Коннор не должен был спать за стеклом, как какая-то брошенная собачонка на автобусной остановке. Хэнк прошёл к Коннору и осторожно положил руку ему на плечо. Андроид чуть отпрянул назад и мгновенно распахнул веки. — Вам помочь, Лейтенант? Я думал, на сегодня работа закончена. Но если у вас есть ещё задания для меня, я буду рад их выполнить. — Ты же не останешься здесь, а? В плане, серьёзно? Просто перейдёшь в режим ожидания и будешь так стоять до завтра, как будто ни черта не изменилось? — под конец фразы, Андерсон вздохнул. — Думаю, это вполне адекватное решение. Нахождение здесь позволит мне быстро среагировать в случае, если я понадоблюсь. Хэнк хотел треснуть по стене, но кое-как сдержал это желание. Наверное, то, что Коннор снова стал спокойным, хладнокровным — нормально, но лейтенанту казалось, что это шаг назад. Куда же делся тот Коннор, который искренне улыбался ему, подмигивал, обеспокоенно говорил о вреде холестерина и деликатно предупреждал о друзьях? КиберЛайф всё же убили его и прислали замену? Сама мысль об этом ужасно пугала, казалось, кровь стынет в жилах, а все внутренности трясутся от ужаса. — Мать твою, Коннор. Мы оба знаем, что тебе некуда идти, а я тебе тут остаться не позволю, а то как заключённый стоишь. Неправильно это. — Коннор улыбнулся, и эта улыбка сумела молниеносно успокоить Андерсона. — Я ценю твою заботу, Хэнк. Хэнк. Он назвал его Хэнком. Да, это точно его Коннор. Он почти что покраснел, стоило этой мысли пронестись в голове. Нет, Коннор ему ни в коем случае не принадлежал, но, скорее всего, за него отвечал и заботился именно Хэнк. Коннор был его напарником. Его другом. — У меня есть запасная кровать, — выпалил Хэнк и тут же осёкся, — знаю, спать тебе не нужно, но можешь остаться там. Ты нравишься Сумо. Если нас вдвоём вызовут на дело, мы уже будем вместе. — «И, возможно (это лишь предположение), тебе удастся заставить меня перестать пить и пьяным играть в русскую рулетку,» — подумал Андерсон, но не смог громко произнести в офисе. Ведь только Коннор видел эту его тёмную, очень личную, сторону, а другие свидетели ему явно не были нужны. Выражение лица Коннора просто сделало день Хэнка. Эта потрясающая улыбка. Когда она перестала казаться искусственной и стала настоящим светлым лучиком надежды в жизни Андерсона? Когда андроид спас его на крыше, даже зная, что из-за этого упустит девианта? Когда не выстрелил в тех девушек, убегающих из клуба? Когда отказался от долбанутого теста Камски? Он не знал точно, однако был уверен: Коннор каким-то образом изменил его. Заразил его вирусом, от которого и лечиться-то не хотелось. На самом деле, именно поэтому совместное проживание было херовой мыслью, но у него бывали задумки и похуже, к тому же, как можно было, посмотрев Коннору прямо в глаза, оставить его здесь? — Это очень мило с вашей стороны, но… — начал андроид. Ясно, так он в любом случае собирался отказаться. Лейтенант был готов к этому ответу. Похоже на ощущение, как когда садишься пить, но уже чувствуешь лёгкую головную боль, зная, что утром будет похмелье. — Я не могу так пользоваться вашим гостеприимством. — он продолжил объяснение. — На данный момент я не располагаю какими-либо средствами, которыми я бы мог отплатить вам за доброту. Я не хочу жить исключительно на ваши доходы. — Да что такое, от меня воняет или что? Вот и помогай, чёрт возьми. — Хэнк чуть согнулся, пытаясь избавиться от странного чувства, когда всё внутри сжимается. — Не нужно мне ничего взамен, Коннор. Мне и твоей дружбы было бы достаточно. — Андерсон отвернулся, собираясь уйти, прекратить этот бессмысленный разговор, но Коннор схватил его за запястье и слегка сжал, останавливая. — Вы вовсе не пахнете плохо, лейтенант. Однако, наше совместное проживание может стать причиной некоторых… слухов, учитывая недавние события. Я не желаю, чтобы ваша жизнь стала ещё более неудобной, чем её сделало таковым моё появление. — Ты что-то имеешь против двух мужчин в одном в доме? — блять, прозвучало двусмысленно, — И кто сказал, что мне с тобой неудобно-то? — Романтическая и сексуальная ориентация окружающих меня не волнует, как и их обстоятельства проживания. А что насчёт дискомфорта, вы сами же меня и отталкивали, и оскорбляли… — Ладно, ладно, сначала у нас с тобой не заладилось, но сейчас я рад работать с тобой, Коннор, а на слухи мне плевать, пусть катятся к чертям. — Хэнк вздохнул. Ведь правда: в первый же день знакомства он всё запорол, только из-за предвзятого отношения к андроидам, а потом они всё равно подружились. Коннор, казалось, разрушил все стены, выстроенные вокруг сердца Андерсона, разбирая их по кирпичикам своим любопытством, добротой, дружелюбием. Не может Хэнк позволить ему остаться на ночь в участке. Ни за что, хоть ты тресни. — Просто… ты теперь свободен, и должен жить в нормальном доме, а не за стеклом, как на витрине магазина. Ответ «нет» не принимается, так что соглашайся уже, чёрт бы тебя побрал. — Полагаю, я всё же могу отплатить за это, если составлю вам диету, график сна и буду поддерживать порядок. — Хэнк был готов рявкнуть что-то вроде: «Да я не прошу тебя быть моим слугой!» как вдруг Коннор подмигнул. Точно так же, как у фургончика с едой. Да он же просто резину тянул. И спорить прекратил давно, вот только Андерсон был слишком слеп и не мог заметить этого. Хэнк мельком глянул в своё отражение в стекле и понял, что за время разговора покраснел как свекла. — Подловил. — снова посмотрев на Коннора, произнёс с лёгким смешком лейтенант. — Было забавно наблюдать, как вы разволновались. — признал андроид, делая шаг вперёд и кладя руку на плечо Хэнка. — Однако, я благодарен. Здесь бы мне было… одиноко. Приятно ведь быть в компании и иметь место, которое можно назвать «домом». Домом. Хэнк почувствовал, как между ними разрушилась ещё одна стена. «Дом» для него был лишь местом, где он отсыпался и напивался. И таковым он стал после смерти Коула. А теперь, когда вечера будет согревать тёплая улыбка и оптимизм Коннора, наверное, у Хэнка снова появится настоящий «дом».