Призрак

      Я распахнул глаза. Передо мной открылся вид ночного неба, окружённого стенами. Я лежу в переулке, на грязной земле? Мерзость!       Резко поднимаюсь и начинаю отряхиваться. Как я оказался здесь, да ещё и в такое время?! Ах, да! Мы с коллегами по работе сидели в баре, затем я покинул заведение и направился к дому, а потом… Воспоминания постепенно возвращались ко мне. Что за бред? Этого не может быть!       Я осматриваю своё тело, пока в голове прокручиваются моменты моего избиения, и оно цело, без единой царапины. Ничего не чувствую, ни капли боли, даже голова не кружится от алкоголя.       Хрень какая-то... Надо валить из этого места! Резко разворачиваюсь, и тут меня словно прошибает током. Я перестаю дышать, но не испытываю нехватки кислорода. Мой взгляд устремлён вниз, тело начинает дрожать, а я цепляюсь за стену. Ха! Было бы любопытно посмотреть на моё лицо тогда, ведь никогда прежде я не испытывал такого ужаса, как в тот момент.       Прямо под моими ногами лежало развороченное тело. Моё тело! Кровь медленно продолжает сочиться из огромного разреза на животе, образовывая лужу подо мной, она расползалась густыми ручьями, раскрашивая на своём пути сухую землю в бардовые оттенки. Моё лицо практически не узнаваемое. Опухшее, со смещённым носом и сломанной нижней челюстью, оно приобрело пунцовый оттенок. Вся одежда пропиталана кровью, а сквозь мои пальцы, прислонённые к животу, проглядывают… Чёрт возьми! Да что же происходит?!       Я падаю на колени, не в силах больше стоять. Страх до ужаса сковывает меня, лишая здравого мышления. Это розыгрыш? Конечно! Как я сразу не догадался? Повеселиться решили, значит. Подмешали мне что-то в саке, а я и не заметил! Не зря Эрвин пытался отвлечь меня своими разговорами, вот же ублюдки! Сейчас они у меня получат сполна!       Поднимаюсь на ноги и с лютой злобой направляюсь обратно к бару. Меня всего трясёт от ярости! Никогда не прощу эту выходку своим товарищам! До чего же стыдно сейчас вспоминать моё безрассудство тогда. Вижу знакомый бар и срываюсь на бег. Не обращая внимания на курящих мужиков у входа, хватаюсь за ручку двери и врываюсь в помещение. Гнев затмил мой рассудок и не дал мне заметить, что дверь не открылась, а я всего лишь прошёл сквозь неё.       — Эрвин, сукин ты сын! — кричу изо всех сил я на весь бар.       Вижу своих коллег и подбегаю к ним. Они словно не слышат меня, совершенно не обращая внимание. Я замахиваюсь и, собрав всю свою злость в кулаке, ударяю по беззаботно смеющемуся лицу Эрвина и… ничего не происходит. Мой кулак проходит сквозь его голову.       Хм, а, может, всё же этот момент был самым пугающим.       Ничего не понимаю... Начинаю наносить удары по его туловищу, ярость сменяется отчаянием. Всё бесполезно, руки проходят сквозь него, не касаясь тела.       — Эрвин! Эрвин! — до безумия зову я, но он даже не смотрит в мою сторону.       Что происходит? Я же четко слышу себя!       — Мик! Эрд! Гюнтер! — окликаю я мужчин, но никто не отзывается.       Безумие охватывает меня.       — Твою мать, да почему вы не слышите меня?       Я тяну руки к кувшину с мыслью разбить его и привлечь внимание. Не верю своим глазам, когда вижу, что пальцы проходят мимо предмета. С диким отчаянием пытаюсь схватить графин, но у меня ничего не выходит. Этого не может быть! Это невозможно...       Думаю, что сердце начинает бешено стучать, а тело бросает в дрожь. Я схожу с ума. Жуткая паника нарастает во мне. Не понимая, что я делаю, безнадежно ношусь по бару, истошно крича. Пытаюсь привлечь внимание, хватаюсь за предметы, но всё тщетно.       Что со мной? Присаживаюсь на подлокотник диванчика рядом со своими коллегами, которые смеются, вспоминая забавные ситуации из жизни. Опускаю взгляд на свои руки. «Это сон! Я просто сплю», — озаряет меня. — «Надо просто причинить себе вред, и тогда я избавлюсь от этого кошмара!» Ударяю себя по руке и ничего не чувствую. Ни боли, ни прикосновения. Ударяю ещё и ещё, но всё снова повторяется. Это не реально... Я словно нахожусь в аду.       — Такси уже ждёт на улице. Идёмте! — звонкий голос Мика возвращает меня к реальности.       — Нет-нет-нет! Вы не можете просто так уйти и бросить меня! — я вскакиваю и подбегаю к Мику, становясь перед ним и пытаясь остановить. Он с лёгкостью проходит через меня, словно моё тело превратилось в воздух.       — Нет, стойте! Эрвин, ты должен услышать меня! — с отчаянием я бросаюсь к нему. — Прошу, помоги мне! — ещё немного, и я заплачу, словно пятилетний ребёнок.       Он поднимается с диванчика и так же проходит сквозь меня, направляясь к выходу.       — Эрвин… — шепчу я, до сих пор не веря своим глазам и не соглашаясь со своим разумом, и смотрю ему в спину.       Вдруг он останавливается и резко поворачивается, смотря прямо на меня. Моему счастью нет предела! Смит начинает улыбаться и идёт ко мне на встречу, из-за чего все слова исчезают из моей головы, а на моём лице отражается безмолвная радость.       — И как он выпал?! Эй, я чуть не забыл свой бумажник! — пьяным голосом весело кричит Эрвин, оповещая своих друзей.       Он тянет руку к диванчику, и, пройдя сквозь моё туловище, берёт предмет.       Если они увидят моё тело, то всё поймут! Поймут... что?! Мне некогда думать об этом. Я выбегаю за ними на улицу и и наблюдаю за тем, как двое мужчин уже сели в жёлтую машину.       — Стойте! — безрезультатно ору я.       — Твою ж! — выкрикивает Эрд, хватаясь за затылок после того как ударяется о потолок машины, когда залезает внутрь.       Гулкий гогот разносится по улице.       — Кажется, ты совсем набрался! До квартиры-то поднимешься? — голос Эрвина прерывается, как только он захлопывает дверь.       Звук мотора становится громче, и такси начинает движение.       — Нет! — истошно ору я и кидаюсь вперёд.       Автомобиль проезжает через меня, словно я и не стоял перед ним. Невидящим взглядом наблюдаю, как такси скрывается за первым поворотом.       Последующие события происходили словно в тумане. В полном отчаянии и с пустотой в душе я возвращаюсь к своему телу. Начинает рассветать, и лучи солнца освещают злосчастный переулок. Опускаюсь по стене напротив себя же и просто сижу, обхватив колени в бардовом море, и пялюсь на обездвиженное тело, навсегда застывшее в таком положении. С появлением солнца просыпаются и насекомые: юркие мухи слетаются на запах разложения и начинают виться над трупом. Не могу на это смотреть! Закрываю лицо ладонями. Думаю, я бы плакал, если бы мог, находясь в моём положении.       Не знаю, сколько я так просидел, пока не услышал тихие шаги. Убираю руки и вижу старого японца с пакетом мусора в руке, который, прищурившись, медленно подходит к моему телу. Сообразив, на что именно он смотрит, старик хрипло начал кричать и с ужасом на лице убегает, бросив пакет. Через некоторое время я наблюдаю, как переулок перекрывают полицейские машины и скорая помощь. Двое медиков, наклонившись, укладывают моё изуродованное тело на носилки, я подхожу к ним сзади. Застежка молнии скользит вверх, навсегда скрывая от меня моё же тело. Повернувшись, я вижу, как полицейские допрашивают бедного старика, который содрогается и постоянно переспрашивает вопросы, ссылаясь на свою глухоту. Знал бы он, что мужчина, труп которого он обнаружил, стоял рядом с ним и завидовал его старости. Старости, которую он никогда не познает.       Словно калейдоскоп несчастья завертелся следом, где я, как вестник горя, заставлял страдать самых близких мне людей.       Полиция быстро определила меня по паспорту в моей сумке. И вот, я стою и наблюдаю, как только недавно веселившиеся коллеги сидят в морге и не могут поверить в то, что говорит им судмедэксперт.       Почему после смерти я не ощущал физическую боль, но прекрасно чувствовал душевную?! На этот вопрос я до сих пор не нашёл ответа. Кто говорит, что мучения заканчиваются после смерти, тот настоящий идиот. Перед смертью я испытывал невыносимую физическую боль, а сейчас настала очередь душевной. Никогда не думал, что стану зрителем того, как люди страдают из-за моей смерти. В тот момент, ощущая всю их скорбь, связанную воедино с болью, я понял, что это не кошмарное сновидение. Тогда я окончательно осознал, что произошло.       — Если бы я тогда пошёл с тобой, если бы…       Не знал, что он умеет плакать. Заглядывая в лицо Эрвина, я начинал понимать: что-то, что он испытывал ко мне, не было просто симпатией. Не мог мужчина, всегда скрывавший свои переживания под улыбкой, переживать всю ту боль, что видел я, к безразличному ему человеку. Он попросил побыть наедине со мной, прикрываясь тем, что мы были близкими коллегами.       И вот, мы стоим одни в полуосвещённом помещении. Мы вместе, но находимся по разную сторону. Он в мире живых, а я… Не знаю, где я. Его слёзы стекают по лицу, и он даже не старается их вытереть, правой рукой сжимая мою безжизненную ладонь через плотную ткань.       — Леви, почему ты… — его бормотание гулко разносятся по комнате.       — Прости, — тихо шепчу я, зная, что он не услышит мои слова. Не в силах больше смотреть на его лицо, я притупляю взгляд в пол и кладу руку ему на плечо.       Следом за коллегами приехал Фарлан, а позже и Изабель, мои друзья до последнего не верят в мою смерть. Фарлан чуть ли не набивает морду врачу, крича на всё отделение, что он «конченный психопат» и человек, доставленный в больницу — это не я.       Тогда я даже улыбнулся, наверное, начал сходить с ума.       К сожалению, его надежды вскоре разлетаются в прах, когда им показывают мой труп. Изабель начинает рыдать, в то время как Фарлан, собрав последние силы, пытается успокоить в объятиях брыкающуюся девушку. Кажется, у неё началась истерика. Хотел бы я хоть как-то помочь им. Они не заслуживают такого! А заслужил ли такой участи я? Нет сил думать об этом...

***

      Белый яркий свет ламп освещает помещение. На всех лицах читается горе и уныние, временами в толпе раздаются женские всхлипы. Повернув голову, вижу, что по лицу Петры текут слёзы. Её муж, Олуо, протягивает платок, который она даже не замечает, ведь взгляд женщины прикован к другому.       — Надеюсь, моя внезапная смерть не повредит твоему малышу, — опускаю глаза на её хорошо видневшийся животик. — Не стоило приходить сюда, но я рад видеть тебя после того, как ты ушла в декрет, — начинаю противоречить самому себе. Точно свихнулся.       Закрытый гроб с моим телом покоится на монументе перед собравшимися. Церемония прошла, и теперь чёрный лакированый саркофаг скрывается в крематорной печи.       Совсем иначе я представлял себе смерть. В детстве думал, что моя душа переродится и окажется в новом теле, а воспоминания сотрутся. Потом пришёл к выводу, что моё тело просто превратится в пепел, а душа растворится в прострации. Моего тела не существует уже несколько дней, но сам я почему-то всё ещё нахожусь в этом мире.       После смерти у меня появилось неограниченное количество времени, которое я тратил на размышления. За всё время пребывания в новой для себя роли, я не встречал ни одного призрака вроде себя. Что-то держало меня в этом мире, и я должен был выяснить, что именно, даже если бы на это ушла целая вечность.       Первой идеей, что пришла мне в голову, была встреча с моей покойной матерью. Предвидя нашу встречу, я, взволнованный, с мнимой надеждой пришёл к ней на могилу и провёл ни один день, дожидаясь хоть малейшего знака от неё. Не получив никакого ответа, я распрощался с этой мыслью.       Вторым пунктом являлась месть. В моей квартире мне быстро надоело, вещи постепенно покрывались грязью, и меня начинало жутко раздражать, что я не мог даже смахнуть злосчастную пыль, не то, что сделать уборку в собственной квартире. К тому же, хоть я и был призраком, но обитать в тёмном помещении, не имея возможности включить свет, было не очень приятно.       Так что в скором времени я перебрался к Эрвину. Мужчина поставил перед собой цель найти моего убийцу, и, не полагаясь на полицию, вёл расследование сам, найдя и опросив всех посетителей бара в ту ночь, он составил на каждого досье. Без фотографий людей я не мог определить, кто из подозреваемых действительно был причастен к преступлению. Иногда Эрвин не спал несколько ночей подряд, пытаясь разобраться в хаосе из различных бумажек с противоположными показаниями.       Дым от потушенной сигареты растворяется в воздухе, а ведь раньше он никогда не курил. Смит сидит за кухонным столом, сложив руки перед собой и уставившись в монитор ноутбука, исследует очередную информацию.       — Тебе нужно поспать, — зачем-то говорю я, смотря на висевшие часы, показывавшие без пятнадцати четыре. — На работе же снова будешь засыпать, — вздыхаю я, видя как Эрвин закуривает очередную сигарету.       Раньше я не любил сигаретный дым, но сейчас бы я с радостью вдохнул его, чувствуя, как ядовитые пары покалывают лёгкие изнутри. Около месяца прошло с моей смерти. В своей новой жизни я не испытываю ни голода, ни потребность во сне, так же я не могу касаться предметов и чувствовать запахи. Усталость тоже мне не страшна, поэтому по ночам я уже привык лежать на диване в гостиной (не буду же находиться в кровати Смита, как развратник какой-то) и раздумывать на разные темы.       — Леви…       А? Моё имя? Тихий зов снова повторился. Что ты там делаешь, старый извращенец?! Уж, лучше бы это не было то, что я тут подумал! Поднявшись с дивана, направляюсь в комнату Эрвина, по пути уже готовясь к картине, которую мог увидеть. Пройдя сквозь закрытую дверь, я даже немного удивился, обнаружив крепко спящего Смита. Присев на кровать, замечаю, что его лицо нахмурено. Пальцы сильной руки крепко впиваются в подушку, а на лбу выступила испарина. Я машинально тянусь рукой, чтобы убрать выступившие капли.       — Чёрт, — ругаюсь я и убираю ладонь, вспоминая, что не способен прикоснуться к чему-либо.       — Леви, — тихий шёпот режет тишину.       На лице Эрвина проявляется страдание, отчего мне становится не по себе.       — Я здесь.       Мой голос разлетается по комнате, достигая только моего слуха. Сам не зная зачем, я накрываю своей ладонью его руку, так же как и тогда, в морге, он сделал с моей.

***

      Не помню точно, сколько дней прошло до этого момента, как я перестал замечать ход времени. Эрвин вычислил моего убийцу раньше полиции, разумеется.       В очередной раз, просматривая видео с камер в баре, он заметил то, чего не увидел я. Ему было непросто завладеть этими видео, но кругленькая сумма посодействовала в этой сделке с владельцем бара. На одном видео он заметил, что человек, сидевший у барной стойки вышел через несколько минут после меня. Его непросто было бы выследить, если бы мужчина не сделал роковую ошибку: чтобы убедиться, что на него не обращают внимание, он обернулся, и тем самым запечатлел свою рожу на камере. Как же я был рад в тот момент, когда Смит, держа в руке бокал с виски, нажал на «стоп» и приблизил кадр. Чёрт, я готов был поцеловать его! Даже несмотря на то, что мужчина не брился несколько дней и изрядно запустил себя.       После этого вечера расследование стало продвигаться быстрее. Применив все свои связи, Эрвин заполучил данные о мужчинах, похожих на этого ублюдка. После сопоставления и проверки данных, в его руках оказались четыре адреса проживания, один из которых принадлежал моему потенциальному убийце. Все четверо мужчин на фото имели сходство, и я не был уверен, кто именно был со мной в ту ночь.       В один выходной, мы отправились проверять эти адреса в Токио. Первые два были вычеркнуты из списка. Жена одного утверждала, что в тот день они находились дома с друзьями, второй мужчина, напуганный решительным видом Эрвина, уверял, что тогда сидел на работе до ночи и гарантировал, что это может подтвердить охрана.       — Не он, — устало произношу я, когда мне надоело слушать оправдания мужчины.       Отправившись по третьему адресу, мы прибыли к элитному жилому комплексу. Охрана отказалась пропускать Эрвина, но его упорство это ничуть не остановило, и, поднявшись по пожарной лестнице, мы добрались до нужной нам квартиры.       — У-уходите! Я не знаю ничего! — послышался из-за двери грубый мужской голос в ответ на вежливую просьбу Смита.       — Прошу прощения, но я не уйду, пока не поговорю с Вами. Погиб дорогой мне человек, и я должен разобраться в его смерти! Откройте, пожалуйста, иначе мне придётся вызвать полицию, так как Вы находитесь под подозрением.       Слышу приближающиеся шаги и звук отпирающегося засова.       — Что Вы хотите? — в приоткрытую дверь выглядывает мужчина.       Понимая, что другого шанса может и не быть, Эрвин наваливается плечом на дверь и оказывается в прихожей. Свет из дверного проёма освещает богато обставленную квартиру и её хозяина.       Картинки моих последних часов жизни тут же всплыли у меня в голове.       — Сука! Ты, гнида! — с яростью кричу я и кидаюсь на мужчину. В конечном счёте я — призрак, и ничего не могу сделать, даже подать Смиту знак, что именно из-за этого человека моя жизнь резко оборвалась.       Эрвину не нужны мои подтверждения, по странному поведению человека и его реакции на вопросы он сразу же догадался, что к чему. Тут же мужчина оказывается на полу, пытаясь защититься от ударов, посылаемых с неимоверной жестокостью. Никогда прежде мне не доводилось сталкиваться с Эрвином в таком состоянии. Он словно обезумел, не замечая, что окровавленный мужчина под ним перестал сопротивляться. Я будто тоже сошёл с ума, смотря на эту сцену и твердя: «убей его, убей».       Финал развязавшейся борьбы мог бы оказаться весьма печальным для обоих мужчин, если бы соседи не вызвали полицию, услышав громкие голоса и звуки ударов. Подоспевшие вовремя органы правоохраны, отцепили переполненного ненавистью Смита от ублюдка, чьё разбитое лицо уже невозможно было разглядеть. Эрвина заковали в наручники и увезли в полицейский участок, в то время как его жертву доставили в больницу в бессознательном состоянии.       После этого события мужчину признали виновным, а Эрвина отпустили под стражу. Казалось бы, убийца пойман, и моё пребывание на этой земле должно было подойти к концу, но всё пошло совсем не так, как я предполагал.