Смурфетта?!

      — Гаргамель, отпусти нас! — крикнул Папа-Смурф своему тюремщику.       — Отпустить? Тебя? — захохотал маг, поддразнивая своих пленников. — И с какой стати мне это делать?       — Ты не понимаешь с какими силами играешь, я разгадал твой план! — воскликнул лидер Смурфидола, прислоняясь к прутьям клетки.       — Да неужели? — усмехнулся Гаргамель. — Если бы ты действительно разгадал мой план, то не попался бы в мою ловушку.       — В этот раз ты действительно подготовился, признаю, но ты заходишь слишком далеко!       — Это ты зашёл далеко, Папа-Смурф, когда понадеялся на случай! — оскалился Гаргамель вплотную подходя к клетке. — Я бы на твоём месте, как только понял что к чему, то немедленно уничтожил бы нежданную гостью, в этом твоя слабость, Папа-Смурф.       — Смурфетта никогда не будет служить тебе, НИКОГДА! — распалился Папа-Смурф, раскачивая клетку, намереваясь задеть Гаргамела своим кулачком.       — Папа-Смурф, успокойся! — сдерживал его Следопыт, что-то шепча под ухо Папе-Смурфу. Он ещё никогда не видел Папу-Смурфа в такой ярости.       — О, Папа-Смурф, ты, я вижу, забываешь, что она моё творение, всего лишь кусок глины, который сгинет, едва она сыграет свою роль, — вальяжно молвил маг, наслаждаясь каждой секундой страданий своего пленника. А его слова тяжело ранили душу Папы-Смурфа, да так, что его лицо пещерилось от морщин, отражая истинный возраст смурфа.       — Уже скоро… — начал было маг, но его внезапно заклинило, а спустя мгновение после помутнения сознания он очнулся, и глаза его пылали азартом охотника, что набрёл на следы мамонта.       — Азраэль, за мной! — позвал он своего кота. — Уже сегодня наши страдания и унижения окупятся нам стократно! — после чего, с невероятной, для своего возраста, скоростью покинул свою лачугу, а Азраэль напоследок фыркнул пленникам и так же быстро скрылся, семеня за своим хозяином.       Папа-Смурф принялся раскачивать клетку намереваясь выбраться из неё любой ценой, добежать до Деревни и предупредить всех о надвигающейся угрозе, но всё было тщетно.       — Папа-Смурф, из этой клетки невозможно выбраться, я пробовал, — сказал Следопыт. — Даже Силач, не смог бы раздвинуть эти прутья или раскачать эту посудину до по потолка.       — Нет, должен быть способ! — повернулся к нему Папа-Смурф. — Помнишь, что я тебе говорил много лет назад?       — Смурфить, искать, насмурфить и не сдаваться! — ответил ему Следопыт, припоминая их разговор столетней давности.       — Вот именно! Мы должны насмурфить выход, любой ценой! — сказал Папа-Смурф.       — Но как? — спросил Следопыт.       — Если стена не рушиться от ударов головой, значит надо поискать где стена кончается! — говорил сам себе Папа-Смурф.       — Но это не стена, а клетка и она нигде не кончается — она круглая.       — Значит надо найти уязвимое место, где можно пробить её.       — Я искал, но эти прутья несокрушимы и не согнуться.       — Тогда надо прогнуться нам! — воскликнул Папа-Смурф.       — Как это? — спросил Следопыт.       — Вот так! — сказал Папа-Смурф, пытаясь просунуть свою голову через каждый пролёт между прутьями этой клетки.       Но лишь после долгих попыток, ему удалось извернуться и просунуть свою голову сквозь решётку, до свободы оставалось совсем чуть-чуть, как снаружи послышались голоса обитателей этого оплота страданий в округе:       — Согласен, Азраэль, она неплохо продвинулась в магии, даже удивительно, как она не выдала своё местоположение раньше! — причитал Гаргамель, заходя в свою хижину.       — ЛОВИ ЕГО, АЗРАЭЛЬ! — воскликнул маг, едва осознав, что Папа-Смурф сбегает.       Но, как бы не изворачивался Гаргамель, он не мог поймать шустрого и очень юркого смурфа.       — Беги, Папа-Смурф, беги! — подбадривал его Следопыт. — Спаси Деревню!       Казалось, что маг вот-вот схватит беглеца, но в самый ответственный момент он поскользнулся на лужице, натёкшей из пробоин неисправной крыши и оглушительно грохнулся на пол, прямо на своего кота. А Папа-Смурф воспользовался заминкой, подскочил на подоконник и напоследок оглянулся на клетку со Следопытом.       — Не беспокойся, Следопыт, мы тебя спасём, когда я спасу Деревню! — прокричал Папа-Смурф, со всех ног улепётывая в Деревню, пока не стало слишком поздно.       — Ладно, этот этап ты выиграл, Папа-Смурф, но до Деревни ты не успеешь добежать! — проворчал Гаргамель, направляясь к своему котлу, где закипало, переливающееся всеми оттенками ядовитых цветов, зелье.       — А теперь начнётся Магия! — провозгласил Гаргамель, заканчивая помешивать содержимое котелка, при этом в комнату ворвался неестественный для ясного солнечного дня мрак, и единственным источником света был котелок, чадящий воистину зловещим зелёным светом. Тогда Гаргамель, прочёл заклинание: Пусть стары как мир понятия добродетель, верность, честь, Практикую я проклятия, зла в которых и не перечесть! Силу разрушения набирает адский пунш, Пробудись и нашли бурю лютую! Вуншпунш!       Как только он прокричал последнее слово, из котла вырвался зелёный огненный вихрь и устремился через дымоход к самому небу. Которое немедленно потемнело, послышались раскаты грома, а с Севера подул леденящий самую душу ветер.       — Чудесно, погляди, Азраэль, через пару минут деревья будут трещать от урагана, ломаться от ударов молний и падать от градин! — восхищался маг.       — А что будет с нами? — спросил Следопыт, отошедший от ужасного зрелища.       — А что? — спросил маг, повернувшись к оставшемуся пленнику и не до конца понимая о чём тот собственно говорит.       — Если буря будет столь сильна, то твоя хижина и подавно не выстоит под ударами стихии! — прокричал тот.       — Ой! — на какое-то мгновенье застыл Гаргамель, осознавая единственный прокол своего замысла, который стал очевиден, когда его полусгнившую крышу пробила градина размером с кулак огра.       — Азраэль, в подземелье! — скомандовал тот, ища в полу люк, ведущий в подземелье, которое должно было защитить колдуна-недоучку от последствий собственной магии.       — Прекрасно, они ушли, а что делать мне? — спросил сам себя Следопыт.       А буря усиливалась с каждой минутой, превращая вековые деревья в обломки, погребающие под собой жителей леса, которым не удалось зарыться в очень глубокую нору, дабы там переждать вакханалию, вызванную заклинанием Гаргамела.