Влечение

— Подожди! — Коннор в испуганном жесте протянул через стол руку, хватая свою усовершенствованную версию за рукав, — я… Ладно. Я попробую объяснить.       С тех пор, как Хэнк в странном порыве чувств, которое Коннор предпочел бы назвать приступом мании, взял в дом новенького RK900 «для успокоения души», девиант практически не оставался один. Как только Андерсон уехал в заслуженный отпуск, дабы подлечить покалеченный жирной пищей, алкоголем и хроническим стрессом организм, младший андроид* изводил детектива теми же вопросами, которые Коннор задавал себе в первое время своей девиации. Напряженное лицо копии маячило перед глазами целые сутки, желтый диод не менял своего цвета. RK900 в любой удобный момент – неудобный для его предшественника – старался узнать что-то новое, не реагируя на усталые вздохи и отмашки. Если Коннор уже понимал, что такое личное пространство и почему люди так злятся, когда его нарушают, то новенький не имел ровно никакого понятия: чувства были для андроида слишком чуждыми, размытыми. Какой-то секрет, который родители обещают рассказать детям в более старшем возрасте. Девиант не знал, понимают ли обычные андроиды, у которых не наблюдалось сбоев в программе, ощущения людей и вырвавшихся из «двоичного плена» соратников. Коннор помнил свой испуг, животный, слишком реалистичный, когда первые зачатки новых ощущений нахлынули на него. Тогда он не знал, как с ними справляться. Для того, кто все это прочувствовал, RK900 вел себя слишком спокойно. Он и так был невозмутимым, более холодным, чем RK800, но все же сбои не проходят бесследно, Коннор бы смог заметить что-то. Но ничего не было. И девиант, не зная, зачем, терпеливо делился с андроидом своими чувствами, стараясь описать их. Он уже рассказывал о страхе, любопытстве, злости, печали и привязанности, но новый вопрос сбил детектива с толку. Разве можно объяснить машине, что такое страсть и влечение?       Коннор сам не до конца понимал это чувство. Оно было похоже на интерес и азарт одновременно, насколько он понимал. Такого не было с Хэнком, как бы часто тот не отпускал шутки про облизывание пальцев да и не только. Андерсон стал для Коннора другом и товарищем, немного искаженным понятием отца, но ни о каком влечении там речи идти не могло. Девиант также не помнил, ощутил ли он нечто подобное в клубе «Рай», когда касался юных на вид моделей Трейси, любовался изгибами искусственного тела. Возможно, уже тогда он почувствовал отторжение, взглянув в пустые глаза машины, которая слишком правильно двигалась, слишком точно и четко для живого существа. В этом случае ничего, кроме скуки, Коннор не ощутил. Такие же дела обстояли с Маркусом и Кэрой. Даже если закрыть глаза на их редкие встречи, к Маркусу девиант относился настороженно, а Кэру попросту уважал за ее добродушие и силу характера.       Детектив растерянно смотрел на RK900. Что он должен сказать, если сам толком в этом не разбирается? — Понимаешь, люди… — здесь Коннор замялся и сделал паузу, решив взять более широкое определение, — разумные существа могут испытывать друг к другу что-то большее, чем интерес. Это не просто желание вместе проводить время.       Коннор поднял голову, сталкиваясь с непонимающим взглядом голубых глаз. — Это желание проводить время по-другому.       RK900 нахмурился. Для него эти слова мало что значили, как бы собеседник ни старался сделать акцент на отдельных словах. Пальцы андроида сцепились в замок, а сам он медленно облокотился на спинку стула, не отводя взгляда. — Как это?       Коннор прикусил язык. Как же просто было объяснить, что такое секс или мастурбация: все это было лишь процессом, действием. А чувства нуждались в чем-то более тонком, и эту тонкость передать машине было очень и очень сложно. — Когда люди понимают, что нравятся друг другу, что, кхм, подходят друг другу, они хотят близости. Общения становится недостаточно. Они хотят касаться, хотят чувствовать.       Девиант взволнованно жестикулировал, совсем упустив момент, когда его двойник плавно встал с места и подошел вплотную. RK900 протянул руку, прерывая эмоциональную речь детектива, и коснулся ладонью его щеки, заставляя андроида дернуться и рвано выдохнуть. — Так? — пальцы медленно скользили вниз по щеке, нежно касаясь уголков губ и обводя подбородок, — я все правильно делаю?       Коннор молчал. Это совсем не входило в его планы. Если бы он до сих пор повиновался программе, то именно в этот момент мощный удар по системе мог бы превратить его в человека. Настолько это было чувственно. Детектив повернул голову к своей копии, позволяя руке опуститься ниже, к шее. RK900 внимательно всматривался в сменяющие друг друга эмоции на лице девианта и не медлил, запуская пальцы в мягкие темные волосы на затылке, слегка сжимая. С губ Коннора сорвался тихий стон, и андроид прикрыл глаза. RK900 воспринял это так, как нужно. Если он все правильно понял, то сейчас Коннор получал приятные ощущения, те самые, которые в одном из своих пояснений называл возбуждением. RK800 возбуждался от прикосновений своей же чертовой копии! — Да... да, правильно, только…       «… ты не обязан этого делать», - мог бы сказать девиант, подавляя очередной скулеж, однако замолк, как только RK900 осторожно опустился на колени, опираясь руками о напряженные бедра своего предшественника. Коннор тут же схватил того за запястья, но андроид резко поднял голову, уставившись на идентичное своему лицо. Девиант видел в светлых глазах настойчивость и решительность: андроид не уйдет, пока не получит желаемого. И его желание, о котором он размышлял, было таким сильным, что детектив сдался, отводя руки и держась ими за ножки стула.       RK900, должно быть, читал что-то из рекомендованных ему статей, иначе как можно объяснить эти резвость и бесстрашие в каждом его действии. Андроид быстро разобрался с ремнем, спуская джинсы до колен Коннора, а потом, подцепив тугую резинку, спустил и нижнее белье, и все это он делал с абсолютно спокойным выражением лица, что заставляло девианта рвано дышать и нервно ерзать от нетерпения. Но он не хотел торопить андроида. Не в этот раз.       RK900 был более проработан, чем модель Коннора, и функций у него, следовательно, было больше. Например, если у новой модели теперь была эякуляция**, то девиант был способен только на сухой оргазм с множеством приятных ощущений. Но такое отличие не остановило андроида, даже наоборот, разбудило в нем интерес и желание убедиться в наличии такой пикантной детали.       Коннор вновь содрогнулся, когда сухие губы обхватили головку, пока сам андроид с несвойственной ему нежностью придерживал пальцами твердеющий член. Девиант боялся посмотреть вниз, увидеть, до чего может довести любопытство. Он тяжело дышал, чувствуя, как андроид пустил в ход теплый влажный язык, как аккуратно двигал рукой, посылая по всему телу детектива приятные импульсы. Коннор боялся признаться себе, что ему это нравится: нравится, как кто-то, полностью похожий на него, настойчиво удерживает его на месте, пуская за щеку, а после – во влажное, теплое горло. Девиант запрокинул голову, уже и не стараясь сдерживать стоны, понимая, что это бесполезно. RK900 делал все слишком умело, слишком приятно. И Коннор не хотел его прерывать. Какое-то внезапное желание заставило девианта посмотреть вниз, как раз в тот момент, когда аккуратный нос новой модели уткнулся ему в лобок. Коннор вцепился в стул сильнее, замирая от наконец-то наступившего оргазма, до которого RK900 так старательно его доводил.       Андроид, должно быть, очень довольный собой, так же пластично поднялся и стер с подбородка Коннора синюю струйку. Все-таки прокусил. Девиант немного растерянно смотрел на RK900, который, довольно усмехнувшись, слизал голубую кровь с пальцев: — Допустим, это я понял. Коннор, более-менее придя в себя, натянул боксеры обратно. — Но у меня есть еще пара вопросов.