Через тернии к звёздам.

***

Инк — Инк — Инк.       Знакомое имя. Почему-то ненавистное, но одновременно и любимое. Забытое, но столь дорогое. Кажется, этот подарок именно от хозяина этого имени. Оно странное: щекотит и покалывает одновременно. Кажется, этот подарок ему дорог. Алые лепестки и чёрная серединка — маки, незнамо почему, но именно эти цветы ему подарил обладатель столь странного имени. Инк — Инк — Инк.       Хозяин этого имени сидит прямо перед ним. Улыбается, сверкает странными белоснежными звездой и сердцем, блестит радужными веснушками по всему лицу. Он почему-то тянул к нему руки. Хотел ударить? Ни удивительно. Смиренно прикрыв глазницы, притянул к себе букет алых растений. Инк — Инк — Инк.       Удара не последовало ни через минуту, ни через две. Голову лишь ласково погладили. По телу прошлась больная дрожь, но почему-то это казалось ему знакомым. Странно. Глазки приоткрылись, больше не было видно ни меняющихся белых глаз, ни улыбчивой мордочки с пятном. Он ушёл…? Цепляясь пальцами за стебли, прячет лицо в удушающих своим ароматом цветах мака. Мягкие и бархатные лепестки приятно щекотали лицо. Почему-то губы расплылись в мягкой и глупой улыбке.Тонкий травяной запах, изящная форма, нежные шелковистые лепестки. Приятно. Пальцы аккуратно переминают два длинных стебелька, они сами собой сплетают их в неумелую косичку, что тут же расплетается. Глубоко вдохнув душистый травянистый запах, зарывается лишь больше в мягкое марево растений, расплываясь в улыбке до боли в щеках. Тонкие детские пальчики покрепче перехватили стебли растений, неосознанно прижимая поближе и сжимая. Так странно. Обычно, после чьих-то рук вещи оставались тёплыми и, касаясь их, можно было ощутить всё ещё словно бы оставшийся ожог на них, почувствовать тепло чужой руки. Но эти стебли были столь холодны, что казались какими-то неправильными, ненастоящими, будто бы дарившего не существовало. Но это не делало этот подарок каким-то плохим или не полюбившимся детской душе. Этот подарок был особенным. Инк — Инк — Инк.       Обладатель имени так и не появился вновь, как бы долго он не ждал. А время всё шло и шло. Ничего не менялось: шелестела листва деревьев, пальцы крепко сжимали стебли растения, продолжая их нервно переплетать друг с другом, пытаясь не сломать. Только улыбка всё угасала с детского личика. Инк — Инк — Инк.       Он пытался раз за разом вспомнить. Вспомнить, кому принадлежало это имя. Кому принадлежало столь странное, но уже полюбившееся имя. Но воспоминания всё сбегали и сбегали от него, укрываясь где-то в закоулках памяти, и почему-то болью отдаваясь в сердце. Улыбка всё меньше красовалась на лице, исчезая. Инк — Инк — Инк.       Он пытался вспомнить. Пытался вспомнить, упорно цепляясь за искажённые воспоминания, что причиняли боль. От неизвестных воспоминаний почему-то пощипывало в носу, и сбивалось дыхание. Пальцы нервно вновь пробегались по каждому стебельку, боясь, что они вот-вот исчезнут, как обладатель странного имени. Что они так же исчезнут, отдаваясь неизвестной и жгучей в сердце болью. От подобного хотелось скрыться, сбежать и забиться в самый дальний угол этого дремучего леса, покрепче прижав к себе букет алых растений. Никогда не отпускать то, что так дорого. То, что было ему подарено от чистого сердца. Инк — Инк — Инк…       Хотелось плакать. Плакать до обезвоживания и боли в щеках от солёных слёз, лишь бы вспомнить. Лишь бы вспомнить этого обладателя столь странного имени. Лишь бы вспомнить, почему сердце больно покалывает и греет от произнесённого в двадцать первый раз имени, казалось, неизвестного, но уже любимого чудика. Руки лишь крепче и крепче сжимали стебли, на пальцах сдирая только зажившую кожицу. Утыкался лицом в приятный и родной запах маков, не обращая внимания на боль от раздражённой кожи и задетых краешков ран, вновь истекающих горячей кровью. Инк — Инк — Инк…       И он плакал. Плакал от боли, что напоминала колючки розы, от когтистых, но мягких воспоминаний, что резали и кровоточили из сердца, от знакомого имени. Раны щипало от слёз, но он не мог прекратить плакать, всё больше зарываясь лицом в алые бутоны, больно царапающие лицо. От боли он рвано дышал, вдыхая запах растений, тихо скуля от боли, лишь стискивая зубы и раз за разом продолжая шептать имя. Прерывисто, горько, бессвязно он шептал и шептал драгоценное имя. Инк — Инк — Инк…       Сквозь шум собственного голоса, стал слышен тихий зов. Кто-то его звал. Тихо, протяжно. Вынырнув из растений, вслушался. Тонкий и звонкий детский голос был знаком ему. По щекам потекло что-то холодное, похожее на воду. Раны защипало, и он сморщился, дёрнув плечами. Аккуратно прикоснувшись к щекам, на пальцы попали капли. Пальцы тоже защипало. Он даже не заметил, как слёзы вновь запестрили по щекам. Инк — Инк — Инк…!       Голос, что произносил его имя, стал отдаляться. Всё дальше и дальше — практически не слышен. Крепко впившись тонкими пальцами в стебли маков, падая и царапая кости, он бежал вслед не умолкающему зову. Но он был всё тише и тише, отчего он перестал шептать, пытаясь докричаться до уходящего. Голос резко и грубо перепадал с звенящего тенора до хрипящего баса, и боль рябью проходилась по горлу, как кипяток. Истёсанные, чудом не до крови колени болели, мешали продолжать бежать всё дальше и дальше. Руки пусть и были расцарапаны и искажены до невозможного, продолжали верно стискивать тонкие стебли алого марева. Камни, корни, поваленные ветром деревья. Он спотыкался, даже не смотря вниз, лишь продолжая преследовать тихий зов. Резво вставал с опавшей листвы и бежал, бежал за голосом, что знал его имя, что неустанно звал его за собой, что манил нескончаемым звоном. Боль пробивала тело, горло жгло от крика, глаза щипало от слёз, а цветы мирно качались от ветра.       Инк — Инк — Инк!       Кричать было до невозможного больно: ужасным и отвратительным огнём вопль проходился по горлу. Словно заострённые льдинки, слёзы беспощадно резали щёки. Цветы, словно отрастившие шипы, вырывались из рук, врастали в пальцы.       Инк — Инк — Инк!       По бескрайнему лесу прошёлся поток ледяного ветра. Сбитые потоком листья, полетели вихрем навстречу скелету. Птицы, взбаламученные ветром, резко взмыли в непроглядное ночное небо. Чёрный скоп чуть ли не сливался с небом, воспаряя ввысь. Поднялся ужасающий гогот, расходившийся на километры вперед. Вороны скопились в чёрную массу, разрывая просторы неба. Ледяные потоки ветра неустанно пытались вырвать из рук маки. Алые растения больно скоблили по пальцам. Вой ветра смешался с криками птиц, шум разлетелся по лесу. Листья зашуршали, эхо оглушало. Птицы резко, огромной стаей пикировали вниз, поднимая опавшую листву и срывая новые. Поток воздуха поднял листву, огромным скопом выбрасывая их в строну маленького скелета.       Инк — Инк — Инк!       Он не прекращал кричать вслед удаляющемуся. А птицы, загоготали лишь громче, оглушая и без того слабый зов вдалеке.       Инк — Инк — Инк!       Голос стих…       Инк — Инк — Инк!       Его больше не слышно. Никто не зовёт его. Его забыли.?       Инк — Инк — Инк!        По лесу эхом разносился душераздирающий вой. Попытки докричаться. Но в ответ всё так же было слышно пустое завывание ветра и крики воронов.       Инк — Инк — Инк!        Птицы преследовали, иногда поклевывали плечо. Они пытались своровать у него алый мак… То, что больше всего ему дорого. Подарок.       Инк — Инк — Инк!        Чёрное пернатое ловко выхватило у него один мак. Стебель прогнулся под мощным клювом. Мальчик пытался отогнать птицу, чтобы та от испуга выронила цветок. Но она продолжала гаркать, упорно унося растение с собой. Он заплакал, крепко вцепившись пальцами в букет, перехватывая их поудобнее и занеся растения ввысь.       По округе разнёсся хлопок. Птица замертво пала на шуршащую листву. Чёрный вороний скоп разлетелся, вновь поднимая шум. Мальчик схватил с земли надломленный цветок, убегая вперёд. Туда, где остановился голос.       Инк — Инк — Инк!       Впереди завиднелся слабый силуэт. Нечёткий и не имевший собственной огранки, но уже знакомый. С каждым шагом он становился всё отчётливее и отчетливее виден. Кофейный шарф… Он его уже видел.?       Инк — Инк — Инк!       Вот он, близок. Почти у цели. Ещё немного.Он не может сдержать счастливую улыбку. Лишь бы успеть.!       Инк — Инк — Инк!       Вот он. Перед ним стоит скелет в бежевом шарфе, что почему-то ему странно знаком. Какая-то странная отдушина для сердца. Ветер не бил ледяным потоком в спину, ввысь вскидывая опавшие листья. Птицы смолкли, не гоготали, не было слышно даже их шуршанье крыльев. Листва замолкла. Перед ним лишь тихонько спиной стоял скелет. Его бежевый шарф так же безмолвно развивался на бесшумном ветре. Мир стих.       Инк…?       Он не откликнулся, продолжая всё так же тихо стоять и не двигаться. Легкого прикосновения хватило, чтобы кости грудой пыли рассыпались.Серо-белый или мраморный цвет впитывался в зелёную траву, пожирая её яркие тона. Ветер так же безмолвно унёс и это, подхватывая рассыпанные алые растения. Мальчик в непонимании упал на колени, цепляясь дрожащими пальцами за то, что осталось от того неизвестного и так и непонятого скелета. Бежевый шарф.       Инк…?       Почему он исчез? Почему оставил его одного? Почему так и не объяснился? Бархатные лепестки алого мака разлетались по округе, тихо шелестя среди опавшей листвы. Слёзы так же тихо скатывались по щекам, капая на отсыревшую ночную траву. Тело вздрагивало от каждого нового потока безмолвного ветра. Холодно. Всё так тихо… Словно бы даже мир его покинул и он стал ему ненавистен. Всё затихло… Даже шелест листьев не был слышен — только собственный зов. Он брошенный всеми и всеми забыт, он никому не нужен, он морально убит…

***

— Инк! — взвыл голос: искаженный, неправильный и ненавистный самому себе. Сердце стучало быстро, не прекращая свой безумный пляс. Слева непрерывно пищало какое-то устройство, а тело прожигала постоянная боль. Правая рука плохо ощущалась, словно её и нет.       Сон.? Страшный ночной кошмар, который никогда не хотел заканчиваться, но сегодня… Это была развязка. Ужасающая и дробящая его и без того нездоровый рассудок. Неожиданная, столь пугающая, пробирающая саму душу.       На стене напротив всё так же отбивали свой ритм часы. Тик-так, тик-так, не умолкая. По щекам текла холодная, но жгуче знакомая субстанция — слёзы. Уже день, пол второго, если быть точнее, а в медицинской палате всё так же было темно и невзрачно. Словно всё ещё ночь. Нескончаемая ночь. Шторы не удосужились открыть точно так же, как и включить свет. В помещении царила всепоглощающая кромешная тьма. Тени предметов казались монстрами в ночи. Но всё это лишь до того момента…       Пока кто-то не постучался мягко в дверь, спрашивая, можно ли зайти, приоткрывая дверь. Та даже и звука не издала, покорно поддавшись вперёд. На пороге палаты стоял… Гено.

***

      Рядом с головой неприятно задребезжал ненавистный аппарат. Будильник. Хлоп! — и он уже выключен. Долгожданная тишина. Правда, всё равно надо вставать. Ровно десять утра. Странно, но солнце не слепит как обычно глаз.       Он огляделся. А, понятно, к нему наконец-то прислушались и прекратили открывать жалюзи, как только выглянуло солнце. После унылых потягиваний вновь захотелось провалиться на мягкий диван и завернуться в плед. Но, лишь тягостно и разочарованно зевнув, пришлось подняться на ноги, в темноте ища выключатель. Ничего не видно, сам чёрт ногу сломит. Зрение одного глаза оставляет желать лучшего. Это безнадёжно. — Рипер! — немного уставший и невыспавшийся голос болью кольнул в собственную голову. Прищурившись, потёр черепушку, ища хотя бы дверь для выхода. Коей как раз ему и приехало по лицу. Испуганное существо за ней лишь обеспокоено нажало на свет выключателя, помогая подняться с пола. Оранжевый свет очертил комнату. Непривыкший к свету глаз сощурился, вечно моргая. Его аккуратно усадили на диван.       Зрение пришло более менее в хорошее состояние. Лицо Рипера не было размытым пятном точно так же, как и всё помещение. Из носа потекла красная жидкость. Тц, кровь пошла. — Принеси ватку, пожалуйста, — устало выдохнул он, запрокидывая голову на спинку дивана, пытаясь ненароком не испачкать одежду. В ответ безмолвный кивок и быстрое удаление из комнаты. Теперь уже болела и голова. — Прекрасно! Просто восхитительно… — измученный томный выдох, отчего голова вновь подала болезненный импульс. Он поморщился. — И таблеток от головы прихвати!       Кричать не стоило. Внутри вновь раздался ток боли. Пришлось довольствоваться лишь невнятным бубнежем и проклятиями. Так злоба хотя бы немного утихала.       Хлопок дверью. Головная боль и новый неприятный импульс. Руки уже медленно тянулись к рядом стоящей вазе. Терпеть, терпеть и ещё раз — терпеть. В любом случае, можно уже было и не так переживать за одежду. Вата тихонько останавливала кровь, а он преспокойно запивал таблетки от головы водой. — Ты уверен, что это нормально, что ты пьёшь столько таблеток в день? — опять нравоучения. О себе бы позаботился. Голос уставший и невыспавшийся, под глазами вечные тёмные круги. — Сегодня лишь две. Это не много. — говорить было тяжеловато, но терпимо. Определённо спасала мысль о том, что таблетки скоро подействуют. Пока приходилось говорить через заплетающийся язык и нетвёрдую речь. Он и так немного шипилявил, проглатывая некоторые слова и буквы. — Ключевое слово — сегодня. Ты хоть понимаешь, насколько вредно то, сколько ты пьёшь таблеток, Гено? — обеспокоенный и уставший взгляд его всегда заставлял растаять и пойти на уступки. Да он прекрасно понимает, но что он может с этим сделать? — Хорошо-хорошо, я тебя понял. Буду меньше пить таблеток. — благосклонно согласившись, вновь откинул голову на спинку кресла. В ответ мягко улыбнулись, кладя ладони в его собственные. Как всегда холодные. — Что хоть сегодня на завтрак? — Вафли, — зевнул Рипер, вставая с колен. Руки вновь согрелись, когда их престали держать в мёртвой хватке. — Пойдёшь или тебе принести? — в ответ задумчивое мычание и резкий подъем с дивана. Голова закружилась: резкое движение не стоило того. Его подхватили всё те же холодные руки, помогая не встретиться лбом со столешницей. Не отругали, но как маленького повели за ручку и усадили за стол. Голова постепенно проходила, больше не ноя при каждом стуке стрелок настенных часов. Таблетки начинали своё действие. Медленно, но уже ощутимо. Правда, за ним, не отрывая взгляда, следили два серых глаза. На столе расположились две тарелки с вафлями. Рипер рыскал по верхним полкам в поисках кофе. Спать хотелось всем и всегда. Из-за последних событий особенно. В частности тогда, когда Гено заявился к нему домой пьяный, а утром у того ужасно болела голова, так ещё и вечером пришли ужасные известия из полиции. — Ты уверен, что мы должны…? — он опять за своё. Уставшим голос который раз переспрашивает, а ответ всё один. — Да, уверен. Пожалуйста, не отговаривай меня. Ты ведь знаешь, насколько это важно для всех нас. — он устал и хочет обратно на диван. Там уютно и тепло. Но надо позавтракать и начать собираться. Обездвиженно упав лицом в стол, руками обнимая дрожащее собственное тело. Холодно.       Перед лицом поставили тёплый ароматный напиток. Без всего, просто чистый молотый кофе. Горький, терпкий, но уже привычный и очень необходимый. Горьковатый аромат приятно грел истекающий кровью нос. Озябшие пальцы тихонько сцепились на кружке, забирая столь нужное тепло. На лицо непроизвольно вылезла улыбка. Кофе слегка обжигало горло и язык, вкус терялся в ощущениях тепла. Вафли с кофе — лучший завтрак, определённо.        На часах стрелки показывали одиннадцатый час. После завтрака пришлось вставать из-за стола и идти обратно к дивану. Мягкому и уютному, что встретит он лишь вечером вкупе с головной болью и усталостью. Сейчас ему понадобилась кофта. Которой, кстати, нет на своём месте.       Упала? Скорее всего. Слегка нагнувшись вниз, внимательно осмотрел столешницу. Но под той так же ничего не имелось. Странно. Спину больно ломануло от необдуманного поворота вправо, отчего он вновь чуть не встретился лбом со столешницей. Выпрямившись и потирая место болезненных импульсов в позвонке, аккуратно присел на диван. В помещении не было видно серого предмета. Нигде. — Рипер! — охрипший голос неприятно наградил собственный слух. Дёрнув вновь озябшими плечами и нервно перебирая пальцами край футболки. Почему здесь всегда так холодно…? Хотя, может, только для него это холодно, но пальцы вечно тряслись от этого пробирающего мороза. Наверное, стоит сказать об этом.       Названный скелет зашёл в комнату, недоумённо смотря на трясущегося от холода Гено, что лишь приулыбнулся, когда увидел в проёме двери сероглазого. — Извини, ты, случаем, не знаешь, где я кофту оставил? — виновато улыбнулся, привставая с дивана. Его остановила рука Рипера, который лишь безмолвно отошёл в другую комнату. Вернулся с как раз нужной ему кофтой. Гено тихонько поблагодарил, надевая удобный атребут одежды. Тепло тут же разлилось по озябшим костям, согревая продрогшие руки. Расслабленно опрокинув голову на спинку двана, усталость опять дала о себе знать. На его колени прилегла чужая черепушка, разнося холод и странное ощущение защищенности. После спокойного выдоха, пальцы аккуратно оглаживали голову, приподнимавшуюся из-за редкого дыхания. Оба лишь прикрыли глаза, отдыхая от предстоящей им суеты и позапрошлых бессонных ночей. Жалюзи так и не открыли, оставляя источником света включённую лампу в углу комнаты.       Тело, лежащее на его коленях, дёрнулось, переворачиваясь лицом к потолку. Лампа была в углу и приятно освещала лишь малое пространство около открытой двери. Серые глаза рассматривали неинтересный серый потолок вверху, как кот потягиваясь на коленях любимого. — Как думаешь, всё обойдётся с Эррором? Ну, в смысле, не сделает ли это ему больнее… в моральном плане? — угрюмо прошептал Смерть, рассматривая свои пальцы. Холодные и неправильные. — Честно? Я не знаю. — голос предательски дрогнул, извиваясь паршивой змеёй в тональности. — Твоё мнение? — Тоже не знаю, — разочарованно констатировал факт, вновь переворачиваясь. Теперь, на живот, пытаясь смотреть на уставшее лицо любимого. — А ты-то как себя чувствуешь? — Смешанные чувства от всего этого… Даже не верится, — томно выдохнул Гено, прикрывая рукой единственный целый глаз. — Просто… Это звучит, как какой-то бред, в который крайне тяжело поверить, понимаешь.? — Но ведь все улики и вправду указывают на него, а не на Фреша. — он непонимающе уставился на него. Голубой глаз нервно дёрнулся, а руки обхватили чужие, крепко переплетная. Рипер уселся на чужие колени, смотря в испуганное лицо непонимающим взглядом. — А что тогда значат слова Фреша и его признание? Ты же не думаешь, что он нам солгал, правда ведь? — перепуганный как птица в клетке. Испуганный и нервный взгляд, полный непонимания. Цепкая хватка, держащая чужие руки в собственных. Дрожащий и сиплый голос. Рипер в понимании всей ситуации, лишь мягко улыбнулся, выбираясь из мёртвой хватки чужих рук.       Объятия вышли спонтанными и тёплыми, до безумного понимающими и родными. — Конечно нет, он не мог нам солгать. Правда, я так считаю. — Гено только замер в оцепенении, дрожащими руками обнимая холодное тело в ответ. Хотелось что-то сказать. Что-то важное. Но из горла слышались лишь мычание и невнятные слова, обрывки букв и фраз. Но этого хватило, чтобы Смерть всё понял. Он только улыбнулся в ответ, тихонько чмокнув перепуганного в лоб, не разрывая пусть и холодных, но очень нужных сейчас объятий.       Часы с кухни простучали двенадцать. Пришло унылое напоминание того, что они опаздывают. Тихонько чмокнув Гено в щеку, шёпотом позвал того. В ответ прилетело лишь тихое посапывание. Видимо, усталость всё же дала свои ростки. — Гено, милый, просыпайся, мы опаздываем, — успокаивающе лепетал Смерть, расцепляя объятия. Спящий тут же заворочался, как только не ощутил знакомого холода на коленях и в руках. Его аккуратно погладили по голове, призывая к тому, чтобы он наконец открыл чудный голубой глаз. Постоянно зевая и ворочаясь, он медленно проснулся. Услышав сквозь спящее состояние слова об опоздании, резво подскочил с дивана, вновь чуть ли не лбом впечатываясь в пол. Рипер спас от столкновения. Быстро протараторив благодарность, побежал к входной двери, быстро надевая обувь. Ища ключи от двери в кожаной куртке, громко прикрикнул: — Рипер, чёрт подери, мы же опаздываем! Не плетись ты как улитка!        Дрожащими руками закрыв дверь на ключ, оба двинусь к намеченному месту. На улице приятно светило солнце, прохожие толпились у пешеходных переходов, облака разгуливали по голубому небу. Рипер расслабленно улыбался, наблюдая за сосредоточенным и бодрым лицом любимого, что за руку пытался быстрее довести их к кафе. Они должны были уже пять минут назад находиться на месте встречи. Переходя пешеходный переход, были около нужного здания. Гено радостно улыбнулся, завидев друзей и одноклассников.       Над дверью привычно забренчал колокольчик при входе. Скелеты, рассевшиеся за столом кафе, приветственно помахали рукой. Не все, конечно. — Вы опоздали. Минут десять прошло, — раздражённо пробубнил Найтмер, опираясь на одну руку. Вторая почему-то была перебинтована. Рядом сидящий с ним Кросс лишь томно выдохнул. — Но не вы одни такие. Киллер задерживается. Тц, остолоп…       Все уже привычно проигнорировали ругательство. Блу с Дримом вежливо предложили присесть рядом с ними, на что никто не был против. — Так, эм, привет всем…? Давно не виделись? — Гено стало неловко от резкого затишья. В ответ все дружно поприветствовали их обоих. Опять наступила тишина. Он вновь почувствовал себя неловко, пагубно сглотнув подступивший к горлу ком. — Не нервничай, просто все слегка взвинчены недавними событиями. Сам понимаешь. — Томно объяснил рядом сидящий с БлуБерри — Даст. Найтмер лишь цокнул языком на подобное заявление. Кросс устало уставился на сказавшего это, опять закатывая глаза. Вновь наступила тишина, что разбивалась общением других клиентов этого кафе. — Так, ребят, может, начнем говорить уже? — обеспокоенно протянул фреш, натянуто улыбнувшись. Найтмер фыркнул: он не очень горел желанием общаться. — Ладно, начнём. Так вот, начнём с того, что меня одного интересует вопрос того, почему Фреш вообще здесь с нами сидит? Разве его не должны допрашивать по делу Инка? Нет? — угрюмо выдал басистый голос Кошара, который впервые за сегодня расплылся в усмешке. Пусть и жутко кривой.       Все слегка странно уставились на него. Гено попытался разинуть рот и ответить, но его перебили. — Я сам отвечу, спасибо, — вымолвил развеселивший Фреш, обращаясь к брату. — Во-первых, меня уже допрашивали и отпустили с подпиской о невыезде за пределы города. Во-вторых, я здесь по причине того, что подозреваемый не я, а Инк.       Улыбающийся Кошмар лишь понимающе кивнул, обдумывая ответ. Пока он вновь задумался, голос подал устроившийся у окна Хоррор. — Я так понимаю, убийцей был не ты, верно? Но тогда зачем ты лгал-то нам? — басистый шёпот раздался неожиданно, отчего рядом сидевший с ним Ласт пугливо пискнул. Хоррор усмехнулся, прищуривая один глаз. — Я был убийцей. Просто кто бы знал, что он следит за мной? Да ещё и эти страшные картины рисует. Бр-р, жуть. — Честно признался Свежий, в конце испуганно дёрнув плечами. Все взгляды были устремлены на него, отчего он невесело усмехнулся, вызвав волну непонимания. — Что?! Так Инк не убийца, получается?! — взвизгнули два тонких голоса, привставая с мест. За лишний шум получили оба по голове от Даста. Оба лишь обиженно потёрли черепушку, не переставая прожигать в Фреше дыру своими звёздочками — зрачками. — Не убийца, не убийца, успокойтесь, — рассмеялся он, видя неподдельный и жгучий интерес даже сковь затемнённые очки. — Но… если ты убийца, то не значит ли это то, что...? — обеспокоенному голосу Кросса не дали закончить, резко пересекая страшную мысль на полпути. — Не значит, — серьёзно отчеканил кошмар из 90-х, перестав улыбаться. Но через секунду на лицо вновь вылезла беззаботная улыбка, когда все опасливо посмотрели на него. — Да не бойтесь вы так, не трону я вас. Никого больше не трону. — Но с чего вдруг мы можем тебе доверять, м? — недоверчиво прошипел Рипер, останавливая вспыхнувшего Гено от слов и отрицаний. — Вот с этого, — гнусно сказал он, оголяя руку по локоть. Многочисленные порезы: старые и новые. В ответ на него лишь недоумённо уставились, а Дрим с Берри и Ластом пугливо пискнули, заостряя внимание на руках. — Из-за вида крови я всегда и терял ведь сознание. Но не теперь. Я могу здраво рассуждать и полностью контролировать себя.       Рипер хотел ещё что-то возразить: его совсем не пугали порезы, он их частенько видит, ничего нового. Но Гено уже яростно прожигал в его черепе дыру от молчания и ему пришлось закрыть свой рот, шёпот попросив прощение у любимого. К слову, его не прощали, злобно скрежеща зубами. Все вновь замолчали в странности ситуации.        Звук дверного колокольчика вновь разрушил тишину. Звёздные благодарно улыбнулись зашедшим и опоздавшим. — А вот и вторые опоздавшие! Причины есть? — невесело подметил Найтмер, хмуря бирюзовый глаз. Рядом сидящий Кросс тихонько стукнул в плечо, раздражённо качая головой. — Извините. — Киллер виновато улыбнулся, резко щелкнув пальцами. — И я пришёл с Оутером. Ничего же, если мы и его посвятим в наши дела?       Кошмар вновь разинул рот для слов, но был вновь опережён. — Ты думаешь, можно просто так взять и рассказать всё… — Гено замялся, подбирая нужное слово, раздражённо и гневно кривя лицо. Окружающие лишь томно вздохнули над очередным спором. — Незнакомцу?! — Он не "незнакомец"! Мы учимся в одной параллели! — криво усмехаясь, нервно выдал Убийца. Оутер за его спиной лишь нервно переминался с ноги на ногу, косясь на входную дверь. Дрим шёпотом позвал его к ним, показывая место около окна. Звездный расслабленно улыбнулся, присев рядом с доброжелательными одноклассниками. Гено не хотел униматься, злобно скалясь в ответ на слова оппонента. Киллер лишь криво улыбался, продолжая парировать собеседника вредными предложениями. — Может, надо спросить моего мнения? Нет? — подал свой голос Фреш, показательно стуча по наручным часам. — Время не резиновое. — Ладно! Ладно! Но если только с твоего разрешения… — угрюмо пробормотал Гено, зарываясь в шарф и недовольно фыркнул. Киллер согласно словам, кивнул, присаживаясь рядом с Оутером. Ласт облегчённо выдохнул: он не любил споры. — В общем… Кхм, Оут, ты же слышал про убийства в городе и пропажу Омни? — издалека начал Фреш, внимательно прищурившись и слабо улыбаясь. Он внимательно следил на циферблатом часов. А в ответ лишь неуверенный кивок, что дал ему продолжить речь. — Так вот, виновником этого кавардака был я.        На честную минуту, в компании воцарилась тишина. Звёздный лишь глупо не переставая моргал, сконфуженно пытаясь проглотить полученную информацию. В горле застрял ком из несказанных мыслей, что юлой завертелись в голове. — В смысле ты? — прокашлявшись, неверяще вымолвил он, неосознанно наклоняя голову в сторону. Слова вышли немного осипшими и зажёванными. — В самом прямом. Я — убийца, по моей вине погибло столько невиновных, — честно вещал кошмар из 90-х, не смотря в глаза собеседника. Время приближалось к часу дня. Оутер уже хотел что-то вымолвить, как его мысль прервали на корню. — Ты не думай, что это Инк. Да, так говорят. Многие… Но это не правда.       Звёздный нервно сглотнул, шокировано смотря на улыбающегося Фреша. На часах без двух минут. Хрипло выдав что-то нечленораздельное, откашлялся. Голос предательски хрипел, он не мог и слова сказать. В горле застрял ворох мыслей. А окружающие смотрели на него с пониманием и пугающей его спокойностью. Тихо привставая, он пытался ухватить рукой так, чтобы дрожащее тело не упало обратно. Почувствовав на себе взгляд страшных глаз, уже было открыл рот для крика, как… Его крепко схватили, усадив обратно на место, закрывая рот рукой. Устремив испуганный взгляд на Берри и Дрима, те лишь грустно отвернулись от него. Бежать было некуда. — Прости, нам не надо, чтобы ты кричал. Верно, Киллер? — томно выдохнув, вновь заулыбался Фреш. Названный чинно кивнул, продолжая крепко держать вырывающегося. Им никто не мог помешать: сейчас меняется дневная смена официантов, а клиентов в кафе и так много. Никто не обратит на них должного внимания. Свежий взглянул на наручные часы: ровно час. Сейчас начнётся самое интересное. — Послушай, Оутер, мы ничего плохо тебе не сделаем, правда. А теперь, прошу всех взглянуть на тот экран. Новости сейчас нам расскажут чуть больше, чем я. — Он усмехнулся, показывая рукой в сторону правого угла. Взгляды всех устремились на экран. Каждодневные новости. Солидный монстр в костюме вещал о новом трупе, найденном сегодня утром в канаве. Все подозрения и улики, намекавшие на Инка, опровергались новонайденным убитым вчера вечером. Главного подозреваемого выпустили из-за несостыковок улик и времени с подпиской о невыезде из города. Гражданам города рекомендуется опасаться малолюдных мест и лишний раз не рисковать ночными прогулками в одиночку. Вечером полиция даст интервью с комментариями по поводу этого дела и нового трупа, который, однозначно, был убит всё тем же убийцей, что и прежде. Местные власти правопорядка прозвали убийцу «Кошмар из 90-х». — О-о-о! Слышали, как они меня назвали?! — Фреш прыснул от смеха, весело щурясь. Окружающие не оценили его юмора, кривя рты. На что он угрюмо хмыкнул. Гено лишь стукнул челюстью, не в силах возобладать с накипевшей злостью. — Что. Значит. Новый труп?! — гневно прорычал сквозь зубы он, чуть ли не пальцами шкрябая стол. Фреш нервно улыбнулся. От очередного гневного рыка, тихо сказал «прости». Гено вновь вспыхнул, слегка повышая голос. — Нет, ты не подумай, что я тебя виню и всё такое. Нет! Просто…ты обещал мне.       Афтер прекратил злиться, грустно и потерянно смотря в затемнённые очки Фреша, что криво улыбался. Он виновато потёр черепушку, безмолвно пожимая плечами. Гено, не получив ответа, просто упёрся лбом в плечо Рипера. Дрим с Блу встрепенулись, пытаясь приободрить друга. — Ну, так нужно было. Инка бы без этого не отпустили, — пытался подать голос Дрим, мягко улыбаясь и успокаивающе поглаживая по голове Гено. — А надо ли это было? — бездумно вымолвил он, склоняя голову вперёд, оплетая руками Рипера. Было грустно. — Разве не Инк сломал Эррору руку и рёбра? — Что?! Нет, он не мог! Он ведь любил его, ты что! — уверенно и твёрдо сказал Мечта, резко отдёрнув руку от так думающего друга. — А кто, по-твоему, это мог быть тогда? Фреш? — грустно и устало говорил Гено, ощущая, как холодные руки обнимают его в ответ. Поддержка. — Это глупо. — Мф, думай, как хочешь! Инк и мухи не обидит! Это клевета! — бойко стоял на своём Дрим, в то время как БлуБерри сомнительно стих. — Успокойтесь. Так, а можно я уже отпущу Оутера? — обеспокоенно выдал Киллер, невесело усмехнувшись. Фреш мотнул головой в знак согласия, вновь смотря на циферблат наручных часов. Они и так много времени потратили на ненужные перепалки — пора рассказать главную суть плана. — Извините, я больше не закричу. Я всё понял, — хрипло сказал отпущенный, испуганно косясь на всё ещё улыбающегося Фреша. — Вот и хорошо. Теперь, все ведь знают, для чего мы здесь все собрались, верно? — улыбаясь во все тридцать два, спросил он присутствующих. Все положительно кивнули, внимательно слушая. Слегка наклоняя голову вперед, он угрюмо продолжил. — Так вот, мы уже отвели подозрения от Инка и меня. Нужно кого-нибудь подставить. И! Не спешите возражать! У меня есть на это место идеальный кандидат. Он следил за мной всё это время. Он был на каждом месте преступления. И он именно тот, кто видел меня и должен был опознать «убийцу». Думаю, он идеально подходит.       Все внимательно дослушали, начав возражать и расспрашивать. — Думаешь, так легко взять и подставить ни в чём не виновного монстра?! — гневно парировал Найтмер, презрительно улыбаясь. Со злости ударив замотанной рукой, тут же зарычал, прищуривая бирюзовый глаз. Ещё несколько возражений. — Вам нечего беспокоиться, я уже всё сделал. Теперь, нам главное ждать и залечь на дно. Гено, — более-менее успокоив всех, обратился к брату Фреш. — Как скоро выпишут Эррора из больницы, знаешь? — Неделя-две, а после постельный режим длительное время, — меланхолично прошептал он, уже где-то на периферии сознания засыпая. В объятиях Смерти его всегда клонило в сон. Свежий благодарно кивнул, внимательно смотря на наручные часы. Около пяти вечера. Многие посетители ресторана разошлись, на улице накрапывал дождь. Небо затягивал ворох из туч. Компания бурно обсуждала то, к чему это всё приведет, нередко повышая голос.       Дверной колокольчик вновь аккомпанировал открытие двери. В здание зашёл скелет с линиями — слезами под глазами. Он выглядел уставшим и поломанным. На руке лежал гиббс, а ноги еле передвигались. Вязанная васильковая кофта с чёрной футболкой не грели озябшие кости, трясущиеся от каждого потока ветра. Чёрные брюки и сандалии хоть как-то спасали ситуацию.        Гено медленно повернул голову в сторону открывшейся двери. Не поверил своим глазам, резво вырываясь из объятий и аккуратно осматривая пришедшего. — Что ту тут делаешь, Эррор? Ты должен быть в больнице! — нервным голоском прошептал он, кладя руки на щёки продрогшего от холода брата. Тот лишь мягко улыбнулся, расслабленно проговаривая: — Сбежал.