Значение не должно быть пустым. Понял, да?

      Люди вечно усложняют себе жизнь.       Они придумали войны. Они придумали рабство. Они придумали вставать в шесть утра.       Из-под психоделически цветастого (дело далеко не в оригинальной расцветке) одеяла виднелась кипа волнистых прядей, которые намертво запутались между собой ещё в девяностых. Подушку согревало тёплое дыхание, из-за чего она каждое утро пахла эвкалиптовой пастой.       Они придумали будильник.       Ровно в пять пятьдесят сопение прекратилось. Подушку поразила звуковая волна отчаянного стона. Кроваво-красный агрегат молча лежал на тумбочке циферблатом вниз и бессовестно портил общую цветовую гамму. Копна тёмно-русых волос всколыхнулась. Повернулась влево. Вправо. Тихий хруст и вздох ознаменовали пробуждение Пенелопы Паркер.       Пенни не нуждалась в будильнике, с её-то биологическими часами.       Пенни медленно перевернулась на спину, помогая себе плечами, и уставилась на завешанный скетчами потолок.       Пенелопа была умной девочкой. Пенелопа не винила людей. Она, со свойственным ей чудаковатым чувством юмора, винила Вселенную.       Спустя ровно десять минут девушка медленно возвела левую руку к потолку и, прицелившись одним глазом, мотнула кистью.       — Пыщь.       В тот же миг будильник разорвался истерическим воплем.       Да, верно. Ведь именно она породила людей.       Осознав своё существование в этой реальности (а вы разве не верите в теорию о параллельных вселенных и мультифруктовом соке?), девушка зажмурилась и разочарованно фыркнула. Из приоткрытого окна до её ушей едва доносилась блаженная тишина, резко контрастирующая с визгом будильника. Открыв правый глаз, она бросила взгляд на письменный стол. Суровый взор Сокола из фото-рамки одним фактом своего существования побуждал проснуться.       — Пенни, выруби хренову суку!       Девушка не без усилий повела плечевыми суставами и шлёпнулась лицом в подушку, с размахом опуская руку на будильник. Снимая предусмотрительно надетую перчатку с уплотнением на ладони, Пенни впервые за утро улыбнулась. Как справедливо заметил голос из соседней комнаты, будильник заливался гласом Банши. Это было её первой практикой в сфере механики.       Серьёзно, неужели так сложно было сделать нас самую малость умнее? В смысле… не настолько беспросветно тупыми?       Пенни в подозрительно хорошем расположении духа восстала из кровати. Босые ступни глухо стучали по тонкому ворсу коврового покрытия, по пути пиная элементы клинически художественного беспорядка. Девушка остановилась перед дверью. Покачалась на пятках.       — Кэп. — Пенни отдала честь плакату Капитана Америки на двери и максимально уважительно дёрнула ручку.

***

      Девушка флегматично осматривала содержимое школьного ящика.       Но за что Пенелопа больше всего не любила Вселенную, так это за то, что она позволила случиться беспросветно тупому Флэшу Томпсону.       — Паркер!       Ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в том, что картинка в её голове — трансляция происходящего справа. Вот чёртов Флэш Томпсон наглой походкой прорывается сквозь плотную биомассу студентов, сверкая своим коронным чёртовым флэшотомпсонским оскалом и карими глазищами так, что чёртовые флэшетомпсонские солнечные зайчики едва не проникают сквозь железные жабры дверцы её шкафчика. Пенни поморщилась. Было бы досадно, ослепни она из-за эфемерной крутости Флэша Томпсона. Чёртового Флеша Томпсона.       — Паркер! — в этот раз он ощутимо напряг голосовые связки и, судя по звуку, оскалбился ещё шире.       — Томпсон! — девушку передёрнуло от того, что это ужасное сочетание звуков всё же вырвалось из её уст. Она лихо развернулась на носках и впечатала дверцу в ящик. Внутри что-то звучно обрушилось.       Квизнак**.       Пенни хотела изобразить дружелюбную улыбку, но подумала, что такой психологической атаки хиленькая флэшетомпсонская ЦНС не выдержит. К тому же, в тот момент у неё скорее вышла бы страдальческая мина, прямо как сейчас. Так, нужно взять себя в руки.       Девушка сложила руки на груди. Тоже неплохо.       Нет, ну, а что? Он же не подойдёт и не скажет что-то типа: «О, Паркер, это что, стандартная поза, означающая подсознательное желание оградиться от происходящего? Не обессудь, Паркер, но ты лошара».       Мысли проносились в голове на третьей (с половиной) космической. В теории, она вообще не должна так париться из-за какого-то Флэша Томпсона, тем более чёртового. Может всё намного проще и у неё обыкновенный чёртовофлэшетомпсонский синдром? Надо загуглить.       Пенни закатила глаза. Как и сказал Флэш Томпсон у неё в голове, она всё же лошара.       Флэш Томпсон. У неё в голове.       Взгляд Пенни вдруг стал слегка ошалевшим, но она быстро заморгала, отгоняя тревожные выводы. Она подумает об этом позже.       В этот раз точно.       — Что, Паркер, настолько не верится, что про твоё существование вдруг вспомнил целый Я? — парень слегка наклонил голову. На фоне заулюлюкала его клика, состоящая из трёх братков с их потока.       — Томпсон, я была бы счастлива, если бы ты забыл меня на веки вечные, — со свойственной ей драматичностью Пенни удручённо покачала головой, но в мыслях осадила себя за то, что дала повод для насмешек.       Заметка (апрель, кажется): не моргать в присутствии чёртового Флэша Томпсона.       — Сомневаюсь, что ты просто хотел поболтать, — протянула она одну из заготовленных на такой случай фразочек, — так что давай побыстрее избавим меня от твоего общества.       — Наконец ты говоришь умные вещи, ботаничка! — Флэш на секунду замолчал, будто оценивая собственную шутку. Дождавшись, пока братки перестанут гоготать, он продолжил. — Тебя Люпин ищет.       Под Люпином подразумевается профессор биологии Лапен (странно, что его не стебут непосредственно из-за фамилии*), так как он — чёртов оборотень (почти настолько же чёртов, как чёртов Флэш Томпсон). Эмоциональный оборотень. Истеричка. Нервный, короче.       Пенни одарила парня долгим оценивающим взглядом.       — Странно, что он выбрал на роль гонца не разумное прямоходящее, а тебя, Томпсон.       — Странно то, Паркер, что вы смогли прожить друг без друга целые выходные, — с лёгкостью парировал он. У Пенни невольно зародилась мысль о том, что у чёртового Флэша Томпсона тоже есть список фразочек. Только чёртовый, естественно.       Их отношения с Люпином не выходили за рамки учителя, который вечно щебечет про олимпиады, и ученицы, которая вечно кивает болванчиком, толком не улавливая нить разговора. Мысленно попрощавшись с практической по физике, которая шла первым уроком, и портретом кэпа на задней стенке шкафчика, Пенелопа флегматично моргнула и тут же осадила себя.       Заметка (по-прежнему апрель, но это не точно): напоминать себе не моргать в присутствии чёртового Флэша Томпсона.       — Как и в случае с тобой, Томпсон, я бы предпочла не видеть его до скончания веков, — пробормотала она, но тонкий слух чёртовых флэшетомпсонских ушей, до которых доносилось ещё больше звуков благодаря петушиной (Пенни уже давно провела параллель) стрижке, уловил её неосторожное признание.       — Боже, Паркер, — в до тошноты наигранном ужасе воскликнул он, — что за вопиющее неуважение к профессору!       Провал.       Пенни неловко моргнула.       Полный провал.

***

      Можно было бы сказать, что её спас звонок.       Но Пенелопа категорически отказалась от подобных тезисов, а кто мы такие, чтоб ей перечить?       Пенелопа опёрлась вполне милой, как она сама считала, задницей о парту и, едва ли не привычно скрестив руки, бурила небеса Люпина тяжёлым взглядом. Профессор не отвечал ей взаимностью, зато вполне успешно отвечал на телефонный звонок от, как можно было догадаться с помощью нехитрых логических цепочек, то бишь дедукции, разъярённой жены.       Мы спрашивали у Пенелопы о чём они говорили, но она пригрозила пронзить наши небеса тоже.       Тем более, что сейчас Пенни занята тем, что собирает всю свою дерзость и вопиющую невоспитанность, чтобы перебить преподавателя.       — Сэр, у меня сейчас практическая работа, Вы не могли бы быстрее? — без энтузиазма осведомилась она.       Квизнак, это было как-то слишком просто.       Жаль, Люпин не заметил её триумфа.       — Сэр! — рявкнула девушка, от чего профессор наконец выронил телефон, откуда начали доноситься ещё более сочные обороты, и обратил внимание на скромную персону одной задолбавшейся ученицы. — Вы меня звали? Если да, то я бы настоятельно попросила Вас сразу перейти к делу.       Кви-и-изнак, это было слишком грубо. А вдруг он выгонит её и скажет, что она недостойна писать олимпиады под его руководством? Было бы здорово.       — Ох, прости-прости, Лоппи, — Паркер почти не скривилась от подобных лексических гомункулов, — важный звонок…       В этот момент Лапен, кажется, заметил дырку в своих небесах и нервно хихикнул. Пенелопа приятно удивилась — она и не знала, что у неё такие богатые задатки юного Гитлера. В смысле устрашения. Впрочем, она также весьма недурно рисует.       Между тем, профессор откашлялся и, подняв притихший телефон, перешёл на доверительно-деловой тон.       — Пенелопа, у меня замечательная новость!..       Сомнительное утверждение.       — … Можно даже сказать сюрприз!..       Квизнак.       — … Как ты знаешь, сегодня вашу параллель поочерёдно освобождают от занятий в пользу посещения музея членистоногих…       Увлекательное, должно быть, зрелище.       Вообще-то да.       — … и тебе досталась честь сделать небольшой репортаж на основе полученных знаний и впечатлений твоих однокашников! — едва ли не брюзжа радугой, сообщил он и со странным выражением псевдобескорыстного героя добавил: — Это я тебя рекомендовал. Можешь не благодарить.       И подмигнул. Сука.